Привкус прошлого

Утро оказалось слишком ярким. Солнечный свет лез в глаза, будто нарочно издевался. Гарри перевернулся на бок, натянул одеяло на голову, но это не помогло. Стоило закрыть глаза — и он снова видел её лицо в полумраке башни. Чувствовал тепло её губ. Слышал, как стучит её сердце — или это было его собственное? Он резко сел. — Ты чего вскочил? — сонно пробормотал Рон. — Ничего, — слишком быстро ответил Гарри. Рон приоткрыл один глаз. Даже спросонья у него получался фирменный взгляд «я-знаю-больше-чем-ты-думаешь». — У тебя такой вид, будто ты кого-то поцеловал и теперь жалеешь. Гарри поперхнулся воздухом. — Что?! Нет! С чего ты вообще… — Да ладно тебе, — Рон зевнул и перевернулся на другой бок. — У тебя уши красные. Иди завтракать давай. Гарри потрогал ухо. Оно и правда горело. Он не жалел. Вот совсем. Но в животе неприятно скручивало. А вдруг она жалеет? А вдруг решит, что это была ошибка? А вдруг вообще будет его избегать? Спускаться в Большой зал было страшнее, чем идти на отработку к Снейпу.

***

Мари сидела за столом Слизерина и почти не чувствовала вкуса еды. Она водила ложкой по овсянке, иногда машинально кивая на слова Драко. — Ты меня вообще слышишь? — тихо спросил он. — А? Да. Конечно. — Не конечно, — он сузил глаза. — Ты уже пять минут мешаешь одну и ту же кашу. Я понимаю, овсянка — та ещё гадость, но можно просто не есть. Она вздохнула. — Просто устала. Драко посмотрел на неё внимательнее, но настаивать не стал. Он вообще в последнее время стал другим — мягче, что ли. С тех пор как она узнала про Беллатрису. С тех пор как он узнал, что они родственники. Или, может, он просто повзрослел. — Поттер на тебя смотрит, — вдруг сказал он без выражения. Мари чуть не поперхнулась чаем. — Что? — Говорю, Поттер на тебя пялится. Уже минуты две. Думает, что это незаметно. Мари заставила себя не поднимать голову. — Мне всё равно. — Врёшь, — спокойно сказал Драко и отпил сок. Она подняла взгляд. Гарри. Он быстро отвёл глаза, будто его поймали на чём-то запретном. Сердце у неё глупо подпрыгнуло.

***

Гарри заметил, что снова смотрит на неё. «Иди», — сказал он себе. Не пошёл. Сделал глоток тыквенного сока. «Сейчас». Не сейчас. Он представил, как подойдёт, а она холодно скажет: «Это было ошибкой, Поттер». Желудок болезненно сжался. — Ты либо иди, либо перестань так пялиться, — спокойно сказала Гермиона, не поднимая глаз от книги. — Я не пялюсь! — Пялишься. И уши у тебя красные. Гарри шумно выдохнул, встал — и тут же сел обратно. — Да что со мной такое… — Ты влюбился, что ли? — ляпнул Рон с набитым ртом. Гарри подавился воздухом во второй раз за утро. Гермиона закатила глаза, но уголки её губ дрогнули. — Просто иди и поговори с ней, Гарри. Хуже не будет. — А если будет? — Ну, тогда придётся переводиться в Дурмстранг, — философски заметил Рон. — Там, говорят, форма прикольнее. Гарри фыркнул, встал и пошёл. Каждый шаг к столу Слизерина отдавался гулом в ушах. Разговоры вокруг действительно начали стихать. Отлично. Просто прекрасно. Поттер идёт к змеиному логову. Зрелище поинтереснее квиддича. Драко поднял взгляд первым. — Поттер, — сухо. — Малфой, — не менее сухо. Неловкая пауза. Гарри сглотнул и посмотрел на Мари. — Можно… э-э… тебя на минуту? Он сам услышал, как жалко это прозвучало. Боже, ну почему он не может говорить как нормальный человек? Мари замерла. Потом кивнула и встала. Драко прищурился, но ничего не сказал. Только бросил на Гарри взгляд, который должен был означать «если обидишь — убью», и вернулся к еде. В коридоре было прохладно и почти пусто. Они остановились друг напротив друга. Секунда. Две. Три. — Ну… — начал Гарри и тут же замолчал. Слова кончились. Он смотрел на неё и забыл всё, что хотел сказать. — Ну… — повторила она, чуть улыбнувшись. Он провёл рукой по волосам — жест отчаяния. — Я… эм… Ты… то есть… про вчера… — Да, — быстро сказала она и тут же опустила глаза. Снова тишина. — Ты жалеешь? — наконец выдохнул он. Она подняла взгляд. Щёки у неё были чуть розовыми. — Нет. Сердце у Гарри стукнуло так громко, что ему показалось — она услышит. — Я тоже не жалею, — поспешно сказал он. — То есть… я не планировал. Совсем. Если честно, я вообще не понимаю, как это произошло. Но если бы пришлось снова… я бы… Он резко замолчал. Потому что понял, что говорит какую-то чушь. Мари тихо рассмеялась — впервые по-настоящему за долгое время. — Гарри, ты сейчас ещё больше всё усложнишь. Он смутился окончательно. — Прости. Я просто… не хочу, чтобы ты думала, будто это было случайно. Она несколько секунд смотрела на него внимательно. В её глазах что-то мелькнуло — удивление, тепло, благодарность. — Это не было случайно, — тихо сказала она. Воздух между ними стал теплее. Гарри почувствовал, как напряжение последних дней начинает отпускать. Но потом Мари чуть нахмурилась. — Только… давай не будем сейчас это разбирать. Хорошо? Я и так еле-еле начала снова… чувствовать. — Она запнулась, подбирая слово. — Жить. Если мы начнём всё обсуждать, я снова запутаюсь. Гарри кивнул слишком быстро. — Да. Конечно. Я вообще не мастер обсуждений. — Заметно, — тихо сказала она, и в её голосе не было обиды. Он фыркнул. — Может… — начал он осторожно, — мы просто… будем как раньше? Ну. Разговаривать. Тренироваться. Ссориться иногда. — Ссориться обязательно? — подняла бровь Мари. — Ну, для баланса. А то слишком идеально получается. Она чуть улыбнулась. Эту улыбку он запомнил. Она была слабой, но настоящей. — Друзья? — спросил он. Слово укололо. Но, наверное, так действительно проще. Без лишнего давления. Без страха, что она снова закроется. Мари посмотрела на его протянутую руку. Потом вместо рукопожатия легко сжала его пальцы. — Друзья, — сказала она мягко. И в этом «друзья» было гораздо больше, чем просто дружба. Они не спешили отстраняться. Потом шаги в коридоре заставили их разом разойтись. — Увидимся на занятиях? — спросил Гарри. — Если не будешь опять писать мне три письма за ночь, — ответила она. Он покраснел. — Это было всего два. — Я знаю. Она развернулась и пошла к лестнице. Уже почти скрывшись за поворотом, она обернулась: — И Гарри… — Да? — Спасибо. Он улыбнулся — по-настоящему. И впервые за долгое время внутри стало не так тяжело.

***

Часы пробили двенадцать. Хогвартс гудел, как встревоженный улей. Ученики сбивались в кучки в коридорах, перешёптывались, передавали друг другу смятые экземпляры «Ежедневного пророка». Гарри поймал один за заголовок: «МИНИСТЕРСТВО УСИЛИВАЕТ КОНТРОЛЬ: НОВЫЕ МЕРЫ БЕЗОПАСНОСТИ В ШКОЛАХ МАГИИ». — Это из-за того, что… ну, ты знаешь, — тихо сказала Гермиона, когда они шли на трансфигурацию. — Из-за его возвращения. Министерство в панике и пытается делать вид, что всё под контролем. — Делает вид? — переспросил Рон. — А на самом деле нет? Гермиона только поджала губы. Ответ они получили быстрее, чем ожидали. В Большом зале, куда их согнали после обеда, на возвышении стояла Долорес Амбридж. В своей неизменной розовой кофте и бархатном банте она выглядела как праздничный торт, который зачем-то поставили посреди похорон. — В связи с недавними событиями, — начала она своим приторным голоском, от которого у Гарри свело зубы, — Министерство магии приняло решение усилить меры безопасности. Отныне личные вещи учащихся будут проверяться на предмет… нежелательных артефактов. Особое внимание — предметам, связанным с древними родами и тёмной магией. По залу прокатился ропот. Гарри почувствовал, как холодеет внутри. Он обернулся к столу Слизерина. Мари сидела бледная, вцепившись пальцами в край стола. Амулет — тот самый, с драконом и изумрудом, ключ к порталу, наследие Беллатрисы — был у неё на шее. Спрятать его под мантией? Зачаровать? Слишком поздно. Амбридж уже смотрела в их сторону с масляной улыбкой. — Проверки начнутся завтра, — добавила она. — Прошу отнестись с пониманием.

***

После собрания Гарри не сразу нашёл Мари. Она сидела в библиотеке, в самом дальнем углу, заставленном книгами по истории магии. Рядом с ней был Драко — молчаливый, напряжённый. Гарри подошёл. Сел напротив. Драко посмотрел на него, на Мари, потом поднялся. — Я пойду. — Он задержал взгляд на Гарри. — Если что — зови. И ушёл. — Ты в порядке? — тихо спросил Гарри. Мари молчала. Долго. Потом достала из-под мантии амулет. — Амбридж увидит это, — сказала она почти шёпотом. — Она знает, чей это герб. Или догадается. И что тогда? Гарри смотрел на изумруд, переливающийся в тусклом свете библиотеки. В этом камне было столько всего — прошлое, боль, магия, угроза. И Мари, которая не выбирала ничего из этого. — Тогда мы скажем, что это учебное пособие, — твёрдо сказал он. — По истории магии. Или древних артефактов. Гермиона что-нибудь придумает. Мари подняла на него глаза. — Ты правда думаешь, что это сработает? — Не знаю. — Он встретил её взгляд. — Но я буду рядом. Что бы ни случилось. Она смотрела на него долго. Потом улыбнулась — слабо, но искренне. — Ты говоришь это уже не в первый раз. — Потому что это правда.

***

Вечером того же дня Гарри сидел в обдей гостиной. Один. Занятия Отряда сегодня отменили — слишком много народу разбежалось по углам, обсуждая новые порядки. Но Гарри не мог сидеть в комнате, слушать храп Рона и в сотый раз прокручивать в голове утренний разговор. Он думал о Мари. О её улыбке в коридоре. О том, как она сказала «друзья». О том, что в этом слове поместилось слишком много. И о том, что завтра Амбридж начнёт проверки. — Ты слишком много на себя берёшь, Поттер, — сказал он себе вслух. Дверь скрипнула. Гарри обернулся. На пороге стояла Мари. — Я тебя искала, — сказала она просто. — Драко сказал, что ты можешь быть здесь. Мари села в кресло напротив. Несколько минут они молчали. Но молчание было другим — не напряжённым, а уютным. — Я боялась, что ты… — начала она и запнулась. — Ну, после вчерашнего. Что ты будешь вести себя странно. — Я и вёл себя странно, — признал Гарри. — Утром. С ушами этими. Она тихо засмеялась. — Это было… мило. По-своему. — Мило? — Гарри изумился. — Я в жизни себя так глупо не чувствовал. — Тем более мило. Он улыбнулся. — Мари… я понимаю, что мы договорились не обсуждать. Но я хочу, чтобы ты знала: что бы ни случилось с амулетом, с проверками, с Амбридж… ты не одна. Она посмотрела на него. В камине треснуло полено, тени заплясали по стенам. — Я знаю, — тихо сказала она. — И это… наверное, самое страшное. — Почему страшное? — Потому что я не привыкла, что за меня есть кому бояться. Гарри протянул руку и накрыл её ладонь своей. — Привыкай. Она не убрала руку. Так они и сидели — молча, глядя на огонь. Завтра будет новый день. Завтра Амбридж начнёт проверки. Завтра может случиться всё что угодно. Но сегодня — сегодня было тепло.

***

На следующее утро большой зал вновь гудел, но гул этот был каким-то... придавленным. Словно все говорили вполголоса, боясь, что их услышат. Амбридж появилась ровно в восемь с бланкетом в пухлых ручках и противной улыбкой на лице. За ней, как два цербера, вышагивали сотрудники Министерства в мышино-серых мантиях. — Прошу не беспокоиться, детишки, — проворковала она, останавливаясь в центре зала. — Это простая формальность. Министерство заботится о вашей безопасности. Гарри сжал вилку так, что она жалобно хрустнула. — Сделай одолжение, не привлекай внимание, — прошептал Рон, косясь на его побелевшие костяшки. — Я спокоен. — Ты гнёшь столовые приборы. Это не спокойствие. Гарри разжал пальцы. Он смотрел на стол Слизерина. Мари сидела неестественно прямо, даже не прикасаясь к еде. Драко что-то говорил ей, но она не отвечала. — Начнём с... — Амбридж обвела зал внимательным взглядом и ткнула пухлым пальцем в сторону стола Когтеврана, — с вас, дорогие мои. Проверка шла медленно. Амбридж подходила к каждому ученику, заставляла выкладывать содержимое сумок, задавала вопросы, листала учебники. Периодически она удовлетворённо кивала, иногда — поджимала губы и делала пометки в своём бланкете. Гарри следил за её передвижениями, как за траекторией проклятого бладжера. — Гарри, прекрати, — шикнула Гермиона. — Ты себя выдаёшь. — Я ничего не делаю. — Ты сверлишь её взглядом. Это почти так же заметно, как если бы ты кричал. Когтевранцев отпустили. Амбридж двинулась к Пуффендую. Мари сидела, не шевелясь. Гарри видел, как она незаметно коснулась амулета под мантией. Всего на секунду. Словно проверяя, на месте ли он. Пуффендуйцев отпустили. Амбридж поправила бант и направилась к слизеринскому столу. — Ну всё, — выдохнул Рон. — Сейчас начнётся. Гарри встал. — Ты куда? — ахнула Гермиона. — Просто пройдусь. Он пошёл не к слизеринцам — слишком очевидно. Он пошёл вдоль стены, делая вид, что направляется к выходу. Но краем глаза видел всё. Гарри остановился у колонны. До Мари оставалось три человека. Два. Один. Амбридж подошла к Драко. — Мистер Малфой, — пропела она. — Надеюсь, у вас нет при себе ничего... запрещённого? Драко холодно улыбнулся. — Разумеется, нет, профессор. Мой отец всегда учил меня соблюдать правила. — Ваш отец — образцовый гражданин, — Амбридж сделала пометку и перешла к следующему. Амбридж встала напротив неё. — Мисс Эйлинберн, — сказала она с приторной улыбкой. — Ваша сумка, пожалуйста. Мари молча протянула сумку. Амбридж запустила в неё пальцы, перебирая учебники, перья, тетради. — Что это? — она вытащила маленький пузырёк с зельем, которое Мари дал Снейп после той неудачной попытки легилименции. — Это для сна, — ровно ответила Мари. — Мадам Помфри прописала. — Хм. — Амбридж поставила пузырёк на стол. — А это? Она указала на едва заметный бугорок под мантией Мари. Гарри перестал дышать. — Ничего, — сказала Мари нервно. Амбридж сощурилась. — Мисс Эйлинберн, я задала вопрос. Тишина в Большом зале стала такой плотной, что её можно было резать ножом. Гарри шагнул вперёд. Он не знал, что скажет. Что-нибудь. Всё, что угодно, лишь бы отвлечь внимание. Но в этот момент Драко вдруг громко рассмеялся. — Паркинсон, ты серьёзно? Ты положила в сумку любовное письмо к Забини? Да у него IQ ниже, чем у тролля! Пэнси взвизгнула и запустила в него салфеткой. Половина слизеринцев захихикала. Амбридж обернулась на шум, раздражённо поджав губы. — Мистер Малфой! Прекратите! — Простите, профессор, — Драко изобразил раскаяние. — Просто не ожидал, что у Паркинсон такие... специфические вкусы. Пока Амбридж шипела на Драко, Мари быстро поправила мантию, скрывая очертания амулета. Гарри выдохнул. — И всё же, мисс Эйлинберн, — Амбридж вернулась к ней, но её запал уже угас. — Я настаиваю на ответе. — Там ничего нет, профессор, — спокойно сказала Мари. — Просто складка ткани. Мантия немного великовата. Амбридж посмотрела на неё долгим, тяжёлым взглядом. Потом улыбнулась — такой улыбкой, от которой у Гарри мурашки побежали по коже. — Что ж. Будем считать, что я вам верю. Пока что. Она двинулась дальше. Мари сидела не шевелясь. Только когда Амбридж отошла на достаточное расстояние, она медленно выдохнула. Гарри поймал её взгляд. Короткий, всего на секунду. «Я рядом», — попытался сказать он глазами. Она кивнула. Чуть заметно.

***

После завтрака Мари поймала Драко за рукав. — Спасибо. Он дёрнул плечом. — За что? Я просто решил унизить Паркинсон. Это само по себе приятно. — Ты сделал это специально. Чтобы отвлечь её. Драко помолчал. — Она бы тебя не отпустила, — тихо сказал он. — Ты же знаешь. Если бы она увидела амулет... — Знаю. Он посмотрел на неё. — Что будешь делать? Она не отстанет. Теперь, когда она поняла, что ты что-то скрываешь... — Я знаю, что делать, — перебила Мари. — Спасибо, Драко. Правда. Она развернулась и пошла к подземельям.

***

Кабинет зельеварения встретил её привычным запахом сушёных трав и чего-то кислого. Снейп стоял у стола, перебирая склянки. Увидев Мари, он не удивился. Казалось, он вообще никогда ничему не удивлялся. — Мисс Эйлинберн. — Он даже не обернулся. — Если вы пришли просить освобождения от домашнего задания, то сразу нет. — Я пришла не за этим, профессор. Снейп замер. Потом медленно повернулся. — Амбридж, — сказал он. Не спросил — утвердил. — Да. — Она заметила? — Почти. Драко отвлёк её. Но она... она знает, что я что-то скрываю. Снейп несколько секунд смотрел на неё. Потом взмахнул палочкой — дверь кабинета захлопнулась, на окна опустились тяжёлые шторы. — Покажи. Мари расстегнула верхнюю пуговицу мантии и достала амулет. Изумруд тускло сверкнул в полумраке. Снейп взял его в руки. Осторожно, будто это была не просто драгоценность, а боевой артефакт. — Ты хоть понимаешь, — тихо сказал он, — что эта вещь может сделать с тобой, если попадёт не в те руки? — Понимаю. Поэтому я здесь. Снейп сжал амулет в кулаке, закрыл глаза. На несколько секунд в кабинете повисла тишина, нарушаемая только потрескиванием свечей. — Мэлдраэль, — тихо сказал он. — Вы знаете этот род? — Знаю. — Он поднял глаза на Мари. — Точнее, знал. Их больше нет. Кроме тебя. Мари сжала амулет в кулаке. — Он поэтому светится? Когда Беллатриса рядом? Потому что я её... дочь? — Да. — Снейп отошёл к столу, будто ему нужно было занять руки. — Кровные узы — самая сильная магическая связь. Амулет чувствует её. Предупреждает тебя. — И защищает? — Этого я не знаю, — честно ответил он. — В книгах о Мэлдраэлях написано, что их реликвии хранят силу рода. Но как именно — никто уже не помнит. Даже Нарцисса рассказала тебе не всё. Он помолчал. — Но если он светится, когда она рядом — это уже защита. Ты знаешь, что она близко. Можешь быть готова. Мари посмотрела на амулет. Тот лежал на ладони тёмный, спокойный. — Сейчас она далеко, — тихо сказала она. — Хорошо. — Снейп открыл ящик стола и достал небольшую деревянную шкатулку, покрытую странными символами. — Тогда позаботимся о том, чтобы Амбридж не узнала о нём раньше времени. Он протянул шкатулку Мари. — Это зачарованный ящик. На время проверок можешь класть амулет сюда. Он не заблокирует его полностью, но приглушит магический фон. Для Амбридж он будет выглядеть просто как старая безделушка. Мари взяла шкатулку. Дерево было тёплым на ощупь. — А если она использует министерские артефакты? — Министерские артефакты, — усмехнулся Снейп, — рассчитаны на поиск тёмной магии. А это — древняя родовая магия. Они её просто не увидят. Не тот диапазон. — Профессор... — Мари замялась. — Спасибо. Снейп фыркнул. — Не благодари. Просто не дай себя поймать. У меня и без того достаточно проблем. Он уже отвернулся к своим склянкам, когда Мари тихо спросила: — А вы ведь знали мою... знали Беллатрису? До всего этого? Снейп замер. На несколько секунд в кабинете повисла тишина. — Знал, — сказал он наконец. Голос его звучал глухо. — Мы были... друзьями. Она быладругой. Тогда. Он не обернулся. — Ступайте, мисс Эйлинберн. И помните: шкатулка работает только когда закрыта. Днём амулет должен быть на вас.

***

Вечером Мари сидела в своей комнате и смотрела на амулет. Он лежал на раскрытой ладони, тускло поблёскивая в свете свечи. «Она была другой. Тогда». Интересно, какой? Красивой, наверное. Умной. Той самой девушкой с колдографии в альбоме Нарциссы, которая ещё не стала тем монстром с обложек газет. Мари сжала амулет в кулаке. — Ты меня защитишь? — шепнула она. Камень не ответил. Просто тускло сверкнул в темноте. Она положила его в шкатулку и закрыла крышку. В коридоре завыл ветер. Где-то вдалеке Филч ругался с миссис Норрис. Мари легла в кровать и закрыла глаза. В эту ночь Беллатриса не пришла в её сны.