О трепещущих сердцах

      Юки проводит подушечками пальцев по запотевшему зеркалу, скорее ощущая, чем слыша издаваемый при этом трением кожи о мокрое стекло скрип. Вокруг клубится пар, из только что выключенного душа где-то сбоку периодически капает вода. Не думая ни о чем конкретно, Юки медленно выводит на запотевшем зеркале буквы, складывающиеся в слова. Всего три слова.       «Я»       «люблю»       «тебя»       Несколько крупных капель скатываются по зеркалу, делая слова плохо читаемыми.       Юки слизывает с пальца такую же каплю воды и медленно утыкается лбом в зеркало. Вода с его волос смешивается с водой, сквозь которую выписаны эти буквы.       Юки не вкладывает в эти слова неразделенных чувств или страдания. Он даже никому конкретно их не адресует. Это всего лишь фраза, что засела у него в голове и в сердце и все чаще теперь требует выхода. Юки хочется любить. Быть любимым в ответ – это уже вторично. С его-то вкусами повезти в любви может пятьдесят на пятьдесят. А впрочем… это, пожалуй, везде так.       Хочется любить.       Рывком отстранившись от зеркала, Юки ладонью стирает с него весь конденсат – и изрядно покоробленные уже слова.       Стряхнув влагу с руки, он оглядывает отражающееся в зеркале собственное тело – еще мокрое и не остывшее после душа. Еще такое мальчишеское, но уже с совсем не детскими позывами.       Он заглядывает в собственные совершенно обычные серые глаза, рассматривает свои совершенно обычные темные волосы, свою нежную светлую кожу.       И медленно запрокидывает лицо к потолку, чуть щуря глаза от света ярких холодных ламп.       Нет.       Быть любимым все-таки хочется не меньше.       Хотя бы ощутить разок, каково это. Хотя потом, говорят, остановиться уже невозможно. Но это тело… разве не создано оно – да и каждое человеческое тело – для любви?       Юки прикасается пальцем к собственной щеке и медленно ведет им вниз, едва касаясь чувствительной шеи и очерчивая тонкие ключицы, спускаясь все ниже по мягким волнам ребер под кожей и по плоскому, слегка вздымающемуся и опадающему от дыхания животу… Прикасаться к бедрам слишком щекотно – Юки закрывает глаза – потому что это уже не его пальцы. Чьи-то руки, горячие и с чуть более грубоватой кожей, касаются его, оглаживают и слегка сжимают бедра, скользят выше и по-собственнически обнимают за талию. К прохладной спине прижимается чей-то теплый живот. У самых волос ощущается чье-то тихое дыхание.       Отец.       Юки вздрагивает от стайки мурашек, пробежавших по всему его телу, и открывает глаза. Яркий свет прогоняет видение прочь. От прохладного пола ванной через стопы и вверх по ногам проползает волна холода. Юки вздрагивает вновь и спешит закутаться в огромное полотенце.       Да, вероятнее всего, это приехал отец. Был звонок в дверь – нужно поторопиться и выйти навстречу.       Нужно поторопиться…       Юки едва заметно улыбается, натягивая на ноги мягкие теплые носки и выскальзывая из ванной.       Невесомо-прозрачные клубы пара вырываются за ним следом, но тут же растворяются в прохладном воздухе прихожей.       На вновь начавшем запотевать зеркале смутными тенями застыли три слова.