Привкус прошлого

Ветер на поляне был холоднее обычного. Высокая трава уже примялась под ногами учеников, а спрятанные в кустах манекены казались молчаливыми свидетелями их тайны. «Тайный отряд» — название звучало почти по-детски, но в воздухе витало нечто совсем не детское. Гарри стоял чуть в стороне, проверяя пергамент со списком. Когда Мари вышла из-за защитной стены, он поднял голову и на секунду замер. — Ты пришла, — сказал он просто. — Я же состою в Отряде, — ответила она, стараясь говорить так же спокойно. Но её появление заметил не только он. Некоторые слизеринцы по-прежнему держались настороженно. Кто-то перешёптывался. Кто-то избегал смотреть на неё, будто её присутствие могло выдать их всех. — Начинаем, — твёрдо сказал Гарри. — Сегодня повторяем связку: щит — контратака — обезоруживание. Если что-то пойдёт не так, не паникуйте. Он говорил уже увереннее, чем раньше. В нём появилось что-то новое — не просто храбрость, а ответственность, мужество. Мари встала напротив него. — Протего! Её щит вспыхнул серебристой дугой. Гарри ударил мягким Ступефаем, проверяя устойчивость. Щит дрогнул, но устоял. — Хорошо, — кивнул он. — Теперь не жди. Нападай первой. Она не колебалась. — Экспеллиармус! Их заклинания столкнулись в воздухе, рассыпавшись искрами. Несколько человек позади одобрительно переглянулись. Чуть позже Гарри собрал всех ближе. — Патронус. Кто ещё не пробовал — сегодня попробуем снова. Несколько учеников нервно переглянулись. Мари подняла палочку. — Экспекто Патронум. Серебристое сияние мягко расплылось перед ней. Сперва не было чёткой формы, только яркая вспышка, но потом она приняла очертания большого дракона. Гарри смотрел на неё чуть дольше, чем следовало. У него получалось быстрее. Увереннее. Но сегодня он будто отвлёкся. Когда занятие уже подходило к концу, один из младших учеников тихо сказал: — Тут кто-то был. Все замолчали. — В каком смысле? — нахмурилась Гермиона. Парень указал на край поляны. В снегу виднелись следы. Не их. Глубже. Шире. Гарри присел, коснулся их пальцами. — Свежие. — Это мог быть кто угодно, — попытался сказать Рон. — Мог, — согласился Гарри. — Но отныне усиливаем скрывающие чары. И приходим поодиночке. Никто не спорил. После тренировки ученики расходились молча. Скрывающие чары обновили. Манекены снова спрятали глубже в кустах. Трава примята — но не больше обычного. Следы всё ещё были видны. Гарри задержался дольше остальных. — Ты думаешь, это кто-то из них? — тихо спросила Мари. Он не ответил сразу. — Если бы это были Пожиратели, они бы не просто смотрели. — Значит?.. — Значит, кто-то следил за нами. Он провёл палочкой над снегом, но следы не исчезли полностью. — Пусть останутся, — неожиданно сказала Мари. Он посмотрел на неё вопросительно. — Если он вернётся, мы будем знать. Гарри кивнул. Они ушли последними. А следы так и остались — чёрными отметинами на белом снегу.

***

В пекарне пахло корицей, сдобой и ещё чем-то тёплым, домашним — тем, чего так не хватало в каменных стенах Хогвартса. Джозеф Ферксон возился у печи, вытаскивая противень с румяными булочками, когда дверной колокольчик звякнул. Он обернулся и улыбнулся. — Не спится? Минерва Макгонагалл стряхнула снег с мантии и прикрыла за собой дверь. Вид у неё был уставший — под глазами залегли тени, седые волосы выбились из привычно строгого пучка. — Работы много, — коротко ответила она, проходя к столику у окна. — Дамблдор считает, что я должна быть в курсе каждого чиха Амбридж. А она, как назло, чихает круглосуточно. Джозеф хмыкнул, поставил перед ней кружку с дымящимся чаем и придвинул тарелку с только что испечёнными булочками. — Ешь. Бесплатно. — Джозеф, я не могу каждый раз… — Можешь, — перебил он мягко. — Ты выглядишь так, будто неделю не ела. А я тут, между прочим, монополист по выпечке во всём Хогсмиде. Мне положено кормить голодных профессоров. Минерва фыркнула, но булочку взяла. Какое-то время они сидели молча. Джозеф протирал прилавок, изредка поглядывая на женщину у окна. За стёклами медленно кружился снег — последний, наверное, в этом году. — Ты из-за неё переживаешь? — спросил он наконец. — Из-за девочки? Мари? Минерва подняла глаза. — Откуда ты… — Я же не слепой, — усмехнулся Джозеф. — Она приходила сюда с тем светловолосым парнем. А ты на неё смотрела так, будто… ну, будто она тебе не чужая. Минерва помолчала, отщипывая кусочек булочки. — Она не чужая, — тихо сказала она. — Я была там, когда её… когда её оставили у тех маглов. Я держала её на руках. Всего несколько минут, но… Она не договорила. Джозеф подошёл и сел напротив. Положил свои большие, вечно в муке ладони на стол. — Тяжело? — Не то слово. — Минерва сняла очки и потёрла переносицу. — Она хорошая девочка. Добрая, умная. Ни в чём не виновата. А теперь за ней охотятся Пожиратели, Амбридж нюхает след, а я… я даже не могу ей ничего объяснить толком. Потому что нельзя. Потому что Дамблдор сказал «рано». — А ты как думаешь? Рано? Минерва посмотрела на него долгим взглядом. — Я думаю, что она уже достаточно пережила. И что правда — единственное, что у неё останется, когда всё это кончится. Если мы выиграем. — Если? — Когда, — поправилась она. — Привычка. Старая привычка. Джозеф кивнул, принимая эту поправку. — А что Амбридж? Правда так опасна? Минерва горько усмехнулась. — Эта женщина опаснее, чем кажется. Она не мечет Авады и не носит чёрные мантии. Она действует бумажками и указами. И прикрывается Министерством. Против таких воевать сложнее всего. — Но можно? — Можно. — Минерва накрыла его ладонь своей. — Теми же методами. Только у нас нет Министерства за спиной. У нас есть только мы. Джозеф сжал её пальцы. — Я с вами. Если что — всегда. Выпечка, убежище, просто чай посреди ночи. Всё, что нужно. Минерва улыбнулась — устало, но тепло. — Ты даже не представляешь, как много значит этот чай. За окном снег сменился мелкой ледяной крупой. Где-то вдалеке ухнула сова. — Останешься до утра? — спросил Джозеф. — В подсобке есть лежанка. Не хуже, чем в учительской. — Нельзя. — Минерва вздохнула и встала. — Завтра эта… жаба снова будет проверять мои уроки. Надо подготовиться. — Тогда хоть булочки возьми. — Джозеф завёрнул с десяток в бумажный кулёк. — Для бодрости. — Ты меня балуешь. — А ты заслуживаешь, чтобы тебя баловали. Она забрала кулёк, накинула мантию и уже у двери обернулась. — Джозеф… спасибо. — Заходи. Всегда рад. Дверь закрылась, колокольчик звякнул. Джозеф постоял секунду, глядя на заснеженную улицу, потом вернулся к печи. Работа помогала не думать. О войне. О Пожирателях. О женщине с усталыми глазами, которая слишком много на себя брала. Он замесил новое тесто и включил печь на полную. В конце концов, утро наступит. И кому-то снова понадобится тёплая булочка и чашка чая.

***

Вечером Мари не могла уснуть. Она думала о следах. О взгляде Гарри во время тренировки. О том, как он стал серьёзнее за последние месяцы. Книга лежала раскрытой на коленях, но слова расплывались. Стук в окно заставил её вздрогнуть. Она подошла к стеклу. С улицы ей махал Гарри. Мари распахнула створки. — Привет. Не спится? — улыбнулся он. — Нет, я читаю. — Она вдруг заметила метлу у него в руках. — Ты что, прилетел сюда? — Почти, — он застенчиво почесал затылок. — Не хочешь полетать? — Прямо сейчас? — она выразительно посмотрела на тёмное небо. — Ну да. Погода хорошая. — В его глазах блеснула надежда. — Так что? — Я не против. Вот только моя метла на складе у поля. — Ерунда, слетаем за ней, — он чуть приподнял свою. — Хорошо. Сейчас, только оденусь. Она закрыла окно и задернула штору. Гарри усмехнулся про себя: «Будто я буду подглядывать». Вскоре створки снова распахнулись. Мари перекинула ноги через подоконник. — Давай помогу, — он выставил руки. Она наклонилась, но не дотянулась. — Я поймаю, — заверил он. — Уверен? — На все сто. Мари соскользнула с подоконника. Гарри успел подхватить её за талию, и девушка мягко приземлилась на ноги. — Вверх, — сказал он, и лежавшая на земле метла поднялась на метр. — Садись. — А ты? — Сзади сяду. — Уверен, что это удобно? — Ну, если хочешь, можем прогуляться пешком пару сотен метров. Мари посмотрела вдаль. Чёрные силуэты деревьев не манили прогуляться среди них. — Ладно, полетели. Она села на метлу. Гарри устроился позади, обхватив рукоятку так, что Мари оказалась в кольце его рук. Они плавно взлетели, зависнув где-то у крыш замка. Холодный ветер на высоте обдувал лицо, развивал волосы, забирался под одежду. Мари смотрела на припорошенные снегом макушки деревьев, залитые лунным светом. Те сверкали, точно тысячи бриллиантов. — Красиво, — прошептала она. Гарри теснее сомкнул руки и положил голову ей на плечо. — Держись крепче, — шепнул он и резко наклонил метлу вперёд. — Ты чего? — только и успела выдохнуть Мари, прежде чем они спикировали вниз. — Гарри! Стой! — закричала она, зажмурившись от страха. — Гарри! Прошу! Она никогда не летала так быстро — её простенькая метла не могла развить такой скорости. — Страшно? — он чуть сбавил скорость. — Вроде не сильно быстро? — Не сильно быстро?! — Ты же охотник, разве не привыкла? — Так летать я не привыкла. — Ну ладно, — он послушно сбавил скорость. До поля оставалось совсем немного. — А вон уже и оно. — Гарри кивнул на видневшиеся впереди трибуны. — Может, разок всё-таки спикируем? Мари задумалась. — А если я сорвусь с метлы? — Не сорвёшься. Держись за меня. Подумав секунду, она осторожно развернулась и обхватила его руками, уткнувшись носом в шею. По коже Гарри побежали мурашки. Он списал их на холод. — Полетели! — крикнул он, направляя рукоять вниз. — Я передумала! Но было поздно. Метла стремительно разгонялась. Ветер зашумел в ушах. Мари закричала, Гарри издал восторженный вопль. У самой земли он выровнял метлу, плавно сбавил скорость и остановился. — Прилетели. Можешь отцепляться, — он отпустил рукоять. Тяжёлое дыхание Мари сменилось смехом. — Я же говорил, будет весело. — Да ну тебя, Поттер, — она всё ещё не разжимала рук. На несколько секунд их взгляды встретились, и они никак не могли перестать смеяться. Отдышавшись, они затихли, глядя друг на друга. Горячее дыхание опаляло щёки, обожжённые ледяным ветром. Гарри сам не заметил, как наклонился чуть ближе. Что-то внутри затрепетало у обоих. Может, дело в бабочках, которые никак не угомонятся даже после остановки? Или причина совсем в другом? — Пойдём за моей метлой, — Мари наконец отпустила его и слезла. В кладовой у поля они без труда отыскали её метлу. — Предлагаешь просто полетать или сыграем? — она открыла чемодан с мячами. — Сомневаюсь, что получится сыграть. Ловец и охотник один на один. — Я согласилась лететь на бешеной скорости, а ты согласишься поиграть. — Она внезапно бросила ему квоффл. Гарри поймал его у самого носа. — Вот видишь, уже отлично получается. Они вышли на поле. — Главное, чтобы это снова не закончилось больничной палатой. Мари засмеялась. Они поднялись в воздух. Гарри занял позицию вратаря, Мари зависла напротив, подкидывая мяч в руках. — Ну что, готов? — Готов. Резкий рывок вперёд — и мяч полетел в кольцо. Гарри только и успел пригнуть голову. — Эй, ты чего? Лови, ты же ловец! — захихикала она. — Ловец, а не вратарь. — Сегодня придётся, — усмехнулся он. Они летали дольше, чем собирались. Снег сверкал под луной. Замок казался далёким и тихим. Когда она едва не потеряла равновесие, Гарри поймал её за руку. — Осторожнее. Он не отпускал. И в этот раз они не смеялись. Её дыхание было тёплым, сбивчивым после виражей. Его ладони — холодными от ветра, но уверенными. — Я в порядке, — тихо сказала она. — Я знаю, — ответил он. Но руку всё равно держал. Они опустились на землю чуть медленнее, чем нужно. Будто не спешили. — Ты сумасшедший, Поттер, — сказала она, но в голосе не было упрёка. — Возможно. Но тебе ведь понравилось. Она не ответила. Только подошла ближе. И снова между ними повисло это странное, новое ощущение. Не дружба. Не просто симпатия. Что-то хрупкое. И ещё не названное. Гарри осторожно коснулся её пальцев. Совсем чуть-чуть. Она не убрала руку. — Нам пора, — тихо сказала Мари. — Да. Они летели обратно к замку медленно, словно хотели растянуть этот момент. Снег мягко ложился на их волосы. Впереди были тревожные следы на поляне. Усиленные чары. Пожиратели, которые явно что-то искали. Но этой ночью — была только луна, тихое поле и ощущение, что мир на секунду стал меньше и теплее.

***

В подземельях всегда царил полумрак, но сейчас, глубокой ночью, тьма здесь сгустилась настолько, что казалась почти осязаемой. Только редкие свечи на столе профессора Снейпа разгоняли мрак, выхватывая из темноты ряды склянок, стопки пергаментов и длинные бледные пальцы, сжимающие перо. Северус не спал. Он вообще мало спал в последнее время. С тех пор как Волан-де-морт вернулся, с тех пор как Мари едва не погибла в том проклятом поместье, с тех пор как Амбридж появилась в школе со своими проверками… сон стал роскошью, которую он не мог себе позволить. Перо замерло над пергаментом. Мысли утекали, не желая складываться в отчёт для Дамблдора. Он отложил перо и откинулся на спинку кресла. В камине лениво потрескивали дрова — единственный звук, нарушающий тишину. Мари. Она постоянно лезла в голову. И дело было не только в долге перед Беллатрисой, не только в клятве, данной много лет назад у колыбели. Дело было в ней самой. Она напоминала ему… Северус резко открыл глаза, понимая, что задремал. Не хватало ещё уснуть прямо за столом, как какому-нибудь первокурснику после отбоя. Он встал и подошёл к шкафу с ингредиентами. Достал пузырёк с бодрящим зельем, отпил глоток — горький, обжигающий. Помогало всегда. Амулет. Мысли снова свернули к нему. Эта древняя реликвия Мэлдраэлей, которую Мари носила на шее. Родовой артефакт, связанный с ней кровью. Северус знал о таких вещах достаточно, чтобы понимать: амулет не просто безделушка. Он чувствует Беллатрису. Предупреждает хозяйку об опасности. Но достаточно ли этого? Он поставил пузырёк на место и замер, глядя в темноту за окном. Там, наверху, сейчас кто-то летал на мётлах. Молодость. Глупость. Риск. Он мог бы отчитать, снять баллы, отправить на отработку. Но не стал. Северус поморщился. Сентиментальность — роскошь, которую он не мог себе позволить. Особенно сейчас. Амбридж. Эта розовая жаба не успокоится. Она уже взяла след. Сегодняшняя проверка в Большом зале показала: Мари у неё на радаре. Драко отвлёк её, но это лишь отсрочка. Амбридж будет копать. У неё нюх на тайны, как у ищейки. Северус вернулся в кресло и снова взял перо. Надо было написать Нарциссе. Предупредить. Может, она сможет повлиять на Люциуса, чтобы тот придержал Амбридж через Министерство. Хотя вряд ли. Люциус сейчас слишком занят, спасая собственную шкуру. Перо снова зависло над пергаментом. Он вспомнил лицо Беллатрисы. Тогда, в поместье, когда они вытаскивали Мари и Поттера. Она смотрела на дочь. Всего мгновение, которое Северус успел заметить, пока вокруг гремели заклинания. В этом взгляде не было безумия. Не было той жестокости, которой она славилась. Было что-то другое. Что-то, от чего у Северуса до сих пор холодело внутри. Она всё ещё любила эту девочку. По-своему. Искажённо. Безумно. Но любила. — Чёрт бы тебя побрал, Белла, — тихо сказал он в пустоту. За окном стих свист ветра. Должно быть, те двое наверху наконец приземлились. Северус отложил перо окончательно. Писать письмо Нарциссе придётся утром. Сейчас он слишком устал, чтобы подбирать нужные слова. Он задул свечи и остался сидеть в темноте, глядя на тлеющие угли в камине. Завтра будет новый день. Завтра Амбридж продолжит свои игры. Завтра Мари снова будет ходить по лезвию ножа. А сегодня… сегодня он просто посидит здесь. Подумает. Вспомнит. Вспомнит девушку, которая когда-то давно смеялась над его мрачными шутками и называла другом. Девушку, которая просила его стать крёстным её дочери. Девушку, которую он не смог спасти. — Я присмотрю за ней, Белла, — прошептал Северус в темноту. — Обещаю. Угли в камине тихо щёлкнули и рассыпались пеплом.

***

Тёмная комната освещалась лишь камином. Несколько фигур стояли полукругом. Никто не говорил первым. Он сидел в кресле, тонкие пальцы сцеплены, глаза полуприкрыты. — Школа усилила защиту, — произнёс один из Пожирателей. — Старик не глуп. — Он всегда был осторожен, — мягко ответил тот, кто сидел в кресле. — Но осторожность — это страх. А страх — это слабость. В комнате стало холоднее. — Нам нужен не штурм, — продолжил он спокойно. — Нам нужен доступ. — Мальчишка всё ещё там, — сказал другой голос. — Он собирает учеников. На губах Тёмного Лорда появилась тень улыбки. — Пусть собирает. Один из Пожирателей нахмурился. — Повелитель? — Когда дети играют в войну, они чувствуют себя героями. Это удобно. Они становятся предсказуемыми. Короткое, напряженное молчание жаполнило пространство. — Наблюдайте. Не вмешивайтесь. Нам нужен тот, кто откроет дверь изнутри. — В Хогвартсе есть такой? Красные глаза медленно поднялись. — В каждом месте есть тот, кто чувствует себя лишним. В камине вспыхнуло пламя. — Подготовьте всё. Скоро нам понадобится не сила… а выбор. Пожиратели склонили головы. За пределами комнаты сгущалась ночь.