Похождения Йеггера из Стрейтдорфа

Луна медленно плыла по небу, освещая тусклым светом двор трактира. Вся деревня давно спала, даже ночные воры, и те уже отошли ко сну. Лишь в одном окне горел свет. – Мессир! Мессир! Очнитесь наконец! Йеггер распахнул глаза. Свет свечи слепил, лишь несколько мгновений спустя, он смог понять, кто перед ним. Толстый трактирщик в ночной рубахе тряс мужчину за плечи, пока его не менее полная жена держала фонарь. – Очнулись наконец… – Очнулся. У вас принято так постояльцев будить? – Ну дык, ваши крики… Этак весь двор перебудите. – Я кричал? – Как резанный, ей богу говорю, не вру. Я на крик прибегаю, мало ли случилось чего, а вы глаза открыть не можете, руками только машете. И всё кричите, кричите. – Дьявольщина.., – пробубнил Йеггер, – Спасибо, мил человек. Взмахом руки он попытался дать понять, чтобы его оставили одного. Хозяин знака не понял. – Вам может водички принести? Или чего покрепче? Я сбегаю, только скажите. – Ничего не надо, спасибо. Оставьте меня, – подумав он добавил, – больше криков не будет, обещаю. Оставшись в одиночестве, мужчина встал с кровати, подошел к медному тазику на столе и умылся. Холодная вода оживляла его, окончательно выдергивала из липких объятий страшного сна. Его бледное усталые глаза с минуту смотрели в пустоту, пока небритая физиономия упиралась в мутное окно. «Вот уже месяц», – думал он: «Целый месяц эти отвратительные кошмары. И всё, что я могу запомнить из сна – ощущение страха». Йеггер из Стрейтдорфа не был суеверным или набожным человеком. Но даже ему начинало казаться, что то, что с ним происходит отдает чертовщиной. Спать больше не хотелось, если не сказать, что он опасался заснуть. Мужчина огляделся. В комнате было спокойно, царила почти мертвая тишина, едва нарушаемая пением сверчка. В углу валялись его простые, но надежные доспехи, а у кровати, недалеко от изголовья, чтобы можно было сразу ухватиться, была его верная спутница. Булава пристава – гордость охотника за наградой. Оружие, выкованное из булата само по себе стоило едва ли не больше всей округи вместе взятой. Тем более, что в его случае это был трофей, полученный даром. С прикроватного столика Йеггер взял небольшую кожаную сумку. Вскрыв небольшую оловянную застежку, он извлек из кармашка аккуратно сложенный бумажный лист. Гончий лист на Волков из Леддо. «Предъявитель сей грамоты является представителем благородного дома Сильбер и уполномочен свершить правосудие от имени благородного дома...» Мужчина ухмыльнулся – ему всегда казался забавным тот пафос, который сопровождал дворянские бумаги. Едва ли кто-то из знатных так на самом деле говорил. Но вот письма их всегда были оформлены вычурно до тошноты. «Положе-е-ение обязывает», – протянул Йеггер голосом старого писаря дома Сильбер. Воспоминание вызвало улыбку. По сути же предстояло не «вершить правосудие», а обрубать концы. Волки из Леддо – четверо братьев из крестьянской семьи. Сначала они подались в разбойники, заработав денег и репутацию ночного кошмара окрестностей. После стали наемниками. В последней войне они немало выручали дом Сильбер, попутно разбогатели грабежами и мародерством. А теперь они уехали в соседнее княжество со всем «честно заработанным» и, как говорят, с парой дворянских секретов. Прошлых нанимателей такое положение дел не устроило. Тут-то им и понадобился «вершитель правосудия», королевский охотник за головами Йеггер из Стрейтдорфа. В раздумьях о дальнейших планах мужчина не заметил, как наступило утро. Йеггер поднялся, потянулся и начал собираться в путь. Он накинул дублет, набросил сверху кольчугу. С минуту провозился с ремешками бригантины. Всё никак не доходили руки починить застежки или обратиться к толковому кузнецу. Надел он и черный шаперон – подарок Стрейтдорфского торговца. Охотник застегнул пояс и повесил булаву. Слева от нее висел стальной баклер. Из под подушки воин достал кинжал и убрал за голенище сапога. Наконец извлек охотничий тесак, спрятанный за ночным столиком. Мужчина спустился вниз, поздоровался с клюющим носом трактирщиком, выложил из кошелька две медных таблички. – А за коня?, – добродушно улыбнулся трактирщик. Охотнику не хотелось ссориться и он извлек еще одну табличку и отдал трактирщику. За своим конем он следил самостоятельно и кормил фуражом из седельных сумок. Но тем не менее, с хозяевами купален и питейных Йеггер предпочитал не ругаться – себе дороже. Воин подошел к своему вороному. «Ну, Малыш, как спалось? Вот и мне так себе. Ладно, будь готов. Впереди долгий путь». Он извлек несколько кусочков сахара и накормил коня. Погладив черную как смоль гриву, Йеггер вернулся в корчму, сел за стол и взмахом руки подозвал трактирщицу. – Чего желаешь, добрый человек? – Мне б поесть перед дорогой. И в путь запастись. Вяленое мясо осталось. Трактирщица кивнула и удалилась. За завтраком Йеггер в очередной раз поймал себя на том, что еда не имеет вкуса. Готовила женщина прекрасно, не хуже, чем барские кухарки, но последнее время вся еда для охотника была безвкусной. Охотник за наградой неспеша проезжал вдоль полей и лесов, изредка встречая одинокие домики. Времени у него было достаточно, он не планировал загонять ни себя, ни коня. Планам не было суждено сбыться. Впереди он увидел конника, отчаянно гнавшего вперед. Вслед за всадником скакали несколько бойцов облаченных в железную чешую. «Кочевники. Чертовы кочевники», – проворчал Йеггер. Во время последней войны король Вацлав остро нуждался в бойцах, тогда он прибегнул к бесчестному приему. Вместо того, чтобы созывать рыцарей или, на худой конец набирать наемников, он призвал воинов степей. Кочевники, что годами были угрозой для приграничных деревень, с радостью отозвались на зов и с той же радостью грабили и жгли по указке Вацлава. Несмотря на то, что с войны прошло несколько лет, дезертиры из того войска до сих пор делали тракт опасным местом. Йеггер отвязал от седла и надел топфхельм, спешно извлек булаву и рванулся навстречу всаднику. Конники уже догоняли: двое бойцов зажимали с боков, а третий извлек тугой лук и натягивал тетиву. Стрела со свистом врезалась в ногу убегающего, тот вскрикнул, но удержался в седле. На полном скаку Йеггер влетел в одного из кочевников, булавой выбивая его из седла. Чуть замедлив ход, охотник встретил лучника, ловко увернувшись от стрелы, пролетевшей над головой. Лучник потянулся за мечом, но не успел обнажить оружия. Точный удар в голову не оставил кочевнику шансов. Меж тем раненый всадник начал замедлять ход. Йеггер развернул коня и поскакал следом. Сейчас у него едва ли хватило бы скорости, чтобы угнаться. Пришлось действовать хитростью. – Твои друзья мертвы, а ты продолжаешь гоняться за безоружным? Трус! Такой же ничтожный как и всё ваше племя! План сработал. Кочевник притормозил лошадь, резко развернулся и рванулся вперед с копьем наперевес. Йеггер спрыгнул с седла, слегка ударил коня по боку, чтобы тот ушел с дороги. Мужчина выхватил баклер, прикрыл им голову и, когда конник был совсем близко, в пируэте пригнулся, уворачиваясь от удара. Наконечник копья со скрежетом прошелся по щиту, но не ранил охотника. Булава Йеггера с треском и хлюпаньем врезалась в руку конника. Кочевник выпал из седла, крича и хватаясь за то, что когда-то было его кистью. Охотника так же отбросило в сторону. Шлем с кожаной подбивкой защитил его от повреждений, но не спас от боли. Кряхтя, Йеггер поднялся с земли и направился к валяющемуся на земле врагу. Кочевник кричал и ползал по земле, а лужа крови под ним становилась всё больше. Быстрым и точным ударом охотник прекратил его страдания. Всадник развернул коня и направился к спасителю. Подъезжая, он уже едва держался в седле, то и дело хватаясь за стрелу. – П-помоги, – только и успел сказать юноша и свалился с лошади. Йеггер извлек стрелу и осмотрел ногу. Зазубренный наконечник оставил отвратительную, рваную рану. Наспех охотник перемотал ногу повязкой из седельных сумок. Календула, которую он приложил к ране, должна была помочь избежать воспаления. Но если не отвезти юношу к лекарю – шансов выкарабкаться немного. Йеггер взвалил парня на седло к Малышу, сам сел сзади и взялся за поводья. Скачка только начиналась. С Йеггера сошел седьмой пот, а всё седло было заляпано кровью, когда Ранниц показался на горизонте. Каменный город изначально был целью охотника, но теперь туда его вел не только гончий лист. Паренек в седле был совсем бледным. – С дороги! Живо! , – кричал Йеггер людям на улицах. Город был застроен плотно и всадник с трудом умещался на узких улочках. При иных обстоятельствах, охотник бы оставил лошадь в городских конюшнях. – Лекарь! Лекарь!, – Йеггер начал кричать еще в самом начале нужной улицы. На крыльцо вышел престарелый мужчина в монашеской робе. Охотник спрыгнул с коня и поймал падающего парня. – Заноси, заноси скорее!, – мягким голосом сказал лекарь, – Что случилось? – Кочевники. Ранили в ногу. – Кочевники? В наших краях? Оч-чень интересно. Давай-ка посмотрим, что у нас тут… Лекарь жестами указал на кровать, Йеггер аккуратно положил парня. У него был жар, пот стекал рекой. Повязка на ходу размоталась и кровь стекала с кровати. Сестра нежным движением разрезала остатки повязки. – Яд… Хм. Юноша, не знаешь, чем мальца могли отравить? Йеггер уже лет пятнадцать не был юношей, но на возраст лекаря позволял так к нему обратиться. Охотник быстро перебирал варианты. – Змея? – Слишком дорого и хлопотно. – Полынь? – То же самое. Экстракт быстро не сваришь, к тому же варщик нужен умелый. – Трупный яд? – Нет, слишком… А хотя постой! Жар и слабость… Сестра Йоханка, уксус. Женщина быстро вернулась с небольшим керамическим бутылём. – Держи его. Рану нужно прижечь. Йеггер взял парня за ноги, а сестра за плечи. Лекарь аккуратно лил уксус на рану. Юноша быстро пришел в себя и взвыл от боли. Его крики напоминали скорее вой зверя на бойне, чем звуки, которые мог бы издать человек. Крепкие руки Йеггера не давали парню вырваться и вскоре старик закончил. Он аккуратно промыл рану и перемотал новой, чистой повязкой. – Сколько?, – спросил Йеггер, когда всё было кончено. – А что с кочевниками? – Тех, что его преследовали я убил. Но я не думаю, что это все, что были в округе. Наверное стоит поговорить со стражей. – Тогда не надо платы, ты оплатил уже тем, что избавился от этих бандитов – он взглянул на герб нашитый на бригантине. – Ты ведь охотник за наградой, верно? И какими судьбами в наших краях? Йеггер хотел соврать. Он не знал, стоит ли доверять лекарю. Но в то же время, чувствовал себя обязанным, ведь платы старик не взял. – Гончий лист у меня на кое-кого. – Пришли-таки за волками… Как догадался? Будто в округе много народу за которыми охотников пустить могут. Ну что же. Волки в свое время делов натворили… И всё же здесь я тебе не помощник. – Я и не просил. Ваше дело – лечить, а моё… – Бывает не менее полезным. Что ж, иди, охотник. За парнем сейчас глаз да глаз, а ты мешаться будешь. Йеггер вышел. Охотник надеялся, что весть о его появлении нескоро разлетится по городу, но что-то подсказывало, что надежда тщетна. Если не лекарь, то сестра обязательно растреплется. А значит, времени остается не так много и лучше нанести удар первым. У стражи он выведал, где последний раз видели волков. Пришлось соврать, что у него есть важные новости о кочевниках и их лагере. Городская таверна была полна людей, но даже в такой толкучке Волков было легко отличить от остальных. Закованная в панцири орава горланила на всю улицу похабные песни, наперебой рассказывала не менее неприличные анекдоты и швырялась деньгами. Во главе стола стоял огромный и толстый Янек. Лысая громадина напоминала то ли моржа, то ли слона на водопое. По правую руку от него сидели близнецы Фрицек и Марвин, худые и будто бы всегда взъерошенные и потрепанные. Они действительно напоминали волков, голодных и злых. Слева от Янека сидел Булыга. В одной из схваток его взяли в плен и здорово над ним поиздевались, с тех пор Булыга стал неумолим и тверд как камень. Отличался он, впрочем, и молчаливостью, свойственной горной породе. Йеггер заказал пять кружек пива и направился к столу. – Здорово, хлопцы!, – он постарался натянуть дружелюбную улыбку. Вышло скверно. – Здоровей видали, – ответил Янек, смеряя Йеггера взглядом, – чего тебе надо охотник? – Да вот, выпить с вашей славной компанией хотел. Дочь трактирщика принесла пиво, Фрицек с Марвином мгновенно осушили свои кружки. Янек недоверительно смотрел на кружку, Булыга молча отставил её в сторону. – И где эт видано, шоб охотник да с ганзой пил?, – начал Фрицек. – Не, ты не пойми. Пиво эт хорошо. Но брат прав, – подхватил Марвин. – Цыц, – пресек Янек, – говорить я буду. Так чего ты хотел охотник. Прямо говори, настроения на игры у меня нет. А будешь юлить.., – он кивнул в сторону Булыги. Тот недвусмысленно положил руку на рукоять меча. – Прямо хочешь, Янек? Ну дело твоё, – Йеггер одним махом осушил свою кружку, – У меня есть гончий лист. На ваши головы. На мгновение повисла тишина. Затем Фрицек с Марвином разом схватились за мечи, но старший жестом усадил их на место. Булыга фыркнул и смачно сплюнул. Янек вперился взглядом в лицо Йеггера и начал ответ. Медленно, сдерживая ненависть, он проговаривал каждое слово – Ну так послушай, что я тебе скажу. Здесь у нас стража и князь наш нас любит. Мы ему голову главаря местной шайки принесли. Так что рыпнешься на нас — прирежут. А вне города… Ну сам подумай, ты один, нас четверо. К тому же мы знаем, что от тебя стоит ножа ждать. Так что послушай доброго совета: уматывай отсюда, пока цел. Если к закату останешься в городе — пеняй на себя. Йеггер едва заметно потянулся к булаве, но Булыга положил руку на меч первее. Пришлось отступить. Охотник бродил по улицам, обдумывая дальнейший план действий. В городе Волков брать — самоубийство. Уезжать? И что тогда, зря приперся? Эдак дело не пойдет. Для начала он решил заглянуть к управителю, рассказать о кочевниках. А там – будь что будет. Управитель от вестей был мягко говоря не в восторге, но после долгих уговоров согласился уплатить Йеггеру три серебряных таблички – по одной на голову кочевника. Пообещал он так же и обратиться к князю: глядишь и гончий лист появится. Пока попросил не уезжать из города, а то охотников давно не было видно. На резонный вопрос: «а что ж Волков не отправить?», – Йеггер услышал ответ. «Так княжьи они, он их при себе держит, из города не пускает. Личным отрядом рисковать — не с руки». Охотник жевал кусок вяленого мяса, сидя на паперти у дома управителя. «Личный отряд… Вляпался я. Серьезно так вляпался. Отказаться от контракта нельзя — репутации конец. А резать княжеских бойцов — этак и без головы остаться можно». Из размышлений Йеггера выдернул резкий и неприятный голос Фрицека. – Эй, Охотник! Подойти сюда. Йеггер встал, на всякий случай положил руку на рукоять тесака, что носил в ножнах на пояснице. Медленным шагом он отправился навстречу. – Я вот всё думаю, если в узкую улочку с одной стороны ты войдешь, а с другой я. Кто до её конца дойдет? – Хочешь проверить? – А если и хочу? – То не выйдет. Я княжьих людей резать не собираюсь. По крайней мере в их же городе. – А вне города?, – не унимался Фрицек. – А вне города много узких улочек? – Много, не много, а найдутся. И не улочки, а улицы. Недалеко, за стенами города есть старые шахты. Туда пойдешь? Если выиграешь, скажешь, что кочевники прирезали. Но тебе не выиграть. – Ну что же. Приду. Во сколько? – Через два часа. – Идет. Йеггер не сомневался — это ловушка. И план точно придумал не Фрицек. Но с чего вдруг Янек решил его прирезать, тем более вне города? Недавно еще бахвалился, как он хорошо защищен за стенами. Много вопросов, но одно ясно точно: нужно двигать к шахтам сейчас и сейчас же осмотреть там всё. Малыша Йеггер брать не стал, чтобы не привлекать внимания. Охотник тихо и незаметно вышел из-за городских ворот, пока стражник был занят игрой в кости. Шахты действительно были не так далеко от города и действительно были заброшены. В горе было проделано несколько ходов, связанных между собой. Йеггер сходу подметил три удобных для засады закоулка и еще два сверху, на пригорке, где так удобно бы расположился стрелок. Охотник наблюдал за этими местами, но засадных стрелков так и не явилось. Вместо этого его окликнул голос Фрицека. – Эй, охотник! Йеггер обернулся. Все четверо братьев были здесь. Фрицек гордо шагал впереди прочих, уже обнажив фальшион. Недалеко от брата шел Марвин с топором. – Не думал же ты, что я правда один приду? Янек не дал ему договорить. Извлекая длинный меч из ножен он сказал – Мы с ребятами посовещались и решили, что охотников мы еще не убивали. И ты был бы интересной целью, особенно для практики молодняку. Не говоря уже о том, что не ты так, кто другой явится по наши души. – Нас четверо, ты один. Может сдашься, – добавил Марвин. – Меня устраивают шансы, – спокойно ответил охотник. Булыга так же выхватил меч. Все четверо разом бросились на врага, как голодные волки. Стоны стали заполнили округу. Йеггер отбивался яростно, баклером он отражал удар и тут же нападал, навязывая темп, не давая передохнуть. Первым дал слабину Фрицек. Он нанес удар, Йеггер нарочно открылся и принял фальшион бригантиной. Волк завалился вперед и не успел отклониться, булава прилетела в висок. С криком ярости на него охотника бросился Марвин. Воин попытался отразить удар топора булавой, но оружие выбили из рук. Марвин тут же занес кисть для второго удара, но не успел опустить руку, как получил кинжал в горло. Йеггер ловко как кошка ушел из под удара Булыги и баклером отразил меч Янека. Воин мягко, но крепко взялся за рукоять тесака за спиной. – Ну, сволочи, подходи! Или струсили? Янек рванулся вперед, слегка опередив брата. Он прогнулся в глубоком выпаде, но охотник отскочил в сторону и одним движением извлек тесак из ножен и рубанул живот врага. Янек взвизгнул и упал на колени. Пинком Йеггер повалил его на землю. Охотник и Волк встретились глазами. Булыга был спокоен как слон и не менее огромен, на голову выше своего врага. Молча он встал в стойку и приготовился к прыжку. Йеггер сделал то же. Прыжок, звук удара. Охотнику попали в грудь, рассекая застежки бригантины, но не пробиваясь до живых тканей. Мгновение спустя ударил Йеггер, рассекая лицо оппонента. Стекающая кровь ослепила Булыгу и сделала его уязвимым. Всего мгновение и охотник вновь бросается на врага и добивает его. Бой окончен.