Kind?

"Моракс, несмотря на то, что говорят другие, ты такой добрый". Гуйчжун сорвала глазурную лилию и покрутила еë в пальцах. "И почему ты так решила?» Моракс осторожно взял цветок из еë руки и, кивнув, сунул за ухо. Гуйчжун радостно хмыкнула от его действий. «Из-за таких моментов». Мягкая улыбка коснулась еë и его губ. Она откинулась назад и была поймана руками Моракса. Гуйчжун изменила свое положение так, чтобы ее голова была удобно прислонена к его груди, а ноги были уже не под ней, а по двум сторонам от него. Свистел теплый ветер, и небо еще никогда не было таким голубым, а облака - более пушистыми. Несмотря на то, что рядом война и поблизости активное поле битвы, Гуйчжун никогда не чувствовала себя более спокойно. Она провела пальцем по его гео-рукам. Они были холодными на ощупь, как камень, и даже ладони не излучали тепла. "Гуйчжун, хотя любой твой комплимент - это комплимент, которым я всегда буду дорожить, доброта - это то, что не должно ассоциироваться со мной». Богиня пыли могла чувствовать его голос в его груди и устойчивое биение его сердца. Она ближе прижалась к нему и позволила себе вздохнуть. Даже если это было всего на несколько минут, она была так счастлива, что им позволили этот небольшой момент. ~~~~~~~~~~~~~ «Вы очень добры, Моракс». Сяо гордо держал копье, несмотря на то, что оно было покрыто грязью и кровью. На его лице появилась легкая улыбка свободы. Моракс глубоко вздохнул и уставился на поле битвы, все ещё усыпанное телами. Адепт с любопытством наблюдал за ним. Наконец, через некоторое время Моракс снова повернулся к Сяо: «Сяо, доброта - это последнее, чем меня можно охарактеризовать. Запомни это. А теперь давай отправимся к Гуйчжун, чтобы привести тебя в порядок». Он кивнул Сяо, и они продолжили свой путь. Гуйчжун в настоящее время работала над новым оружием. Она была полностью сосредоточена на своей работе и была близка к созданию чего-то нового, пока некий бог не вошел в ее рабочее пространство с мальчиком лет пяти или около того, следовавшим за ним. "Здравствуй, Моракс. Могу я спросить, кто ты, малыш?" Она подавила желание подбежать к мальчику и стереть всю кровь с его лица. Она также подавила желание ударить Моракса. Сильно. Названный бог перевел взгляд с Сяо на Гуйчжун и жестом показал Сяо шагнуть к богине: «Сяо, познакомься с Гуйчжун, богиней пыли. Сяо, представься". После нескольких осторожных шагов, Сяо встал у ног Гуйчжун: «Меня зовут Сяо, я адепт. И я буду истребителем всего зла». Она улыбнулась его словам и протянула руку, чтобы погладить его по голове. «Я полагаю, ты привёл его, чтобы я помыла его?» Моракс кивнул: «Я буду очень признателен». "Тогда, я полагаю, мы пойдем». Гуйчжун взяла одну из маленьких рук Сяо и вывела его из мастерской, оставив Моракса одного. Он взглянул на чертежи на столе и нашел дизайн, казалось бы, нового оружия. Он кивнул себе и тоже ушел, стараясь не потревожить ни один из незавершённых механизмов, разбросанных вокруг. Когда Сяо был чист и спал на удобной кровати, Гуйчжун могла свободно ругать Моракса в другой комнате так сильно и громко, как ей хотелось. «Откуда ты его достал?! Ты только что похитил чужого ребëнка?!» Гуйчжун ткнула пальцем в лицо Мораксу. Он усмехнулся и опустил еë палец. «Я не похищал Сяо. Богиня снов поработила его, а я просто освободил». Гуйчжун фыркнула и скрестила руки: «И скажи, как ты освободил его?» Бог контрактов на мгновение задумался и решил сказать правду. «Мне довелось столкнуться с Богиней снов в битве. Еë больше нет с нами». В его голосе не было ни раскаяния, ни сожаления. «Неудивительно, что от тебя пахнет кровью». "Прошу прощения?" «Иди помойся, иначе твоя следующая битва может быть против моих машин, если ты этого не сделаешь». Моракс смотрел на уходящую спину Гуйчжун, озадаченный и слегка обеспокоенный. Он пошел в ванную комнату, зная, что только она может так с ним разговаривать. ~~~~~~ «Пожалуйста, пощадите моего сына! Он всего лишь ребëнок! Пожалуйста, помилуйте! Будьте добры!» Моракс, мать и ее сын на поле боя. Вокруг них звенят металлические кольца, поблизости грохочут пожары. Моракс не знает, как эти двое оказались здесь. И ему все равно . Это то, что он говорит себе, когда пронзает оба их сердца и отправляется сражаться с другими врагами. Это также то, что он говорит Гуйчжун, когда она обрабатывает длинную рану на его спине. Хотя у него есть способность исцелять себя, он слишком занят восстановлением своей левой руки, которая была полностью отрезана. Рана тоже глубокая, и сейчас они обсуждают, что будут делать дальше. «Опытный образец оружия готов к эксплуатации». В ее голосе уже нет веселья, как раньше, хотя он мягкий, но не сильно. Моракс смотрит на карты, разложенные на столе. Они быстро нарисованы, и он едва может разглядеть на них географические особенности. "Тогда мы воспользуемся ими", - кивает он себе, когда она затягивает бинты. "Тебе не все равно, не так ли?" "Ты о чëм? " "Мать и сын". "Нет." "Но тебе не плевать" "Нет". Гуйчжун прижимает руку к недавно намотанной повязке и толкает ее в рану. Моракс шипит от боли и инстинктивно отстраняется. «Тебе не все равно, и ты просто лжешь себе». Моракс закатывает глаза, но не спорит. Гуйчжун всегда была умнее. ~~~~~~ «Спасибо, Моракс! Я непременно отплачу вам за вашу доброту, когда потребуется помощь». Маленький дух ветра склонил голову. Моракс нашел его раненым и зажатым под упавшей веткой дерева. Пожалев его, он отнес его в свой лагерь и перевязал. Гуйчжун сделала бы это, если бы она не была занята вдохновляющими речами перед их солдатами. Теперь он сожалел об этом. Дух ветра был громким и болтливым человеком, который часто мешал Мораксу в его делах. Однако, что-то в этом особом духе пробудило его интерес. «Послушай, а разве ты не тот дух ветра, возглавивший восстание против Декарабиана?» Дух ветра застыл на месте, паря над плечом Бога Контраков. Казалось, он неловко покачнулся и пролетел перед лицом Моракса: «Ага. Есть что-нибудь, что ты хочешь сказать по этому поводу?» «Ходят слухи, что ты принял облик безымянного барда, который стал жертвой той битвы». Возможно, он был злым, возможно, он переходил черту. Но он не был добрым. "Верно." В голосе слышался намек на печаль. Моракс кивнул и перешел от стола с картами к своему копью: «Люди отнесутся к тебе более серьезно, если ты изменишь свою форму. На этой войне нельзя позволять людям думать о тебе как о хорошем». Дух фыркнул, и через несколько секунд на его месте появился мальчик с косичками: «Возможно, тебя обидел один из моих ранних комментариев?» «Нет. Просто как Бог контрактов, я презираю лжецов». Он вышел из палатки и придержал откидную створку, чтобы солнце заполнило ее. Он с вопросом в глазах оглянулся на теперь уже обращенного в человека духа. Дух вздохнул и запрыгнул на один из столов: «Нет, я не присоединюсь к вам в вашем бессмысленном убийстве. Меня зовут Барбатос, и я выиграю эту войну, не пролив крови». Лицо Моракса смягчилось не из-за заботы, а из жалости. «Ты пожалеешь, что солгал себе, Барбатос». Затем он кивнул на прощание и опустил створку палатки, позволив палатке освещаться только фонарем. ~~~~~~~~~~ «Если бы вы были так добры, чтобы убрать этот беспорядок», - шепчет в воздухе голос Хаврии. Это почти жалкое зрелище. Богиня, убитая ее собственным народом, потому что она была слишком нежной , слишком заботливой, слишком доброй. Малиновые лужи вокруг ног Моракса, кровь, стекающая с кожи Богини Соли. Он думает, что через несколько часов ее лицо станет того же цвета, что и мрамор. Человек, который это сделал, даже не позаботился о том, чтобы сделать это чисто. Она по-прежнему одета так же элегантно, как и всегда, даже если белая ткань медленно становится красной. По середине ее груди есть рваный порез, из которого все еще льется кровь. Ее глаза остекленевшие и в конце концов мертвы, явный блеск исчезнувшего бога. Хотя Моракс и Хаврия не были слишком близки, она была одним из его союзников, и он наслаждался старыми воспоминаниями о том, как они вдвоем просто болтали. Как он расскажет об этом Гуйчжун? Хотя она, наверное, уже знает. Он не уверен, что найдет ее с непролитыми слезами, чрезмерно работающей, чтобы сделать свое следующее изобретение, чтобы остановить эту войну, но вероятность высока. Как он должен себя чувствовать? Он не уверен, потому что просто продолжает смотреть неподвижно и безэмоционально. Возможно, поэтому Гуйчжун и Хаврия так любят смертных. У них были эмоции. Они чувствовали и в большинстве случаев знали, что чувствовать. Моракс не понимал. Не в этом мире войны. Не в этой реальности, где богиня убита, потому что она не хочет участвовать в войне, в которой многие уже погибли и будут продолжать умирать. «Мне очень жаль, - говорит он вслух, несмотря на пустую комнату, - но я не добрый». Он кивает. А затем он выходит из комнаты в том оставляя всë в том виде, в котором он ее нашел. Труп союзницы на земле, и никому нет до него дела. ~~~~~~~ «Моракс, пожалуйста, будь добр и побудь со мной». Гуйчжун, как обычно, лежит на поле глазурных лилий в объятиях Моракса. Единственная проблема в том, что из нее медленно вытекает кровь, быстро окрашивая цветы и портя ее красивое платье. И она стекает по рукам Моракса и в его ладони, когда он держит ее, как хрупкую фарфоровую куклу. Описание соответствует ее внешности. Широкие глаза, остекленевшие, бледная кожа, замаранная кровью, и мягкие каштановые волосы, струящиеся под ней. Моракс не был добрым. Он никогда не собирался быть добрым. Некоторые могут назвать его жестоким. Те, кто видел его в бою, действительно называют его жестоким. Но он не так жесток, чтобы уйти в этот момент. И поэтому он остается, пытаясь как можно лучше утешить умирающую богиню. Пытаясь скрыть тот факт, что его каменное сердце кажется вот-вот треснет и разобьется. Гуйчжун кладет слабую руку на его щеку. Она улыбается, и это грустно, но все же до боли приятно, и Моракс ненавидит в этот момент. «Моракс, забудь о тупой гантели. Веди людей. Наших людей. И, пожалуйста, будь добрым правителем». «Я буду, Гуйчжун, буду». По иронии судьбы он обещает быть добрым. "Спасибо…" И ее попытки дышать прекращаются, и ее глаза закрываются. Моракс сглатывает и осторожно кладет ее на землю. Она выглядит такой мирной, будто спит. Если бы это было реальностью. Он не знает, как долго он будет смотреть, но когда Сяо подходит и хлопает его по плечу, он понимает, что ему нужно снова драться. Он кивает Сяо и жестом показывает ему вернуться туда, откуда он пришел. Когда он хватает копье, по его щеке катится единственная слеза. ~~~~~~~~ «Моракс, ты так добр. Спасибо, что подарил мне зрение». Моракс нашел дракона. Он ничего не видел, поэтому он вырезал ему два глаза. И они заключили контракт. Договор, согласно которому, если этот дракон, Аждаха, когда-либо принесет разорение земле, он будет снова запечатан скалой и тьмой. Моракс кивнул в знак признательности, но не в знак благодарности: «Позвольте мне показать вам чудеса этого мира». И двое ушли, они дрались и болтали друг с другом. Если бы все могло так и остаться. ~~~~~~ «Спасибо, Моракс! Ты такой добрый, моя семья будет молиться тебе из поколения в поколение!» Моракс, мать, ее сын и поле битвы. В нескольких дюймах от Моракса на земле лежит тело солдата, который собирался перерезать этой паре глотки. Он вытаскивает свое копье из трупа с тошнотворным хлюпаньем и брызгами крови. Они попадают на мать, которая все еще держит своего сына так крепко, как будто он исчезнет, ​​если она не будет. Моракс задается вопросом, правильно ли это. Если позволить им жить в такую ​​эпоху, это будет справедливо? Но она все еще плачет и бормочет «спасибо». Он кивает матери: «Уходи». И двое убегают так быстро, как могут их смертные ноги. Он все еще сражается, когда поле битвы почти пусто. Ушли его солдаты, ушли солдаты, против которых они сражались. Осталась лишь горстка врагов. Солнце уже село и встало, а Моракс все еще боролся. Он не может особенно различать лица людей, с которыми сражается, но это не имеет значения. Они устали и утомлены, и их легко убить. Он быстро добивает их и встаёт, с головы до ног залитый кровью, некоторые из других, а некоторые из его собственных трупов. Он чувствует, как его хватка ускользает от копья, и дергается, когда оно почти падает. На его коже вырезано множество ран, в том числе глубокая длинная рана на спине. Но на этот раз нет нежных рук, которые помогли бы перевязать его грудь. Если бы он был смертным, он бы давно умер от потери крови. Или, возможно, голода. Жажды? На самом деле, вероятно, это было бы вызвано недосыпанием. Богам не нужны ни вода, ни еда, ни сон. Однако они чувствовали последствия своего пренебрежения ими, как и смертные. Моракс находит это ироничным, но он полагает, что Селестии нужно было что-то, чтобы сохранить смирение богов. Насколько это было возможно. Он немного больше уважает людей, поскольку знакомая мигрень проникает в его голову. Его горло пересохло, а желудок пуст. Когда он в последний раз отдыхал? Это не имело значения. Прямо сейчас ему нужно было выглядеть презентабельно для мирных переговоров, которые, скорее всего, закончатся появлением на земле еще большего количества тел и еще большим насилием. ~~~~~~~ «Моракс, ты так добр, что вызвался стать первым атакующим». Хранительница небесного порядка насмешливо улыбнулась Мораксу. Но ни один из других богов не считал это насмешкой. Скрытые взгляды ужаса и отвращения украшали все их лица, и Моракс не мог в это поверить. Он не мог поверить словам, которые только что слетели с его губ. "Конечно. Это годится только мне, как старшему и сильнейшему из Архонтов». Он этого не говорил. Он не хотел этого говорить. Он так не думал. Но это был его голос, не так ли? Его собственный низкий, «мудрый» голос. «Тогда давайте начнем битву». Со вспышкой света все они были телепортированы в великую нацию Кхаэнрия. А потом тело Моракса начало двигаться само по себе, оно орудовало его нефритовым копьем - тем, которое он тщательно вырезал для своей любящей людей Гуйчжун - яростно сражался с невинными, и черно красные кубы раскалывали землю под ним. Кровь брызгала повсюду, и Моракс не мог ее остановить. Он попытался отвернуться, поскольку от особенно резкого удара кровь попала ему в рот, но безуспешно. Это было иронично, тепло и человечно. Это было отвратительно. Он ненавидел это. Он чертовски сильно это ненавидел. Почему Селестия заставляла его это делать? Почему он? Почему? Почему? Здесь он убивал невинных смертных, убивал вместо того, чтобы вести их, убивал так же свое обещание, обещание Гуйчжун. Тем не менее, его тело продолжало резать все, пока Моракс болезненно осознавал это. В какой-то момент он попытался призвать своих товарищей-архонтов быть добрыми и просто остановить его. Но их глаза были остекленевшими, а тела двигались с враждебностью, которой он никогда раньше не видел. Особенно Барбатос. Что-то тронуло его сердце, когда он наблюдал, как Анемо Архонт безжалостно убивает людей вокруг него. В любой другой раз было бы смешно, что маленький мальчик в белом убивал любого, кто приближался к нему, но на этот раз это было ужасно. Казалось, прошли месяцы, но, вероятно, прошло всего несколько часов. Часы убийств, убийств и убийств. Даже когда его руки устали и болели, и он запыхался, его тело продолжало двигаться. Другие Архонты, казалось, потеряли сознание, возможно, из-за истощения, возможно, из-за того, что их разум был вынужден двигаться против их воли. Какой бы ни была причина, Моракс, Бог боевых искусств, остался единственным в сознании. Повсюду раздается звон, и он знает, что это Асмодей. Его конечности замыкаются, и его тело перестает двигаться, едва позволяя ему дышать. «Моракс, ты отлично поработал». Ее голос звенит в его голове, и ему хочется оглушить себя: «Хотя, ты действительно пытался сопротивляться». Черно-красные кубы образовались на его ногах, опуская его на землю и отключая гео энергию, которая должна была только что взорваться. «Нам придется наказать вас соответственно». А потом его тянут и толкают в пустоту. Он не слышит ничего, кроме собственных мыслей, которые угрожают утопить его. Внезапно, что-то тянет каждую из его конечностей. Он уверен, что чувствует, как они отрываются, и это чистая агония. Он слышит крики и признает этот голос своим. Колючие лозы обвивают его тело и пронзают его в местах, которые, будь он человеком, были бы смертельными. Теплая жидкость просачивается через его кожу, и он понимает, что это кровь. Слезы текут по его лицу. Его глаза вырваны из черепа. Моракс обнаруживает, что его руки на самом деле не оторваны, и прижимает их к пустым глазницам. Все, что он может чувствовать, это боль и все, что он может слышать собственный крик. Он просто хочет, чтобы это прекратилось, но уверен, что этого не произойдет. Казалось, прошли тысячелетия, когда он перестал беззащитно дрожать на земле и сел перед шестью другими. Моракс не мог вспомнить, как сел здесь или даже выходил из пустоты, но он был там. Благодаря способности видеть и отсутствию боли он осмотрелся, прежде чем Барбатос заговорил: "Моракс? Ты в порядке?" Пиро архонт усмехнулся и ударил кулаком по столу: «Несколько часов назад он убил сотни невинных людей! За несколько часов до этого он вызвался сделать это! Конечно, с ним все в порядке, наверное, он наслаждается этим!» Часы? Несколько часов? У него заболела голова, и он вздрогнул, прижав пальцы к одному из висков. Он казалось, испугал других Архонтов, когда они повернулись к нему, очень удивленные, двое заинтересовались. «Моракс…?» и Крио архонт замолчал. Хранительница небесного порядка внезапно появилась позади него. Она положила руку ему на плечо и сжала его, со стороны для кого-то другого это было бы чем то подбадривающим, но со стороны нее это была угроза. «С Мораксом всë хорошо, он просто немного устал, вот и все». Она улыбнулась и снова сжала его плечо: «Спасибо всем за помощь. Селестия это запомнит.. " А потом она исчезла. «Полагаю, я тоже устану, если убью столько людей», - сказала Электро архонт и скрестил руки. На лице Моракса появилось озадаченное выражение: "А ты не?…" Барбатос, решив сжалиться, оживился: «Хранительница небесного порядка сказала: «Тогда давайте начнем битву». И я могу только вспомнить, как хотел убить кого-то, а затем проснулся уже в поле битвы». Все за столом кивнули. Моракс оперся локтями о стол и зажал голову руками. Остальные боги ничего не сказали и просто наблюдали. Селестия, Моракс так устал. Он резко встал и приложил руку к лицу. Ему нужно было собрать больше моры, и проверить своих людей, и проверить своих адептов и якш, и убедиться, что Лиюэ не было уничтожено, как Кхаэнрия- Он вздохнул от мыслей о своей работе и на повернулся к выходу. "Куда ты направляешься?" Гидро архонт очевидно спросил исключительно из любопытства. Моракс из вежливости повернулся к нему лицом, несмотря на то, что хотел, чтобы в этот момент его больше не существовало: «В Лиюэ есть дела, которыми я должен заняться». Он кивнул на прощание и вышел из комнаты, позволив дверям захлопнуться. Электро архонт промычал, как будто удовлетворенный: "Работа после переутомления тела, убившего сотни людей? Какая ирония. Просто показывает, насколько он может быть холодным." Крио архонт хихикнул про себя. «Нет, - начал Барбатос, - он очень добрый». Анемо Архонт уставился на дверь, из которой вышел Моракс.