Привкус прошлого

Минуло три недели. Поляна в Запретном лесу давно стала для Отряда вторым домом. Гермиона обновила скрывающие чары — теперь они были такими плотными, что даже Хагрид, проходя мимо, не замечал ничего подозрительного. Мари сидела на поваленном дереве, наблюдая, как Невилл в очередной раз пытается вызвать Патронуса. Из его палочки вылетела лишь жалкая струйка серебристого дыма, но Гарри тут же подбодрил его: — Уже лучше, Невилл! Ещё немного — и получится. — Ты каждую тренировку так говоришь, — вздохнул Невилл, но в глазах его горела надежда. Мари улыбнулась. В последние недели ей становилось легче. Тренировки, Гарри рядом, даже разговоры с Драко за завтраком — всё это возвращало её к жизни. Амулет висел на шее, тёплый от её собственного тепла. Снейп зачаровал его так, что теперь он выглядел как дешёвая магловская бижутерия — идеально для маскировки. Мари держалась чуть в стороне, опираясь спиной на ствол дерева. Гарри встал рядом с ней. — Покажешь дракона ещё раз? — спросил он с улыбкой. — Нет, даже не проси, — усмехнулась она. — А что, у тебя хорошо получается. Они ещё не говорили о том поцелуе на башне. Не говорили о чувствах. Но между ними установилось что-то тёплое и надёжное — то, что не требовало слов. — Давайте ещё раз связку «щит-контратака», — скомандовал Гарри, возвращаясь к роли учителя. Никто из них не заметил лёгкого движения в кустах на краю поляны. Тени, которая на секунду стала плотнее, чем положено. И тихого шелеста пергамента, на котором чья-то рука торопливо записывала имена.

***

В те же самые дни, когда Отряд тренировался в лесу, в замке происходило нечто другое. Тихое. Неприметное. Смертельно опасное. Долорес Амбридж принимала посетителей в своём кабинете. Не всех — только избранных. Тех, кто приходил к ней сам. Первой была Пэнси Паркинсон. — Вы хотели меня видеть, профессор? — Пэнси вошла с таким видом, будто делала одолжение. — Ах, дорогая моя, присаживайтесь, — проворковала Амбридж, указывая на стул. — Я наблюдаю за тобой. Ты умная девушка. Амбициозная. Из хорошей семьи. Пэнси довольно улыбнулась. — В школе происходят… нехорошие вещи, — продолжала Амбридж, понижая голос. — Тёмные дела. И мне нужны те, кому я могу доверять. Те, кто поможет мне навести порядок. — Вы хотите, чтобы я следила за кем-то конкретным? — Пэнси была не глупа. Амбридж улыбнулась своей тошнотворно-сладкой улыбкой. — Я хочу, чтобы вы следили за всеми, дорогая. Особенно за теми, кто проводит слишком много времени в компании Поттера. Вы понимаете, о ком я? Пэнси кивнула. В её глазах зажёгся нехороший огонёк. Она уже взялась за ручку двери, когда Амбридж добавила будто невзначай: — И ещё, дорогая… Я замечаю, как много времени мистер Малфой проводит с мисс Эйлинберн. Вы не находите это… странным? Для чистокровного волшебника — водиться с какой-то маглорождённой? Пэнси замерла. Пальцы её побелели на дверной ручке. — Он просто жалеет её, — процедила она сквозь зубы. — Драко… он слишком добрый. — Конечно, дорогая. Конечно, — пропела Амбридж, и в голосе её звенела насмешка, которую Пэнси не заметила. Через день к Амбридж пришёл Монтегю. Он был менее разговорчив, но более решителен. — Мерлин, я просто хочу, чтобы эти гриффиндорские выскочки знали своё место, — процедил он. — Особенно Поттер. — О, я полностью разделяю ваши чувства, — вздохнула Амбридж. — И я уверена, что вместе мы сможем… восстановить справедливость. Монтегю получил задание следить за перемещениями Гарри и его друзей. Блейз Забини пришёл сам. Не потому, что хотел — потому что понял: в этой игре лучше быть внутри, чем снаружи. — Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое, — сказал он прямо. — Если я буду делать вид, что помогаю, вы оставите меня в покое? Амбридж рассмеялась — мелодично, как колокольчик. — Блейз, вы такой прагматичный. Мне это нравится. Договорились: вы сообщаете мне то, что считаете нужным, а я… закрываю глаза на ваше неучастие в некоторых мероприятиях. Блейз кивнул и вышел, чувствуя себя нашкодившим котом, которого только что погладили. Крэбб и Гойл даже не поняли, что их вербуют. Амбридж просто дала им конфет и сказала: «Если увидите что-то странное — расскажите мне». Они кивнули и ушли, счастливые и совершенно бесполезные как шпионы. А потом пришёл Тео Нотт. Он стоял в дверях кабинета, не решаясь войти. Амбридж ждала. Наконец он перешагнул порог. — Вы хотели меня видеть. — Да, мистер Нотт. Присаживайтесь. Он сел. Напряжённый, как струна. — Я знаю, что у вас были… разногласия с мисс Эйлинберн, — мягко начала Амбридж. — Я знаю, что она подвела команду. Что вы на неё обижен. Тео молчал. — Я не прошу вас делать что-то против неё, — соврала Амбридж с лёгкостью профессионала. — Я просто прошу… наблюдать. Если она будет делать что-то опасное — для себя, для других — вы сообщите мне. Чтобы я могла её защитить. — Защитить? — Тео поднял глаза. — Она в опасности, мистер Нотт. Большей, чем вы думаете. Я хочу ей помочь. Но для этого мне нужно знать. Тео долго смотрел на неё. Потом медленно кивнул. — Я подумаю. Этого Амбридж было достаточно. Никто из них не знал, что их доклады стекаются в одну папку. И что папка эта уже почти заполнена. Амбридж ждала только одного — удобного момента. И этот момент приближался.

***

В тот вечер всё было как обычно. Отряд собрался на поляне. Гарри объяснял новое заклинание. Гермиона, как всегда, поправляла его, но мягко, без обычного занудства. Мари сидела чуть поодаль, грея руки о кружку с чаем, которую принесла Джинни. — …и главное — чёткое движение палочкой, вот так… Воздух дрогнул. Мари почувствовала это первой — амулет обжёг кожу. Резко, как удар плетью. Она вскочила, но было поздно. Скрывающие чары лопнули с противным звоном, и поляну залил холодный сиреневый свет. Со всех сторон, из-за деревьев, выходили фигуры. Долорес Амбридж ступала впереди, её розовая кофта казалась кровавым пятном в этом неестественном освещении. За ней — Монтегю, Пэнси, Крэбб, Гойл. И ещё несколько человек, которых Мари не знала. — Как чудесно, — проворковала Амбридж, останавливаясь в центре поляны. — Какая трогательная картина. Дети играют в войну. Гарри шагнул вперёд, загораживая собой младших. — Что вам нужно? — О, мне? — Амбридж притворно удивилась. — Мне нужно, чтобы вы все сложили палочки и тихо последовали за мной. Без глупостей. — Ни за что, — Гарри вскинул палочку. И в ту же секунду Пэнси Паркинсон шагнула вперёд. Она смотрела не на Гарри. Она смотрела на Мари. И взгляд этот был страшнее любых слов — торжествующий, полный такой лютой ненависти, что Мари показалось, будто её окатили ледяной водой. — Палочки на землю, — рявкнула Амбридж. — Живо. Кто-то всхлипнул. Кто-то выронил палочку. Гарри стоял, сжимая свою так, что костяшки побелели. — А вы, Поттер, — Амбридж шагнула к нему. — Пойдёте со мной. Остальных отведут в подземелья до выяснения обстоятельств. Гарри дёрнулся, но Монтегю и ещё двое уже схватили его за руки. — Не трогайте его! — крикнула Гермиона, но её тут же оттеснили. А потом его уволокли прочь.

***

Гарри втолкнули в кабинет Дамблдора так грубо, что он едва не упал. Амбридж вошла следом, сияя самодовольством, как начищенный самовар. Дамблдор сидел за своим столом. Спокойный. Слишком спокойный. Он поднял глаза на вошедших, и в них не было ни страха, ни удивления. — Долорес, — мягко сказал он. — Я полагаю, вы довольны? — Более чем, — она хищно улыбнулась. — Альбус Дамблдор, вы обвиняетесь в организации незаконного военизированного объединения, в подрыве авторитета Министерства и в создании угрозы для несовершеннолетних. Именем Министерства магии вы арестованы. Гарри рванулся вперёд. — Это неправда! Это я организовал Отряд! Он не виноват! Дамблдор поднял руку, останавливая его. — Гарри, — сказал он тихо, но так, что голос прозвучал в каждой точке кабинета. — Не надо. — Но… — Я сказал — не надо. Дамблдор поднялся из-за стола. Посмотрел на Амбридж сверху вниз — и даже будучи арестантом, он всё равно возвышался над ней, как скала над муравьём. — Вы правы, Долорес, — произнёс он ровно. — Я действительно организовал этот Отряд. Я учил детей защищаться, потому что Министерство отказалось это делать. Я брал на себя ответственность, потому что никто другой не смел. Амбридж побледнела от злости. — Вы признаётесь? — Признаюсь. Полностью и добровольно. Гарри смотрел на него с ужасом. Дамблдор лгал. Он защищал их — ценой себя. — Тогда вы отправитесь в Азкабан, — прошипела Амбридж. — Сегодня же. — Разумеется, — кивнул Дамблдор. — Но позвольте мне сначала попрощаться. Он повернулся к Гарри. Подошёл ближе. Положил руки ему на плечи — тёплые, сухие, удивительно спокойные. — Ты справишься, Гарри, — сказал он тихо, чтобы слышал только мальчик. — Ты сильнее, чем думаешь. И ты не один. Гарри хотел что-то сказать, но ком в горле не пускал слова. Дамблдор улыбнулся — той самой улыбкой, которая значила, что он всё давно просчитал. И шагнул назад. — Я готов, Долорес. Амбридж уже намеревалась взмахнуть палочкой, но Дамблдор опередил её. Он, даже не произнося заклинания, вдруг оказался в кольце синего пламени. В испуге все присутствующие в кабинете вдруг отступили, а директор, поймав в руку своего феникса, вдруг растворился в пламени с оглушительным взрывом. Предметы послетали со стола, картины на стенах задрожали. Всё стихло так же быстро, как и началось. В воздухе остался только запах жжёной бумаги. Дамблдор исчез. Гарри стоял посреди пустого кабинета и смотрел на то место, где только что был человек, заменивший ему семью. В ушах звенело. — Как же это… — пролепетала взъерошенная Амбридж. Она огляделась, но директора и след простыл. — Ну что ж, придётся сообщить в министерство что великий Альбус Дамблдор сбежал от суда. Она направилась к двери и вдруг обернулась, чуть не позабыв о Гарри. — А ты, Поттер… Ты ещё ответишь за всё. Но не сегодня. Сегодня ты будешь просто смотреть и запоминать. Она вышла. Гарри остался один.

***

Остальных участников Отряда отпустили тем же вечером. Однако все имена были записаны и переданы лично в руки Долорес. Пока что она ничего не предпринмимала против них, но это было лишь вопросом времени. Тогда же Амбридж назначила себя исполняющей обязанности директора. На следующее утро Инквизиторская дружина была объявлена официально. Те, кто вчера ещё прятался по углам, сегодня расхаживали по коридорам с серебряными значками и снимали баллы направо и налево. Гермиона сидела в пустом классе и тряслась. Не от холода — от злости и вины. — Это я виновата, — твердила она. — Я должна была усилить чары. Я должна была заметить слежку. — Ты не могла, — Рон сидел рядом и гладил её по плечу. — Они профессионалы. В смысле… ну, не они, а Амбридж. Гермиона всхлипнула. В коридоре Мари столкнулась с Пэнси нос к носу. Та шла в компании Крэбба и Гойла, и на её мантии красовался новенький серебряный значок. Увидев Мари, Пэнси остановилась так резко, что Крэбб едва не врезался ей в спину. — Осторожнее, Эйлинберн, — пропела Пэнси, прожигая её взглядом. — А то вдруг у тебя в сумке что-то запрещённое найдётся? Она дёрнула застёжку сумки Мари, и та чуть не выронила учебники. Сумка раскрылась, содержимое высыпалось на пол. — Руки убрала, Паркинсон, — раздался голос за спиной. Драко. Он стоял в двух шагах, и вид у него был такой, что Крэбб с Гойлом непроизвольно попятились. Пэнси медленно выпрямилась и повернулась к нему. На её лице появилось странное выражение — смесь обиды, злости и чего-то похожего на боль. — О, надо же, — процедила она. — Явился защищать свою ненаглядную. — Не твоё дело, — Драко шагнул вперёд, вставая между ней и Мари. — Не моё? — Пэнси рассмеялась — зло, каркающе. — Не моё? Драко, ты за ней таскаешься, как побитый пёс. Ты на неё смотришь так, будто она… — она запнулась, подбирая слово, — будто она что-то значит. А она, между прочим, якшается с Поттером. А ты и не в курсе, да? — Замолчи, — голос Драко звенел, как натянутая струна. — А что, неправда? — Пэнси шагнула к нему, задирая подбородок. — Я всё видела. Все эти ваши прогулки, разговоры, взгляды. Ты думаешь, я слепая? Как такой волшебник как ты, мог выбрать… это? Она ткнула пальцем в Мари, и в этом жесте было столько презрения, что у Мари перехватило дыхание. — Я тебя никогда не выбирал, Паркинсон, — холодно сказал Драко. — Потому что ты мне никогда не была нужна. Пэнси дёрнулась, будто он дал ей пощёчину. На секунду в её глазах мелькнуло что-то настоящее — боль, обида, отчаяние. Но она тут же спрятала это за привычной ядовитой ухмылкой. — Ну конечно. Кому нужна чистокровная волшебница из хорошей семьи, когда есть такая… — она окинула Мари взглядом, полным брезгливости, — такая… приблуда. Мари молчала. Она смотрела на Пэнси и видела не врага, а несчастную девчонку, которая просто не умеет любить по-другому. — Ты даже не понимаешь, что мы просто друзья, — тихо сказала она. — Друзья? — Пэнси расхохоталась. — Ты правда в это веришь? Или ты просто притворяешься, чтобы удобнее было вить верёвки из вас обоих? Сначала Нотт, теперь Малфой, потом Поттер. Ты коллекционируешь их, Эйлинберн? Всех чистокровных подряд? — Хватит, — Драко шагнул к ней, и в его голосе появились металлические нотки, от которых Крэбб с Гойлом отступили ещё на шаг. — Ещё одно слово, Паркинсон, и я лично прослежу, чтобы твой значок тебе в глотку засунули. Пэнси посмотрела на него долгим, тяжёлым взглядом. Потом перевела глаза на Мари. — Скоро ты поймёшь, какую ошибку совершил, — тихо сказала она. — Но будет поздно. Для всех вас. Она развернулась и ушла, уводя за собой своих прихвостней. Крэбб на прощание зыркнул на Мари, но ничего не сказал. Мари выдохнула. Только сейчас она заметила, что всё это время не дышала. — Спасибо, — прошептала она, собирая рассыпавшиеся вещи. — Не за что, — буркнул Драко, помогая ей. Он был красный — то ли от злости, то ли от смущения. — Она просто… она всегда была такой. Помешанной на идее, что мы… ну… — Я знаю, — Мари подняла на него глаза. — Ты не виноват. Драко хмыкнул. — Пойдём отсюда. А то ещё наткнёмся на кого-нибудь из этих… дружинников. Они пошли по коридору, и Мари поймала себя на мысли, что впервые за долгое время не думает о Беллатрисе. Только о том, как странно устроен этот мир — и сколько в нём боли, которую не залечить никакой магией.

***

В учительской было не лучше. Снейп сидел в кресле с каменным лицом. Макгонагалл мерила шагами комнату, и каждый её шаг отдавался в висках. Флитвик уронил палочку и никак не мог её поднять — пальцы не слушались. — Что мы будем делать? — спросил он тоненько. — Ждать, — отрезала Макгонагалл. — И надеяться, что Дамблдор знает, что делает. — А если не знает? — подала голос Стебль из угла. Никто не ответил.

***

Снейп вернулся в свои покои далеко за полночь. Он рухнул в кресло, даже не снимая мантии, и уставился в одну точку. Слишком много всего. Слишком быстро. Дамблдор арестован, Амбридж у власти, дети в опасности, а он… Камин вспыхнул изумрудным пламенем. Снейп вскочил, выхватывая палочку, но из огня не появилось никого. Только голос. Тот самый, от которого кровь стыла в жилах. — Северус. Снейп замер. — Мой Лорд. — Я принёс тебе новость. Хорошую. Пришло время нашему маленькому другу сделать выбор. Снейп похолодел. Он уже знал, о ком речь. — Драко Малфой, — продолжил голос. — Наследник древнего рода. Пришло время ему занять своё место среди нас. — Мой Лорд, он ещё ребёнок… — Ребёнок, — перебил голос, и в нём послышалась усмешка. — Ты сам был не старше, когда пришёл ко мне, Северус. Неужели забыл? Снейп молчал. Он помнил. Каждую секунду помнил. — Ты подготовишь его. Ты объяснишь ему, что это честь. Или его семья заплатит. Выбор прост, не так ли? — Мой Лорд… — Это не обсуждается, Северус. Ты сделаешь это. Или ты забыл, кому служишь? Пламя погасло так же внезапно, как вспыхнуло. Снейп стоял посреди кабинета, глядя на потухший камин. В голове было пусто. Только одна мысль билась, как раненая птица: «Драко. Он хочет, чтобы я убил Драко. Не физически — хуже. Чтобы я забрал у него душу». На столе стояла колба с воспоминаниями — та, что дал Дамблдор. Снейп посмотрел на неё, на своё отражение в стекле, на серебристую жидкость внутри. Выбора не было. Никогда не было. Он медленно опустился в кресло и закрыл глаза. — Я сделаю, мой Лорд, — прошептал он в пустоту. Где-то в замке часы пробили полночь.