Пойманный с последствиями

Глава 1. Находится в образе или проще говоря быть переодетым в женское — это всегда благо и особое эстетическое наслаждение. Не знаю насколько правы в своих рассуждениях те, кто придумал это, но, когда на кухне гора немытой посуды и полно скопившиеся пыли в доме, мне на это совершенно плевать. Просто с недавних пор мне стало казаться, что легче и быстрее делать домашние дела, которые раньше обычно делала моя мама, именно в одежде моей матери. Нет, то что сейчас было на мне одето, вовсе не походило на тривиальную рабочую одежду, просто моя мама не выбрасывала на помойку те вещи что полностью вышли из моды, а носила их дома как повседневную рабочую и домашнюю одежду. В одежде она знала толк, поэтому в первую очередь покупала вещи не только красивые, но, и чтобы они были добротные, удобные и практичные. Наряд, который сейчас был на мне, был похож на что-то вроде костюма. Светло коричневая, с золотистым блеском, плиссированная не длинная и не короткая юбка, была удобной длинны, где-то до средины голени, не прямая и не совсем пышная, но при этом красиво покачивалась и струилась при ходьбе, из-за легкости блестящего приятного телу материала, похожего на какой-то шелк или атлас. Блузка была того же цвета и материал был такой блестящий и приятный. Вообще моя мать очень любила нежные шелковистые, яркие и блестящие вещи. Помешанная на шелке, атласе и кружевах, поэтому неудивительно что большинство ее вещей были такими приятными и красивыми с волнительным блеском и гладкостью. Блузка десятилетней давности, которую в последнее время носила мать дома и которую я сейчас на себя нацепил была, такой же блестящей, из нежной шелковистой приятной ткани. Скорее все она вышла из моды из-за своего покроя, оформления рюшами и полного отсутствия фривольного модного выреза, ткань блузки строго обтягивала даже шею и заканчивалась оборкой возле самого подбородка. Я вставил в уши наушники, типа затычки, поставил на телефоне свою любимую группу «Найтвич» и принялся за работу. Неудивительно что мать меня таким и застала на кухне, когда я уже заканчивал с посудой. Когда она вошла на кухню, я так и остолбенел, не зная, что делать. Первое желание было запищать как девчонка, заплакать, или вообще выпрыгнуть в окно. Хочу заметить, что это крайне неприятная ситуация, когда тебя застали таким и мне всегда хочется набить морду или хотя бы плюнуть в рожу тому уникуму, кто будет нагло разглагольствовать, что ему якобы всегда хотелось, чтобы его поймали переодетым. Лютая дичь я вам скажу! Одно дело, когда тебя поймала мама в 13 или 14 лет, полагаю, что в большинстве случаев так оно и бывает. Но если тебе 25… спаси и сохрани тебя Господи…. Моя же мать выглядела совершенно спокойной и это меня пугало. «Надень фартук, если ты в моей одежде» — сказала немного рассерженно мама и принялась меня упаковывать в что-то белое, такое-же блестящее, как и весь мой наряд. Это был длинный передник с высоким нагрудником из белого, но плотного и тяжелого атласа. Когда мать завязала сзади, на моей талии, его завязки, на красивый бант, я оказался в нем укутанным словно в еще одной юбке. «Мама он белый…» «А как ты хотел? Так и должно быть. Его нужно содержать в чистоте…. Белый цвет — это символ чистоты и порядка. А теперь меньше разговоров приготовь мне бутерброды и кофе, а потом можешь заниматься дальше домашними делами. Я сильно устала» — сказала она и вышла. В голове словно взорвалась петарда. Меня всего трясло, а руки дрожали. «Вот блядьство, попал как последний лошара, как сопливый дрочер!» -подумал я с дикой досадой. Когда был младше, я как-то об этом вообще не думал, что меня могут поймать, но, когда немного подрос стал намного осторожнее, хоть и понимал, что рано или поздно меня все ровно поймают, но все же надеялся, что это никогда не случится. Переодеваться я от этого не стал меньше, но стал выбирать более подходящее и безопасное время и вообще делал это, когда мать сваливала по делам на целый день. ТАК И ДОЛЖНО БЫЛО БЫТЬ СЕГОДНЯ, черт побери! В остальное же время я довольствовался лишь поглаживаниями и прикосновениями к нежным, красивым женским вещам. Проблем не было никаких, когда я учился в институте, как и сейчас, когда я две недели назад сдал дипломную и сейчас находился в активном поиске работы, которую не просто найти по специальности в нашем провинциальном «Мухосранске». За 150 или 200 баксов совершенно не хочется зависать с 9 утра до 6 вечера в пыльном офисе, терпеть какое-то падло за тот мизер, и оно еще будет тебе показывать на часы, что ты мол опоздал на пять минут. Я понимал, что скорее всего придется стать рабочим. Так многие сейчас поступают, с высшим образованием идут крутить гайки. Знакомые ребята через месяц, приглашают идти таскать провода в новостройках. Ну что ж, придется засунуть свой диплом юриста сами знаете куда или в какое место. Взять болгарку и перфоратор, молоток, отвертку, бокорезы и вперед, делать проводку, тем более в хорошей банде электриков не только можно за сезон заработать на простенький ремонт в доме и новый компьютер, но что-то отложить на запас. Главное не тупить и не бухать…. А что не умею, друзья научат. Единственный недостаток всего этого, что на целое лето и половины осени придется забыть о переодевании в женские шмотки. На это просто не будет ни сил, ни времени, если ты большую часть дня будешь стоять на лестницах и стремянках и не нужно будет маникюра, почти все пальцы и так будут покрашенные молотком в синий цвет…. — Мама я не думал, что ты так скоро вернешься — сказал я, когда принес ей кофе и ставя на журнальный столик тарелку с бутербродами. — Просто заседание правления сегодня закончилось быстро, а все остальные дела мне удалось уладить очень быстро. Я продолжал стоять перед ней истуканом, не зная точно, что мне делать. — Сынок пойди себе сделай кофе и сядь возле меня. Спустя пару мгновений я вернулся и поставил на журнальный столик еще одну чашку, а затем аккуратно придерживая подол юбки сел, потом аккуратно разгладил юбку по бедрам и разровнял ее подол. Это не укрылось от внимания моей матери, и она удовлетворенно улыбнулась. Я не удержался и весь покраснел. Мама, почувствовав мое смущение, снова улыбнулась нежно и тепло по-матерински и больше ничего не сказала. Мы ели бутерброды и пили кофе, а мама на телефоне набирала очередное сообщение. — Мама, разве ты мне ничего не хочешь сказать за это? — За что Сереженька? — За это…. — За что это? — Ну мама за это… — сказал я и показал на юбку. — Ах, ты сынок об этом… Ну что я могу тебе сказать мой дорогой? Ты конечно прости меня, я ведь как всякая правильная мать увидев своего сына одетого, в мою одежду, должна была заламывать руки и причитать: «Ах горе мне горе! Мой сын пидер!» Назвать тебя придурком и извращенцем, наорать на тебя, потом поплакать и снова орать. Ты этого хочешь Сергей? — Нет, мама! Но разве тебя это не удивило? — А чему я должна удивляться сыночка, это всего лишь одежда, правда она давно вышедшая из моды, хоть и это очень хорошие и добротные вещи. — И тебя не смущает и не пугает что я в твоей юбке? — Ничуть Сережа… — Но почему мама? — Сыночек, я современная женщина, а не тупоголовая курица с кастрюле-телевизорным менталитетом, которая регулярно смотрит по телевизору новости, наполненные сплошным негативом, дебильные ток-шок и сериалы для оскотинивания лоховатой толпы. Подобные помои не только вредны для психического здоровья, но и для пищеварения. Как говорил наш семейный доктор, дядя Изя, все болезни от нервов и плохого питания. Поэтому сыночка очень важно быть в равновесии со своей душой, слушать свою мамочку и хорошо питаться. — Но, мама, ты снова как всегда переводишь разговор на другую тему! — — Извини дорогой что таки тебя разочаровала своей реакцией, но я не предполагала, что это таки тебя сильно обеспокоит. Если хочешь я могу устроить как правильная еврейская мама и наша соседка тетя Циля концерт с истерикой и битьем посуды. — Мама? — Что сынулька?  — Посуду бить не надо… и кричать тоже. Прости меня, если сможешь. Я все понял мама. — Хорошо Сереженька. А вообще, я этот комплект, что сейчас на тебе, купила за 300 долларов 10 лет назад, когда ты еще был подростком. И хоть я его покупала не для тебя, вижу он хорошо тебе подошел. Мне не жалко, если хочешь, можешь его носить на здоровье. Но помни если поставишь пятно, то старательно его застираешь. Я не допущу неряшества… — Мама, а 300 баксов 10 лет назад это дорого? — Да Сереженька дорого, как сейчас 500 или быть может 550. Тогда деньги ценились больше…. -Извини, я понятия не имел, что это так дорого — сказал первое, что пришло на ум, чтобы поддержать разговор. — Ничего бывает… Вижу, что ты даже не намочил рукава блузки и на юбку не поставил ни одного пятнышка от моющего средства. Что ж очень похвально. — Так ты ж мама меня научила относиться к своей одежде бережно и правильно ее носить. Я не понимаю, чем эта одежда отличается от моей мальчишеской. — Ну допустим я не учила тебя носить юбку, но у тебя на удивление хорошо получается. Думаешь, я не заметила, как ты садился. — Просто мама оно как-то само собой получилось. Ты ведь у меня очень хороший учитель…. — Вижу ты даже хорошо держишься на этих каблуках. Чтобы научиться ходить даже на этих относительно не высоких каблуках высотой всего в 7 сантиметров нужна практика, думаю, ты хорошо это понял, едва одев эти туфельки. Мне кажется, что у тебя было достаточно время на это Я, права сынок? — Да мама — вздохнул я. — Это так удивительно, что мои туфли так же хорошо тебе подходят, как и мой шелковый юбочный костюм. Я бы могла подумать, что они будут слишком маленькими или, по крайней мере, узкими для тебя. Но нет, вижу, как раз в пору. — — Это потому мама, что ты у меня очень изящная женщина. — Маленький льстец и лгунишка! Для женщины нормальный размер обуви 38, а не 40 как у меня. У твоего отца тоже был как раз 40 размер. Ножка у него была изящная и стройная как у девушки. Эти черные неубиваемые туфельки с бантиками, я купила распродаже тоже 10 лет назад к этому юбочному костюму и обошлись они мне в 100 баксов, а так они стоили первоначально 300. Просто женский размер 40 не ходовой. Я носила их пару лет, несколько раз меняла в них набойки, а потом они мне просто надоели, хоть и кожа мягкая и они совершенно не растоптанные. Нет Сережа ты действительно отлично держишься на моих каблуках. Я это вижу сыночек. — Спасибо мама — робко поблагодарил я. Я быстро помыл чашки и блюдца, а затем убрал их. После этого сказал своей матери: — Мама я пойду переоденусь в нормальную одежду, наверное. — Нет мой дорогой, я так не думаю. — Мама, что ты имеешь в виду? — То, что ты сейчас побреешь подмышки если уж носишь это…. И да, не забудь побрить ноги, они должны быть гладкими как попа у младенца. — Это еще зачем? — Затем мой дорогой что натягивать нейлоны на волосатые ноги как у медведя это не только некрасиво, но и вульгарно и пошло. Ты меня понял? Я уставился на нее тупым непонимающим взглядом барана перед новой калиткой, не понимая, что происходит. Кроме того, такие заявочки мне решительно не нравились. — Тебе что нужно письменное приглашение в трех экземплярах и заверенной подписью нотариуса? — спросила строго она, а затем сердито добавила: Пену для бритья можешь взять мою и депилятор тоже. Ну чего уставился, бегом марш в ванную! — Хорошо мама –сказала я робко, поспешив подчиниться. Прошло пол часа я был вымыт и гладко выбрит и уже собирался выходить из ванной как в дверь постучали. — Мама одну минуточку. — Не волнуйся, я не собираюсь входить и вообще я одета. Сейчас ты приоткроешь немного дверь, и я тебе подам халат, который ты можешь надеть. Та одежда что была на тебе ты постираешь, а еще кроме этого ты простирнешь мое белье и колготы. Вскоре женщина просунула сквозь узкую щель свое белье. Простирнув юбку и блузку, я занялся бельем своей матери, которые было на удивление тонким добротным и довольно эротичным. Трусики и бюстгальтер были удобными из мягкого, приятного черного блестящего материала с кружевной отделкой. Это я говорю, потому как все же не смог удержаться и примерил эти вещи. Колготки тоже были черными, с рисунком, в виде маленьких черных розочек. Они тоже оказались очень удобные с широкой ластовицей и плотной пяткой. Я всегда испытывал трепет при надевании колготок и получал особое удовольствие от созерцания ножки упакованной в полупрозрачный нейлон, от тех восхитительных ощущений, которые давал этот материал обтягивая ее словно вторая кожа. Но когда нейлон скользит по гладко выбритой безволосой коже это вообще неописуемое удовольствие. Я даже забыл о том шоке и диком смущении, когда был пойман матерью на кухне переодетым в ее одежду. Мои ноги от пяток до талии словно превратились в сплошную эрогенную зону, настолько нежными и приятными были ласкающие объятия маминых колготок. Они стали словно второй кожей чувственной и такой восхитительно гладкой с загадочным блеском. — Ну чего ты там возишься. Ты прополоснул мое белье? — Сейчас, сейчас мама! Я как раз этим занимаюсь. — Поторопись, на кровати тебе ждет чистая одежда, которую я для тебя приготовила. Если хочешь можешь ее надеть. Я быстро стянул с себя колготки лифчик и трусики моей матери. Простирнув все, повесил мамины вещи на веревке в ванне, рядом с уже висевшими блузкой и юбкой которые были на мне. Когда покончил с этим, завернулся в предложенный мягкий плюшевый халат и пошел в свою комнату и был в очередной раз шокирован…. Сначала моя мать совершенно не удивилась, застав меня в ее одежде, мало того, теперь она сама совершенно ненавязчиво предлагала мне нарядиться в ее вещи. На кровати вместо моей привычной мужской одежды лежала женская, вместо привычных шорт и футболки были юбка, блузка и колготы. Вместо моих невзрачных мужских плавок и майки было красивое женское белье. Я просто остолбенел, не зная, что делать, мое сердце забилось часто - часто. А в следующий момент, поддавшись безудержному порыву и следуя нестерпимому желанию, уже не мог остановиться и уже через несколько мгновений сбросив халат, с трепетным волнением начал переодеваться. Комплект женского белья, который мне выделила мама оказался на ощупь приятный и шелковистый, из какого-то очень мягкого блестящего материала нежно розового цвета с модной отделкой черными кружевами. Вообще большинство женщин ненавидят розовый цвет, но моя мать его обожает, как, впрочем, и я. Трусики слипы оказались глубокими, эластичными и очень удобные намного удобнее мои плавок, правда лифчик великоват, но я уже знал, что делать, поэтому отрегулировал бретельки и застегнул его застежку на соответствующие крючочки сзади. Все бы ничего, но заполнить его чашки не нашлось чем, а просто пихать в них носки не захотел. А вот шелково-кружевная комбинация меня порадовала гораздо больше, она мне напоминала длинную майку или футболку до средины бедра, такую нежную, шелковистую и приятную к телу. И хоть большинство современных женщин не носит комбинации, моя мать вообще не мыслит своего гардероба без них. Она всегда говорила своей сестре Елизавете, что ненавидит одевать одежду на голое тело, как и гадкие трусы стринги. Поэтому моя мама всегда покупает глубокие удобные трусики слипы, а под платье или блузку всегда надевает комбинацию как это делали женщины пару десятков лет назад. В нее их целая туча самых разнообразных расцветок под всевозможные наряды. Есть у нее комбинации с белой кружевной отделкой, а также с черными кружевами. После того как я проскользнул в очень нежные шелковистые объятия комбинации, наслаждаясь приятной прохладой, которую давая ее материал, я начал на свои гладкие ножки медленно и аккуратно натягивать черные, слегка блестящие, полупрозрачные, тонкие колготы. Порвать я их не боялся, материал хорошо тянулся и был очень качественным, кроме того у меня было достаточно практики в обращении с колготами. Черный полупрозрачный нейлон приятно заскользил по моим ногам, постепенно упаковывая их в свои нежные шелковистые объятия. Когда моя попка полностью оказалась в них, она удивительным образом округлилась и стала выглядеть очаровательно как у девушки. Кружевная вставка черных колготок красиво гармонировала с черной кружевной отделкой розовых трусиков и черной кружевной оборкой внизу розовой комбинации. По черных колготках был равномерно разбросан точечный цветочный рисунок в виде маленьких фиалок, а еще сзади на колготках шли декоративные швы, которые чтобы идеально выровнять на ногах пришлось немного постараться. В колготках было очень удобно находиться, они не сползали, нигде ничего не жало и не тянуло, в них были глубокие плотные эластичные трусики с широкой ластовицей. А еще что очень важно эти колготы имели плотную пятку. Поверх нижнего белья я надел темно-красную шелковую блестящую блузку, которая своим покроем и остроносым воротником чем-то напоминала мужскую рубашку, но она имела вытачки на груди и была приталенная. Затем настала очередь черной атласной блестящей юбки-карандаш. Мне она была чуточку ниже колена, тогда как маме была до колена. Юбка красиво охватывала мою попу немного сужаясь к низу, но при этом совершенно не сковывала движений. Кроме того, юбка имела тонкую подкладку из искусственного приятного холодящего шелка, который нежно скользил по моим гладким ножкам, упакованным в нежный блестящий нейлон, дразня и лаская их. Если бы я своего плюшевого мишку не вывернул назад и не прижал его атласными эластичными трусиками, а потом еще трусиками колготок, то скорее всего спереди юбки была бы видна некрасивая выпуклость. Я, обувшись в предоставленные темно красные лакированные туфельки лодочки уже собрался пойти в гостиную и предстать пред ясные очи мамы, но свернул резко в ванную. «Гулять, так гулять!» — сказал я себе и войдя в ванную, достал спрятанную мамину косметику. А затем как мне показалось нанес умеренный слой помады и блеска для губ. Потом были румяна, тушь для ресниц и темно-синие тени для век. Подводку для глаз не стал делать, поскольку опыта в этом совершенно не имел. В целом выглядело вполне нормально, на мой взгляд. На как потом выяснилось это было печальное зрелище что-то среднее между упоротой в хлам Веркой Сердючкой и малолетней вокзальной шалавой. Я провел пальцами по спине, а затем взяв свои очень густые каштановые волосы, которые снова отросли до лопаток и принялся старательно расчесывать. Первое желание было разделить на пробор и сделать два аккуратных хвостика, но подумав немного, скрутив и уложил их в пучок, в виде аккуратной булочки, как это часто делала моя мама, использовав при этом два десятка булавок-невидимок для волос. Вообще со своими волосами, которым могла позавидовать любая женщина я поначалу, вообще не знал, что делать. И хоть я их держал всегда чистыми и старательно вычесанными мать настаивала, чтобы я их остриг, и чтобы у меня была нормальная мальчишеская прическа, но все что она добилась, так это то, что я их укоротил до плеч. Когда же я стал переодеваться в женское мне вообще пропало желание их стричь и хотелось, чтобы они выросли до пояса, что бы я их мог заплетать в тугую длинную косу, как это делала моя мама, когда я был в очень юном нежном возрасте. Но позволить себе я этого не мог, поскольку боялся, что друзья меня будут дразнить обидным девчачьим прозвищем «Рапунцель».