futurista

      После «Доли Ангелов» очень хочется подышать свежим воздухом — хоть ни Итэр, ни Кэйя много не выпили (в целом всё это время они сидели в уголке подальше от посторонних взглядов), духота помещения и кислые лица пьянчуг заставляли хотеть вылезти на белый свет.       — Луна сегодня красивая, правда? — начал было Кэйя, приобняв путешественника за талию. На улице куча людей — в такую прекрасную вечернюю погоду погулять хочется всем без исключения.       — Ой, не начинай, — отмахивается Итэр, улыбаясь. Он почти успевает закатить глаза, но получает щелчок по носу.       — Тебе же нравится, я знаю, — Кэйя тихо смеётся, оглядываясь — где-то сзади хихикают дети, обсуждая что-то своё и видимо очень забавное. — Ты мне даже договорить не дал. Я всего лишь хотел обратить твоё внимание на то, что сегодня — полная луна. Солнце ещё толком не село, а её уже так хорошо видно.       — Ага… Вечернее небо, а всё в звёздах, — соглашается тот, задирая голову и чуть ли не теряя равновесие.       — Ну нет, звёздочка тут одна, и это — ты.       — Тц… Опять ты за своё, — бубнит Итэр, а Кэйя смеётся опять, делая вид, что не замечает румянец на щеках. — Так хочется тебя чмокнуть, — негромко говорит Кэйя, слегка наклонившись к уху путешественника. — Но, ах и ох, какая досада, ты ведь не жалуешь телячьи нежности на людях, — грустно вздыхает он, выпрямляясь и сразу же теряя интерес.       — Мне бы так хотелось ещё погулять… — Итэр явно в замешательстве — он соскучился по Кэйе и ближе к их уходу из таверны даже перестал отбиваться от вездесущих рук капитана, но этот вечер… Свежий воздух… А ещё такие горячие руки мужчины, которые не выходили с головы… Нереальный выбор.       — Знаю я одно местечко, — вдруг сказал Кэйя, словно услышал все эти колебания Итэра.       — Ещё ни разу эта твоя фраза хорошо не заканчивалась.       — Просто доверься мне, милый, — Кэйя улыбается, даже не удосужившись посмотреть на Итэра.       — И эта тоже.       Кэйя держит за руку крепко и ведёт уверенно, молча. Оказываются они где-то за пустыми торговыми тележками, у стены — интересное место, потому что с трёх сторон нет доступа к открытому пространству.       — Ага. Ну и куда ты меня завёл? — Итэр хочет ещё как-то пошутить, что проще было его вывести из города и убить там, без свидетелей, но оказывается крепко прижатым к стене.       — Кажется, ты хотел свежего воздуха? — Кэйя улыбается и обхватывает обе тонкие кисти Итэра одной рукой, прижимает их над его головой.       Итэру хочется сказать, что это не совсем (вообще не) то, что он имел в виду, но Кэйя наклоняется прямо к его шее, а вторую руку бесцеремонно запускает под топ, что заставляет вздрогнуть.       Кэйя одной рукой ловко отстегивает поясок штанов Итэра и приспускает их ниже тазовых косточек, сжимает талию и ведёт ладонью по спине, выше, под топ.       — Ты чувствительный, — заключает Кэйя, хватая дрожь бёдер Итэра всего лишь после нескольких поглаживаний и осторожных царапин короткими ногтями. — Неужели совсем себя не трогал за то время, что мы не встречались, м?       — Почти нет, — лицо Итэра заливает краской.       — Значит, почти? Подробнее.       Кэйе нравилось вести. Причем совершенно неважно, в какой он сейчас находится позиции — он всё равно покажет, кто здесь главный. Словами, жестами. Взглядом. Это сводило с ума и заставляло трепетать желанием слушаться.       У Итэра подкашиваются коленки, когда Кэйя опускается к его шее, горячо дышит туда и внезапно широко мажет мокрым языком.       — Не слышу ответа.       — Один раз, — повторяется Итэр. — Остановился в винокурне после зачистки лагеря хиличурлов. Поздно было, устал… Вот и напросился к Дилюку. И он завёл меня в твою комнату… А там вообще ничего не тронуто после тебя. Вот… Я думал с ума сойду. Там всё о тебе напоминало.       — И ты сделал это прямо в комнате моего отрочества? В доме моего названого брата? Итэр-Итэр… — Кэйя явно не ожидал такого от своего путешественника, но эта ухмылочка на устах говорит сама за себя.       — Мне стыдно, прости, но я… Я просто так скучал, — Итэр хотел бы сейчас закрыть своё пылающее лицо руками, но те всё ещё были в плену, прижатые к стене.       — Ну-ка, расскажи, как ты скучал по мне.       Кэйя ведёт рукой по талии и к бёдрам, опускает штаны Итэра ещё ниже, но не спускает достаточно низко. Тот крепко закрывает глаза.       — Я п-просто трогал себя, пока вспоминал тебя, — Итэр почти давится воздухом, потому что Кэйя кладёт руку ему на пах и слегка сжимает. — На тот момент мы не виделись примерно неделю, и…       — И ты настолько истосковался, да, малыш? — Кэйя ведёт бровью и улыбается, смотря Итэру в глаза. С его губ срывается стон — капитан гладит Итэра через одежду, наращивая темп и силу. — Тебе так хотелось, чтобы тебя потрогали… Мой бедный, бедный котёночек.       Итэр сжимает губы — не хочется издавать лишних звуков, вдруг кто услышит и придёт — объяснить происходящее будет очень-очень сложно. Но один лёгкий стон всё-таки срывается с его губ, когда Кэйя опускает его штаны вместе с бельем к середине ляжек и опускается сам.       Теперь руки Итэра свободны — он обеими вцепляется в волосы Кэйи и дышит часто-часто.       — Тебя так легко возбудить, — не умолкал Кэйя, устраиваясь на коленях поудобнее. — Всего лишь пара касаний и ты уже таешь, да?       Итэру очень хотелось его заткнуть, так что он подтолкнул его ближе к своим бёдрам, промычав что-то невразумительно раздражённое.       — Не терпится, — констатирует факт Кэйя, оглаживая ладонями зад Итэра. — Какой нетерпеливый мальчик.       О Архонты, наконец Кэйя перестаёт болтать, полностью предаваясь делу — неспеша берёт в рот член до половины, а руками сжимает ляжки Итэра покрепче и двигает на себя, побуждая к действиям. Дважды Итэра просить не надо; он поддаётся порыву и осторожно толкается бёдрами на пробу, а получив в ответ сдавленное мычание и поглаживания рук, делает так ещё несколько раз. Он тихо стонет, кусая ребро ладони, а второй рукой сжимая волосы Кэйи, продолжает так размеренно двигаться, пока тот его не останавливает.       Итэр разочарованно выдыхает.       — Неужели мой принц думал, что я оставлю всё просто так? — Кэйя мягко улыбается, но с колен подниматься, видимо, не спешит. — Развернись, золотце.       Тот моментально заливается ярким румянцем. Потому что знает, что задумал капитан.       — Ну же, родной, раскройся для папочки.       У Итэра вышибает воздух из лёгких от этих слов. Он ничего не говорит, но послушно поворачивается на дрожащих ногах к стене и прижимается к холодному кирпичу щекой.       Язык у Кэйи хорош не только в колких высказываниях и придурошных шуточках.       Итэр откровенно стонет под напором языка мужчины, вовсе забывая, где они сейчас находятся. Ведь если их застукают, это будет не просто ужасно, это будет… Святые Архонты. Эта мысль только ещё больше заводила.       — Неужели такой рыцарь и почётный путешественник, как ты, хочет, чтобы его здесь застукали в таком виде?       Кэйя даже в таком положении умудряется трепаться. Итэру хочется стукнуть его чем-нибудь по башке, но горячий язык неожиданно заменяют два мокрых пальца. Итэр так и давится своим ругательством, которое хотелось обрушить на грёбанного капитана кавалерии.       Свободная ладонь Кэйи пробирается впёред и обхватывает почти до боли твёрдый член Итэра.       — Я тебя ненави-и-ижу, — через несколько размашистых движений скулит Итэр, пачкая ни в чём не повинную стену города.       — А я тебя обожаю, — Кэйя довольно смеётся и звонко чмокает Итэра в правую ягодицу. Это заставляет Итэра побагроветь пуще прежнего.       — Напомни мне в следующий раз больше никогда не гулять здесь с тобой, — бормочет Итэр, исподтишка оглядываясь на пустые тележки и кутаясь в уродливую меховую накидку Кэйи.       — Ага. В следующий раз сделаем это прямо в штабе Ордо Фавониус.       Итэр давится воздухом, а Кэйя ещё веселее заливается смехом.