Похождения Йеггера из Стрейтдорфа

Управляющий Ранниц был человеком опытным, в нем хватало хитрости и предприимчивости. Но абсолютно осточертела и эта должность, и этот город, и даже юный князь, которому старик годился в отцы. А потому, когда Йеггера из Стрейтдорфа привели на суд, наибольшей из забот старика Дорта была ужасная мигрень. Боль, что с утра схватила его за грудки и, судя по всему, отпускать не собиралась. – Итак, – начал он будничным тоном, – Вы утверждаете, что к смерти дружинников нашего князя не имеете никакого отношения? – Никак нет, ваше благородие. Дорт фон Берг в очередной раз протянул руку к влажной ткани, что лежала на его столе. Он глубоко вздохнул, протер лоб, но легче не становилось. Боль отступила лишь на мгновение, чтобы с новой силой ударить старика. – Тогда как Вы объясните то, что наша стража видела, как Вы отправлялись в сторону брошенных штолен? Тех самых, у которых нашли погибших. – Как объясню? Что же… Между нами действительно был конфликт, который могли наблюдать гости корчмы. И мы действительно собирались решать его там, у старых шахт. Однако… – Однако?, – раздраженно повторил Дорт – Однако когда я пришел на место, дружинники уже были мертвы. Дорт фон Берг смерил Йеггера взглядом, которым откормленный городской кот смотрит на пробегающую мимо мышь. Ленивым и неприязненным. – Положим, что так. Я полагаю, Вы понимаете, что за ложь представителю власти следует ответственность? – Понимаю – И от слов своих не отказываетесь? – Не отказываюсь , – Йеггер отвечал кратко и спокойно, но сам бы ни за что себе не поверил, окажись он на месте управляющего. – Хорошо.., – Дорт что-то записал в своих бумагах, – тогда есть ли у Вас предположение, кто может быть ответственен за смерть славных дружинников? – Есть. – Да?, – на секунду управляющий сменил устало-раздраженную мину на удивленную, – и о ком же Вы говорите? – Кочевники, ваше благородие. Как Вам известно, я столкнулся с ними в пути, они же, вероятно, повинны в смерти славных Волков. Дорт фон Берг растекся в хищной ухмылке. Он придумал решение своей проблемы, а значит вот-вот сможет убраться из душного зала назад, в просторные покои. – Вы ведь охотник его величества Вацлава, верно? – Верно, – коротко бросил Йеггер. Он понял, к чему была эта ухмылка. – Стало быть, у меня есть для Вас работа. Коль скоро Вы были на найдены на месте смерти дружинников князя, а так же постольку поскольку Вы являетесь охотником.., – он сделал вынужденную паузу: головная боль снова брала верх, – Вам поручено разобраться с лагерем кочевников, чтобы доказать свою невиновность. Управляющий встал и направился в сторону выхода из зала. – А что насчет моей оплаты, – в надежде бросил Йеггер, – уничтожение целого лагеря кочевников в одиночку… – Об оплате договоримся по возвращении, – уходя ответил Дорт. Фон Берг явно не поверил охотнику. Но вместо того, чтобы вздернуть его или на худой конец приковать к позорному столбу, приказал совершить самоубийство, да каким способом! Йеггер из Стрейтдорфа не без основания считал себя отличным бойцом, он понимал, что скорее всего справится с двумя-тремя бойцами не особенно напрягаясь. Но даже он не питал иллюзий относительно своих шансов. Кочевники селились лагерями по пятнадцать-двадцать человек минимум и представляли угрозу даже для небольшого отряда королевских рыцарей. Что уж говорить о нем – одиночке А уж в том, что лагерь в округе есть Йеггер не сомневался. Те всадники, которых он встретил по дороге, никак не могли заблудиться и уж точно не путешествовали самостоятельно. Единственное на что мог понадеяться охотник – кочевники в очередной раз сменят лагерь. По крайней мере они могут его сменить, если убедятся, что здесь оставаться опасно. Насчет последнего у Йеггера было несколько мыслей, но сначала он решил разобраться со своим снаряжением. После прошлого боя застежки на бригантине, которые и так держались на честном слове, приказали долго жить. Из кузницы доносился приятный металлический звон, а от горна едва ли не на всю улицу разливался жар. Жар, который Йеггер любил с детства. Местный кузнец хоть и не был искусником, вроде Зальбургских мастеров, но дело свое знал крепко. А Йеггеру большего и не требовалось. – Здравствуйте-здравствуйте!, – заголосил юнец, подмастерье кузнеца. Юноша смутно напоминал кого-то охотнику, но он никак не мог понять кого. Приблизившись, он увидел, как подмастерье меняется в лице. Привычная вежливость быстро сменилась удивлением, а затем искренней радостью. – Так это же Вы тот самый охотник? – Тот самый? – Отец, подойди сюда!, – звуки молота затихли и из кузницы вышел крепкий бородатый мужчина, едва ли уступавший в стати королевским рыцарям. – Так это ты с кочевниками разобрался? – Положим, что так. А к чему вопросы? – Вы еще не поняли, – вмешался подмастерье, – Вы брата моего спасли. – И моего дурака-сына, – закончил мысль кузнец, – этот лоботряс думал, что взрослый уже, знает всё и пора ему мир повидать. Говорил я ему… В общем спасибо. Ну да ты же здесь по делу? Говори. Чего нужно – всё сделаю, бесплатно. – Мне б такое оружие, чтобы с лагерем кочевников справиться, – мрачной усмешкой ответил Йеггер, кузнец ответил сочувственным взглядом. Он слышал про Волков и быстро догадался, в чем дело – А если серьезно, то вот. Охотник протянул бригантину и шлем, на котором остались вмятины от падения и удара копья. – Да… Эдак ты много не навоюешь, парень. Доспехи у тебя разваливаются. И я даже не про застежки, – кузнец распорол кожу внутри бригантины и достал помятую пластину. Вслед за ней – треснувшую, а за той проржавелую. – Ты давно доспех чинил? Повезло, что на тебе в труху не превратился. Тут половину пластин менять надо, это я еще молчу о том, что сама бригантина на честном слове держится. Значит так: тут работы на день точно, но ночью я тебя не пущу – останешься у меня. Тем паче, есть у меня пару идей, как тебе помочь но на них время надо. – Мне нужно… – Ничего тебе не нужно, слушать не хочу. Охотник без доспеха — считай мертвец. А я бы не хотел, чтобы человек, который спас моего сына умер. Тем более, если я могу этому помешать. Мы друг друга поняли? Йеггер кивнул. Кузнец был из того сорта людей, которые, казалось, смогли бы даже дьяволу отдавать команды. Охотник понимал, что только отсрочивает неизбежное, но доспехи его и правда нуждались в ремонте. Звон молота зазвучал бодрее, даже по-своему мелодично. Несколько минут Йеггер просто сидел у кузни, слушая ритмичный звонкий стук. Затем к нему вышел сын кузнеца, пытаясь отдышаться на свежем воздухе. Чувствовалось, что у юнца не хватает опыта, видимо, его брат раньше помогал отцу в кузне. С минуту Охотник молчал, чтобы дать собеседнику отдохнуть, а потом заговорил – Так как подмастерье кузнеца оказался среди тракта? А главное, как он на кочевников напоролся? Я у дорог их лагеря не видел, он будто не наткнулся, а искал с ними встречи. Юноша немного нервно почесал затылок и замялся, но всё же решился ответить. – А Вы ничего ему не сделаете?, – взгляд парня скользнул на герб охотника, нашитый на дублете. Йеггер добродушно улыбнулся, – Мое дело — охота за лиходеями, это правда. Но, к сожалению для многих и к счастью для твоего брата: я выслеживаю только тех, на кого есть гончий лист. Так что не бойся, ничего ему не будет., – охотник лукавил, бывали и те случаи, когда он брался за работу и без листа. Впрочем, он не врал насчет того, что не собирался вредить юноше. – Ну, в общем… Он с ними поторговаться пытался. Пару раз даже выходило, почти накопил себе на меч… Ох и мечтал он об этом мече, говорил: вот будет у меня оружие, смогу на хлеб заработать не как кузнец, а как рыцарь. Но… В общем не договорились они с атаманом. Звуки молота вдруг стихли, в дверях показался кузнец. – И о чем это мы тут болтаем? – Ни о чем важном, добрый человек. Ваш сын рассказывал мне о тонкостях починки пластин для моей брони. – Так вот, чтобы металл лучше слушался, его нужно должным образом нагреть, – подхватил подмастерье. Кузнец сурово взглянул на сына, но быстро смягчился. – Работа ждет, идем, мне помощь нужна. Вскоре в кузне снова зазвучал стук молота о металл и тяжелые вздохи кузнечных мехов. Йеггер поднялся и направился к лечебнице. Шаг его был легок, охотник понял, что из передряги, в которую он попал, есть выход. Лекарь усердно молол целебные травы в ступке, когда три коротких стука раздались у него за спиной. – Да-да, войдите, – бросил он не оборачиваясь, – что-то нужно? Йоханка, поговори с гостем. Бойкая рыжеволосая девушка вышла из кельи и быстро, но мягко вспорхнула навстречу охотнику. – А, это Вы, – она тепло, по-доброму улыбнулась, охотник ответил встречной улыбкой. Йеггер не любил запаха трав и эликсиров, ему они напоминали военные, а еще больше тыловые лазареты. Но Йоханка пахла приятно. Её природный аромат лишь подчеркивался целебным экстрактом, которым была пропитана её одежда. – Нужно что-то? – Да, я хотел спросить, как дела у того парня, которого я привез пару дней назад. – О, с ним всё хорошо, идёт на поправку. Он кстати о Вас спрашивал. Просил будить его, как только придете. – Тем лучше. Я тоже хотел бы с ним поговорить. Девушка повела охотника внутрь лечебницы, мимо пустых больничных коек. «Едва ли четверть заполнена больными и совсем нет раненых», – невольно подумалось Йеггеру. У койки юноши стоял кувшин с водой и пустой тазик. На прикроватной тумбе лежал оставленный кем-то, аккуратно сложенный женский платок. Йоханка нежно толкнула парня в плечо и, когда тот проснулся быстро ушла. Йеггер присел на край кровати. – Я так и не смог поблагодарить. В общем, спасибо, а то не знаю, как бы я там, если б не… – Работа у меня такая. Я, кстати, так и не узнал твоего имени. – Простите. Гансом меня зовут. – Йеггер, – коротко ответил охотник, – в общем вот какое дело, Ганс. Твой брат мне рассказал о том, как ты на кочевников наткнулся, – парень испуганно взглянул на охотника и попытался было что-то сказать, но жестом был остановлен. – Мне дали на них контракт. Расскажи мне всё, что тебе известно: сколько человек в лагере, кто у них главный, где они вообще осели. Выложишь всё как на духу и клянусь, никто не узнает о твоих с ними делах. Идет? – Х-хорошо. В общем лагерь у них здесь, недалеко, в паре миль пути. Слева от дороги, у часовенки, есть холм, а за ним овраг. Вот если по оврагу влево идти, к лагерю и выйдешь. Там народу, – Ганс нахмурился, пытаясь сосчитать, – человек пятнадцать, не меньше. – Вот, пока ты почти наговорил на моё молчание. А что скажешь насчет их командира? С ним можно договориться? Ганс рассмеялся, но быстро затих, когда столкнулся глазами с охотником. – Никак нет, пан Йеггер. Главарь у них — псих. Он еще с войны с головой плохо дружит. Шашкой машет раньше, чем думает. А машет он ей лихо. – Плохо. Очень плохо. Что ещё насчет его странностей скажешь? Можно ли что-то из них использовать. – Нет вроде, хотя… Точно! Он огня боится и суеверный очень, приметы их, иноземные чтит. – А маску, часом, не носит? Вороненую, в форме усатого лица? – Как Вы догадались? – Интуиция. Спасибо, парень. Насчет твоих с ними дел я — могила, но если ещё раз попытаешься что-то такое провернуть… – Не попытаюсь, обещаю. Пан Йеггер, а можно попросить? – Смотря о чем, – охотник поднялся с койки, собираясь уходить. – Я когда последний раз у них в лагере был… В общем их командир мой кинжал прикарманил. – Верну, если сам вернусь, – бросил охотник уходя. Командир кочевников во время войны был одним из их сотников. В народе их тогда прозвали чумой из-за цвета маски главного. Много бед натворили их разъезды, пока не были заживо сожжены в амбаре, куда их люди Ролана Черного Клинка заманили. С тех пор считалось, что у чумы нет лидера, но слухи о выжившем нет-нет, да и ходили среди бойцов. Йеггер думал, что все разговоры о горелом сотнике - вранье, но, похоже, ошибался. До вечера он бродил по городу, продумывая план. В очередной раз, оохотник проснулся разбитый от ночных кошмаров. Несмотря на то, что он засыпал со спокойной душой, липкий страх снова и снова настигал его в ночи. Около часа потребовалось ему, чтобы прийти в себя окончательно и лишь за городом Йеггер полностью проснулся. На поясе его висели новые селитровые бомбы, выторгованные кузнецом. Весь день охотник потратил на подготовку к нападению и приспособлению своей экипировки. Закат алым окрасил лагерь кочевников. Патрульные и часовые бдительно вглядывались вдаль, пока командир тренировал остальных в центре лагеря. В одиночку воин с палашом и калканом отбивался от четверых бойцов. Ловко маневрируя между ними, он удар за ударом выбивал противников из боя. Уворот, подсечка — минус один. Прикрыться щитом, чтобы всего секунду спустя напасть — второй. Оставшиеся медленно отходили назад, когда вдруг кто-то из часовых закричал. Громкий, испуганный крик раздался у края лагеря, вскоре двое бойцов бежали, поднимая весь лагерь. Субэдей надел черную маску и вышел вперед, вслед за ним пошли те четверо, которых он тренировал. Остальные кочевники остались в глубине лагеря, наблюдая. У края оврага, прямо перед частоколом, стелился плотной стеной едкий дым. Как Субэдей ни вглядывался — ничего впереди видно не было. Вдруг он услышал стук копыт и яростный, громкий крик. Из дыма показался демон. На вороном коне в черной бригантине, с огненной булавой в руках. Рогатый шлем скрывал демонический лик, но Субэдей не сомневался — огненный демон явился за ним и его людьми. Конь с легкостью перемахнул через частокол. Несколькими точными ударами всадник убил всех, кто пришел вместе с Субэедеем, но оставил командира в живых. «Беги, глупец!», – прокричал демон и Субэдей побежал. Он, ветеран войны, бесстрашный командир, дрогнул перед этим огненным демоном. Будто возмездие Черного Клинка настигло его спустя столько лет. Вслед за командиром побежали и остальные кочевники. А демон нагонял, верхом на адском коне он настигал своих жертв и не давал сбежать. Чем больше кочевников ложилось наземь, тем больше боялись живые. Несколько минут спустя выжившие бежали со всех ног, крича и плача. Йеггер прекратил преследование лишь тогда, когда кучка кочевников скрылась в лесу. Охотник вернулся к лагерю и поджог палатки. С тела Субэдея он поднял кинжал с клеймом ранницкого кузнеца и содрал шлем-маску. Личина на шлеме от удара превратилась из торжественной в угрожающе-насмешливую.