Руины души

— Олег… Солнце нещадно палило, стирая последние остатки сил. Олег не чувствовал уже ничего. Голод и жажда отступили, оставляя место блаженной пустоте. Дышать становилось труднее с каждой гребаной секундой, проведенной среди желтых песков. Олег любил оттенки оранжевого, но всегда ненавидел желтый. В его цвет были окрашены стены детского дома, словно желая приободрить сироток, привнести яркие краски в их серую и скучную жизнь. Наверное, именно так думали благотворители, когда принесли эту краску. Или что более вероятно: она была списана где-то за ненадобностью, а затем брошена как подачка. Вся их жизнь состояла из подачек и попыток выжить, ведь даже за эти жалкие плевки очень часто приходилось драться. Кто сильнее, тот и сыт. Кто сильнее, тот одет лучше. Сила решала все и всегда. Именно поэтому Олег и оказался здесь, среди чертовых раскаленных песков, напоминающих доставшие до чертиков стены детского дома. Принять подачку от Серого Олег не мог, хотел доказать, что тоже чего-то стоит. Что он не придаток и тень великого гения. В детском доме тенью был Серый, Олег научил его выходить из нее. Олег научил его драться, брать то, что принадлежит по праву. И Серый взял даже чуть больше, чем ему могли предложить. Но в этом блестящем мире великих умов Олегу места уже не было, ведь у него была только сила. И вот именно ей он собирался доказать, что тоже чего-то стоит. Он собирался вернуться к Серому победителем, а в итоге сгниет в пучине этого ненавистного цвета. — Олег, ты чего? Олег приоткрыл глаза. Над ним склонился Серый. Как в детском доме, когда будил его по утрам после тяжелых ночных смен в магазине. Тех, что помогали заработать хоть какие-то копейки. Ради Серого, чтобы порадовать того газировкой или походом на очередную выставку, где Олег любовался не картинами, а восторгом в голубых глазах. Все ради Серого. Так какого черта он решил свалить? Что он этим доказал? Что теперь ничего и никогда уже не сделает ради Серого. Что больше никогда его даже не увидит. Интересно, а Серый узнает, где и как умер Олег? Будет ли горевать или уже давно забыл, что такой Волков вовсе существовал в его жизни? Сколько Олег провел в плену, сколько писем Серого осталось без ответа. Отчаянно хотелось верить, что тот писал. Ведь только на этой вере Олег до сих пор жив. Только ради того, чтобы вернуться к Серому, он так старался сбежать. Пусть даже если и вернется уже не победителем. А теперь… Теперь все кончено. Его добьет проклятый желтый цвет. — Нельзя сдаваться. Ты же мне сам говорил… Боль в голосе Серого заставила Олега пошевелиться. Он же обещал вернуться. Вспомнилось, как Серый обнял его перед отправлением в очередную горячую точку. Как просил вернуться скорее, а еще обещал писать. Олег вспомнил, как чертовы письма заставляли улыбаться, просыпаться по утрам, когда казалось, что сил уже совсем не осталось. Олег вспомнил, как учил Серого драться, как просил его идти вперед, даже если сил больше нет. Как они залечивали ссадины и синяки друг друга, потому что стояли вдвоем против толпы. Как проклятые желтые стены детского дома не смогли их сломать. Как отвратительный желтый сменился голубым цветом проклятой свободы. Олег пошевелил рукой, а затем попытался встать. Желтый не сгубил его тогда, не выйдет и сейчас. Он сдержит обещание, он вернется, потому что ради Серого не имеет права сдаться.