Нечто большее

Наступил второй день «совместной жизни» мальчишек. Одних, в квартире юного гения. Звучит довольно странно, поскольку складывается впечатление, будто они ответственные взрослые, находящиеся на самой начальной стадии брака. В действительности, в глубинах разума именно так они себя и ощущали. Дни, проводимые вместе, были лучшими для них, а осознание, что их чувства взаимны, придавало ещё больший шарм. Благодаря Мигелю Хиро научился общаться с ребятами своего возраста и смог спокойнее пережить потерю единственного брата. А Мигель открыл для себя множество вещей, о которых даже не догадывался и не предполагал, что они в принципе существуют, и сколько всего интересного можно создать с помощью технологий. Опытность японца и простодушие мексиканца идеально переплетались между собой, создавая поистине особый вид отношений. По сути, это были идеальные дополнения. Вчерашний день прошёл довольно бурно, и спящие красавцы только-только начинали просыпаться после своей маленькой беспокойной ночи. Хамада младший, по-прежнему ответственный за помещение, приоткрыл глаза, ощущая на своём лице тёплые лучи солнца, которые проникали через окно его комнаты. Понемногу он стал осматриваться вокруг, до тех пор, пока чётко не сфокусировался на определённом человеке, тихо и незаметно приютившемся у его груди. Сцена, преисполненная исключительной нежности: младший притаился посередине туловища Хиро, ровно дышал и, конечно же, всё ещё спал. Он походил на маленького ангела, упавшего к нему в постель той ночью. Старший даже заметил лёгкую улыбку, которая появилась на губах смуглёныша. В тот момент он подумал о том, чтобы разбудить его довольно банальным и простым способом, например, поцеловать в губы, чтобы вновь раскрыть его чувства. Но Мигель был весьма застенчивым пареньком, это могло его смутить, особенно спросонья, потому японец отбросил такую ​​идею. Тогда он решил взглянуть на часы и посмотреть, что у них по плану на сегодняшний день. — ЧАС ДНЯ?! — встревожился юный гений и подскочил с кровати с растрёпанными волосами. Да, они ненароком проснулись в обед. — Мигель, просыпайся! Уже день, — старший продолжал тревожиться, издавая характерные шипящие звуки из-за досады и растерянности, что они проснулись в такое позднее время. Вероятно, из-за влияния обеих культур, которые были у него в крови, а также из-за своих студенческих обязательств, он обычно вставал рано. Но не в этот раз. Теперь он не только пропустил всё утро, но и его график претерпел изменения, которых оказалось немало. — Ммм... Но... Бабулита... Я не хочу идти... — говорил младший в состоянии между сном и бодрствованием, однако проснувшийся мальчик ничего из сказанного не услышал и тем более не разобрал. — Мигель, вставай, уже слишком поздно, и мы ничего не ели, мы даже не позавтракали, — он волновался, ведь из-за случившегося его маленький музыкант не смог поесть вовремя, а они с Хиро всё ещё находились в периоде интенсивного роста. Ведь правильное питание – один из важнейших факторов развития подростков. — Мм... — Хиро лишь глубоко вздохнул и снова упал на кровать рядом с Мигелем после пяти минут безрезультатных попыток разбудить его. Японец не выдержал. Он схватил одну из подушек и ударил мексиканца по лицу. — Просыпайся, лентяй! — крикнул он с некоторым раздражением. Конечно, было уже поздно, он был голоден и не собирался ждать, пока его парень окончательно покинет царство снов. Они не воспользуются временем! Их драгоценным и единственно возможным временем, которое они могут провести вместе. — Ауч! Эй! — вскрикнул смуглолицый, потирая место, куда пришёлся основной удар подушкой – нос. — К чему спешка? Сегодня суббота, в школу не надо, — начал он оправдываться, отодвигаясь от старшего. Он потянулся и глубоко зевнул. Хиро одарил его равнодушным взглядом и не обратил никакого внимания на сказанные несколько секунд назад слова. — Сейчас выходные и мы должны использовать своё время разумно. Так что давай, поднимайся, пора завтракать... Или обедать... Или что там уже по плану... Я не думал, что ты такая соня, — в его голосе явно чувствовались жалость и обида. Он встал с постели и начал складывать одеяло, одновременно хватая другой рукой подушку. — Да нет... Просто... Дома я не могу спать дольше восьми утра, — Мигель снова зевнул, — а если просплю, бабулита начинает меня ругать... И мама тоже... — закончил он с некоторым сочувствием. Ведь даже если ему и хотелось проваляться весь день в кровати, это было невозможно. Риверы были семьёй, состоящей преимущественно из «жаворонков», на что в своё время повлияла бабушка Имельда, которая каждый день с первыми петухами принималась за создание новых пар обуви. Но время от времени, как и все дети, маленький Ривера, этот преданный музыке мальчишка, упирался и не хотел заниматься домашними делами, особенно в ранние часы. Иногда ему хотелось просто отдохнуть. Японец продолжал убирать комнату, раскладывать по полкам постельное бельё и параллельно он задал вопрос. — Хочешь принять душ? А я пока тут приберусь. — Нет, иди сначала ты. Я гость, я пойду потом, — ответил ему Мигель с улыбкой. — Ты гость, а потому иди первый. Я пока приготовлю завтрак, — он явно настаивал, и в такие моменты спорить с ним было бессмысленно, ведь если Хиро что-то решил, его уже не переубедишь. То, что он задумал, непременно будет исполнено. В жизни эта черта характера, как ни странно, доставляла ему некоторые неудобства. — Ха-ха-ха, но я тоже могу помочь тебе с готовкой! Мы вместе, почему бы и нет? — он подмигнул, закончив складывать своё одеяло. — О! А что если мы оба примем ванну? И потом мы вместе сможем приготовить завтрак. Хиро не понял, действительно ли то, что он услышал, сказал мексиканец. И после быстрого анализа сказанных слов его лицо в миг побагровело. Он постарался избежать взгляда с ним, однако всё равно отреагировал на поступившее предложение с интонацией, сигнализирующей, что оно его крайне смутило. — Что ты такое говоришь? Нет уж! То есть... Я... Ты... Э... Нет... — Мигель рассмеялся, такая реакция Хиро его всегда умиляла. — Совместное купание... Довольно шустро... — сказал он почти неслышно. Боже, они были парой маленьких дурачков. — Ты такой же красный, как и моя любимая толстовка, ха-ха, — он громко засмеялся и продолжил разговор, — но мы с тобой дети, и... Это не будет выглядеть странно, если мы вдвоём голые примем душ, — ответил он вполне естественно и спокойно. — Неужели ты никогда не купался вместе с Тадаши в детстве? — с большим любопытством спросил младший. В его случае было нормально, что в детстве он иногда делил ванную с одним из своих двоюродных братьев, и для него это было обычным делом. Так было веселее. Хотя это было уже давно, когда он был ещё совсем ребёнком. А Хиро думал: «Ведь это не то же самое». — Нет... Это ненормально... Ладно, когда мои родители... погибли, мне было три, и Тадаши заботился обо мне, но недолго... в пять лет я уже прекрасно справлялся сам, — он гордился своей самостоятельностью. В то же время ему вспомнились те приятные моменты из детства, которые он проводил вместе со своим братом, своим любимым братом. Единственными людьми в мире, с которыми Хиро мог поговорить о Тадаши, были, конечно же, Мигель и тётя Кэсс. Латиноамериканец вселил в друга заразительную уверенность, рассказав, что именно произошло с его старшим братом. Время от времени случались такие разговоры, когда они обращались к воспоминаниям об умерших родственниках. Благодаря Мигелю Хиро научился не бояться смерти. Часть его поверила в то, что жизнь после смерти существует, а пока мы помним своих близких, они не покинут нас. Время шло, часы показывали три, поэтому мальчики решили, что принимать душ уже не было особого смысла. Однако их желудки настойчиво требовали сытной пищи. Они приготовили омлет, жаренные бобы, нарезали хлеб, который нашли в шкафчике. Также они разогрели несколько синхронизад* в микроволновой печи и выжали апельсиновый сок. Они были детьми, но кулинарных навыков им не занимать. Японец сказал, что готовить легко, если следовать рецепту, а мексиканец был благодарен своей маме и бабушке за полученные навыки. Они хорошо провели время, уплетая приготовленные вкусности. Мальчики говорили о разном, многое было из разряда повседневности и не несло за собой большой смысловой нагрузки, но это не имело значения, ведь им было комфортно рядом друг с другом. Незаметно наступило шесть вечера. Они покушали и тщательно убрались на кухне, а затем посмотрели на часы. Полдня было потрачено впустую из-за позднего вставания. Но не время думать об упущенных минутах. — Ну... Что ты хочешь посмотреть? — спросил старший. — Ммм, что угодно, лишь бы тебе понравилось. Что-нибудь приятное, выбирай. Я не такой уж и привередливый. — Нет-нет, я вчера выбирал, теперь твоя очередь, — Хиро уверенно протянул ему пульт, не намереваясь менять решения. Мигель не знал что выбрать, он привык смотреть старые фильмы на видеокассете о некоем певце, которого теперь презирал. Но поскольку его парень был более чем настойчив, он понимал, что если скажет «нет» или «я не знаю», старший непременно возьмёт дело в свои руки и не отстанет, пока он не скажет что хочет посмотреть. Мигель не торопился озвучить свои пожелания, ведь он мог выбрать что-то, что могло не понравиться Хиро. Младший по-прежнему пытался придумать, что они могли бы посмотреть, чтобы развлечься. Вдруг где-то послышалась песня, которая ему очень понравилась. Вероятно, она донеслась из машины, проехавшей мимо с включёнными на полную громкость колонками. — ЗНАЮ! — закричал он с большим энтузиазмом. — Устроим караоке! Почему бы нам не спеть? — он волнительно, с маленькими искорками надежды в глазах посмотрел на старшего. Последнего не сильно воодушевило такое предложение. Он никогда не пел перед публикой, и тем более перед своим парнем, который был прекрасным певцом. — Я не уверен... — откровенно сказал японец. — Но ты сказал, что мы будем делать то, что я захочу, и я хочу сделать это... ну давааай, — настаивал младший, параллельно сокращая расстояние между ними. — Нет, я ужасно пою, и ты это знаешь. — Но мы одни, — сказал он игривым тоном. — И кроме того, ты поёшь неплохо, по крайней мере лучше многих моих одноклассников. — Не пытайся меня переубедить, — твёрдо сказал старший, скрестив руки на груди. — Какой ты скучный... — проворчал Мигель. — В таком случае... Может мне лучше поискать кого-нибудь, кто такой же музыкант, как и я... Кого-то похожего на бабушку Имельду или дедушку Гектора, — продолжил он с намерением разозлить мальчика. Чем дальше, тем сильнее закипала кровь в жилах Хиро. Он не мог смириться, что его любимый музыкант будет ещё с кем-то, кроме него. — Что ж, если ты предпочитаешь проводить время с малышнёй, которая не знает таблицы умножения, законов физики и основных законов алгебры, не смею препятствовать, — старший защищался как мог. — Меня никогда не интересовал твой блестящий ум... Хиро Хамада, — это задело гордость юного учёного. Между ними вот-вот мог вспыхнуть спор, который поначалу не воспринялся всерьёз и казался просто игрой. Но чем больше они углублялись в дискуссию, тем сильнее разгорались искры гнева. — А как насчёт того, что когда ты чуть не завалил урок по математике, я взялся помогать тебе? А? — полуазиат принял атакующую позицию. Как он посмел обесценить то, что он для него сделал? Мигель молчал, пытаясь найти возражение на аргумент, поступивший в его адрес. Он решил ещё больше раззадорить оппонента и продолжил провоцировать его. — Ну... Ну... Я мог бы попросить Хуана, чтобы он помог мне, но я попросил об этом тебя, потому что знал, что ты будешь ревновать, —Хуан не был кем-то особенным в истории Мигеля. Просто одноклассник, почти друг, который очень хорошо разбирался в точных науках и естествознании. Но было очевидно, что мексиканец с родинкой над губой попросил о помощи Хиро потому, что на тот момент они были лишь друзьями, и ему хотелось провести время наедине с человеком, который ему нравится. — Я ревную тебя? Нет, конечно. Как я могу ревновать тебя, если я знаю, что никто другой к тебе не приближается? В тебе нет никакой привлекательности, — озлобленно произнёс старший и нахмурился. Действительно, довольно трудно контролировать себя, особенно если речь заходит о выражении своих эмоций. Вдобавок, смуглолицый задел его за живое да и ещё упомянул в диалоге постороннюю персону. Такие словесные атаки, практически беспрерывно следующие одна за другой, любого могут подавить и разозлить. — О... — Мигель помрачнел, услышав последние слова. Он не был уверенным в себе ребёнком, это очевидно даже из того простого факта, что поначалу ему не удавалось отстоять свою позицию о мечте стать музыкантом перед собственной семьёй. — Это... Это было грубо... Если ты говоришь, что во мне нет никакой привлекательности, то почему я твой парень? — В мыслях ребята задались вопросом, как они дошли до этого. До такого раздора. Если они и ссорились раньше, то такие ссоры можно было вполне назвать «нормальными». Короткие дискуссии, помогающие выяснить, кто прав. Или Мигель просто просил, чтобы Хиро был с ним чуть добрее и мягче. Повисла прозрачная тишина. Они спорили, как дети в начальной школе, слепо, без явной и обоснованной причины. Младший Хамада тяжело вздохнул, слегка прокряхтел и потёр лицо руками, не поворачиваясь к другому мальчику, в глазах которого читалась растерянность. — Извини... — выпалил наконец юный учёный, — я не знаю, почему я это сказал, но точно не из-за того, что ты начал подшучивать надо мной... — Он опустил голову и через несколько секунд повернулся, чтобы посмотреть в глаза своему драгоценному мексиканцу, пытаясь выдавить из себя хотя бы лёгкую улыбку. Ему было стыдно. — Ммм... Ты разозлился, потому что не умеешь петь, — Мигелю удалось не захохотать со всей силы, но тем не менее он улыбнулся. Возможно, его слабой стороной, как и любого мексиканца, было то, что ему очень легко ко всему относиться с юмором, в дополнение он испытывал маленькое наслаждение, ведь у него получилось раздразнить другого. После этого вновь наступила тишина, но когда они решили её нарушить, двое мальчишек засмеялись так, что их, вероятно, было слышно в самых отдалённых уголках планеты. Они и сами понимали, что даже в таких ситуациях глупо было бы взять в руку стакан с водой и швырнуть его в обидчика через всю комнату. — Ну, если это то, что ты хочешь... Я покажу тебе нечто противоположное, — улыбнулся старший с некоторым высокомерием и слегка отвернул голову. Он не любил проигрывать, по крайней мере, когда другой бросал ему вызов. Хиро вошёл в гостиную и включил магнитофон, затем достал с одной из полок ящика два микрофона, которые подключил и правильно откалибровал. Затем он подключил свой мобильный телефон к одному из динамиков, а кабель к телевизору, который находился в той же комнате. Мигель был поражён, насколько многофункциональным может быть одно устройство. Он не привык к таким технологичным вещам, ведь всё, что у него было, это телевизор и видеокассеты. Затем Хиро взял один из микрофонов и протянул его младшему. — Давай, чего ты ждешь? — сказал немного настойчиво мальчишка с непослушными волосами. Со своей стороны юный Ривера пребывал в растерянности, он не думал, что первый воспримет слово караоке так серьёзно. Тем не менее, он взял микрофон и уже хотел начать, но в голову не приходило ни одной хорошей песни. Недавно он услышал одну не очень известную композицию, но текст которой крайне воодушевил мексиканца. — Сначала я хочу спеть вместе с тобой! — сказал он, протянув руку ближе к экрану. — Ладно... Но больших надежд не возлагай... Я знаю песню? — с интригой спросил другой. — Не думаю, но надеюсь, тебе понравится, — он подошёл к телефону старшего и остановил плейлист на желаемой песне. Он искал такую, которая сопровождалась бы текстом, чтобы он был виден на экране телевизора. Младший вернулся к тому, кто был частью дуэта. Он нажал кнопку «play» и сразу же зазвучало музыкальное вступление. Ритм был вполне знаком Мигелю, подобные композиции мальчик любил петь сам и они часто звучали в его родной деревушке. Маленький мексиканец немного вздохнул и посмотрел на японца. Он запел. — Я хочу быть кем-то особенным в твоих глазах, на твоём пути... — Хиро с самого начала поразился, услышав, насколько мелодичен детский голос. Недаром Мигель с лёгкостью поступил в музыкальную школу. Старший решил продолжить песню, хоть и не знал, с какой интонацией читать следующие слова. — Хотя я знаю, что в нашем возрасте возможна только... детская любовь? — Хиро засомневался, правильно ли он спел и правильны ли слова, на его взгляд они были довольно... специфичны. — Давай теперь вместе! — сказал он, уставившись на партнёра с чувством волнения, которое читалось в его глазах. Он подал сигнал о начале и Хиро сосредоточился, стараясь успевать за Мигелем и ритмом песни.

Моё сердце маленькое, но я люблю тебя...

Детская любовь, любовь, такая невинная любовь,

Детская любовь, любовь, которая никогда не лжёт,

Детская любовь, любовь, такая внезапная любовь,

Детская любовь, любооовь, навсегдааа...

Они продолжили. Хиро пел, как умел, а Мигеля забавляла его реакция. Текст был довольно слащавым на вкус юного гения, но ему было приятно видеть, что его парень воодушевлён, настолько, что на секунду ему показалось, будто в какой-то момент Мигель слился с музыкой. И по какой-то странной причине в деревушке, где они оба жили, люди относились к ним как к детям. Это не было похоже на Сан - Франсокио, где в их возрасте они могли ходить и разъезжать по всему городу, гулять с кем угодно, и даже приходить домой после восьми вечера. Этот дуэт казался уникальным, словно время в эти моменты остановилось. Юный японец никогда не пел рядом с кем-то, он в принципе не любил петь. Помимо прочего, у него не было таланта и он не видел в этом развлечения. Но юный Ривера был там, рядом с ним, чтобы заставить его изменить свой взгляд на мир и увидеть всё вокруг в ином свете. В который раз. Они исполнили не только эту песню, мальчишки так воодушевились, что начали ставить музыку одну за другой, что в итоге принесло им ещё больше радости и удовольствия. Они соревновались друг с другом, сочиняли шутливые песни, подражали певцу. Ребята и представить себе не могли, что сегодня пение станет одни из самых развлекательных событий. Может быть, для младшего это и было уже чем-то привычным, но для Хиро это что-то неожиданное. Настал черёд старшего выбирать песню для своего парня. Смуглолицый внимательно посмотрел и увидел, что именно Хиро собирается петь... теперь он сосредоточенно слушал. — Смотри и слушай внимательно, я буду петь специально для тебя, даже несмотря на то, что мой голос не очень подходит для этого... — он слегка вздохнул прежде чем начать. — Дамы и господа! Сейчас я посвящаю эту песню самому красивому, дружелюбному и талантливому музыканту... мексиканцу, которого я когда-либо встречал за свою короткую жизнь, — он поклонился, как если бы стоял на сцене. Мигель не мог не покраснеть от сказанных слов. Полностью сосредоточившись на глазах старшего мальчишки, он искренне не понимал, как ему всегда удавалось заставить его вздыхать, как вздыхают без памяти влюблённые. Наконец, голос Хамады зазвучал, он старался петь настолько хорошо, насколько позволял талант.

Будешь ли ты трепетать,

Когда я коснусь твоих губ?

Засмеешься ли ты?

Прошу тебя, скажи мне!

Согласишься ли ты умереть

За того, кого любишь?

Примешь ли меня в свои объятия сегодня ночью?

Я могу быть твоим героем,

Я могу поцелуем прогнать твою боль.

Я всегда буду рядом с тобой,

Ты умеешь удивлять.

Таков фрагмент песни, и по причине лучшего знания языка Хиро было проще её исполнить. Это была песня, идеально отражающая чувства, которые он испытывает к Мигелю, и потому каждый раз, когда он её слушал, так или иначе, он непременно вспоминал смуглолицего мальчишку. Последний, по правде сказать, не совсем понял язык, на котором спел Хиро, он не настолько хорошо владел иностранным. Поэтому, когда старший закончил, мексиканец действительно не знал, что ответить. — Это было очень мило... Но я ничего не понял, ха-ха, — он слегка сгорбился и почесал шею. Ему было совестно, что единственную песню, которую парень посвятил ему, он не смог понять из-за языка. — Я знал, что ты не поймёшь, — сказал Хиро с нескрываемым превосходством. Возможно, он не хотел, чтобы Мигель знал, сколько вульгарностей он только что пропел своему нынешнему партнёру. Так что старший был доволен. Другой же так и остался в неведении с нулевым пониманием смысла текста. — Мне не кажется это честным! — он вскочил, чтобы добиться справедливости и заставить другого раскрыть истинное значение слов, которые он только что услышал. Они продолжали свою «полудискуссию» несмотря на то, что плеер уже успел автоматически переключиться на другую песню, которая зазвучала немного громче. Параллельно они услышали гулкие стуки в дверь квартиры Хамада. Оба мальчика прекратили спорить. Они обменялись взглядами, мысленно задав друг другу вопрос, кто это может быть в полдевятого вечера. Да, время снова пролетело незаметно. Удары во входную дверь продолжались, каждый раз становясь всё более интенсивными и настойчивыми. Мигель был немного напуган. Он не знал, кто это мог быть, но ... он воображал худшее. Хиро встал напротив двери и отодвинул Мигеля за себя. Он заглянул в глазок и увидел человека, которого уже встречал. — Тц... Чёрт, — произнёс старший с большим недовольством. — Что? Кто это? — спросил другой. Это... Соседка, — он серьёзно подумывал о том, чтобы не открывать дверь ни под каким предлогом, но настойчивость со стороны другой персоны продолжалась, поэтому у него не оставалось выбора. Хиро хотел, чтобы их перестали беспокоить. В итоге японец повернул ручку и увидел перед собой «прелестную» соседку. — Да? — с некоторым страхом спросил мальчик с растрёпанными волосами. О, его соседка. Она была ни больше ни меньше озлобленная старуха, которая периодически делает жизнь Хиро невыносимой. Она всегда жалуется, что: «Соседи сильно шумят», «Соседский кот залез в мой дом», «Соседский мальчик поздно приходит домой», «У соседей до ночи горит свет», «В соседнем доме постоянно стучат молотком»... Соседи то, соседи другое, и так до бесконечности. Она ни на секунду не позволяла спокойно вздохнуть ни Хиро, ни его тёте. Они давно пришли к выводу, что, возможно, она так ведёт себя, потому что много лет назад её муж покинул её вместе с иностранкой, имевшей азиатские черты лица и, судя по всему, по этой причине она ненавидит мальчика. Такие сведения были услышаны однажды, когда соседка открыто жаловалась всем подряд, рассказывая кое-что о своём не самом счастливом прошлом. — ВЫ СЛИШКОМ СИЛЬНО ШУМИТЕ! — восклицание эхом пронеслось по всему дому. Мигель вновь вздрогнул. — Хорошо, мисс... Успокойтесь. Мы ведь слушаем музыку на умеренной громкости. — Вы не даёте мне спать. Выключайте всё сейчас же, — настаивала старушка, указывая пальцем вглубь дома, как будто бы знала, где находится магнитофон. — Но сейчас половина девятого, кто в такое время ложится спать? — возразил Хиро, вновь готовый вступить в спор. Похоже, это была не лучшая идея. — Вот так ты уважаешь старших, сорванец? Я сама решаю, когда наступает время спать, — эта бедная старуха на склоне лет, ей явно не пойдут на пользу долгие и нервные вечерние похождения. — Позвони своей тёте Кассандре, я скажу ей, чтобы она лучше воспитывала своего нахального мальчика китайца... В подобные моменты юный Ривера всегда удивлялся. Соседствовать с такими людьми были для него не в новинку, однако он был благодарен своей бабулите за то, что она никогда не сердилась настолько сильно и... иногда даже сама пыталась как можно скорее решить возникшее разногласие. — Эмм, мою тётю, для Вашего сведения, зовут Кэсс, а не Кассандра. — Это то же самое! — Эмм, как я уже сказал, моя тётя... Она не может прийти сейчас, поскольку уехала в столицу Мексики... Мехико, кажется? И ей не удастся уделить Вам время прямо сейчас, — он улыбнулся, считая себя победителем. Но Мигель знал, что это не лучший ответ для старухи, проживающей в такой местности и такой стране, как его. Они пропали – первая мысль, пришедшая в голову. — Так вы здесь только вдвоём? НЕПРОСТИТЕЛЬНО! Упаси Бог, чтобы два маленьких мальчика находились в квартире одни и занимались не пойми чем! Вы наверняка пили, или ещё хуже – курили! Пресвятая Мадонна! Остановите преступников! — она указала на них обоих, стоящих неподвижно в коридоре с вытянутыми от удивления лицами и не понимающих, как действовать дальше. Мальчики посмотрели друг на друга . «Она сумасшедшая» — пронеслась одинаковая мысль у них в головах. Злость овладела старшим. Эта старуха посмела оскорбить не только его самого, но и его тётю. — Я найду владелицу дома, я выскажу ей всё! Не могу поверить, что Кассандра оставила этих бандитов одних. Что они могли сделать? Хиро беспокоился о происходящем. Он переживал, ведь он дал слово тёте, которая находилась так далеко, что позаботится о доме и о себе. Он обещал. Кроме того, хозяйка помещения была довольно серьёзной, апатичной дамой, также озлобленной несчастьем, произошедшим в её жизни, и мальчик понимал, что после такого скандала Хамады лишатся своего жилища, не успеют они и глазом моргнуть. Да, они растерялись. Они уже отчётливо представляли, как их будут ругать не только эти две сеньоры, но и тётя и ... О нет, даже семья Мигеля. Всё погрузилось в хаос, но вскоре рядом появился ангел-спаситель в образе старшеклассницы. — Бабуля! Что ты здесь делаешь? — это была девочка примерно четырнадцати лет, с каштановыми волосами зачёсанными в хвостик и светлой кожей. На ней было белое платье, а на голове – розовый ободок. — Леонор! Ничего mi'jita**, я хочу проучить этих негодяев и поставить их на своё место, — старуха гневно посмотрела на обоих мальчиков, которые, в свою очередь, выглядели весьма удивленными при виде этой сцены. От перевозбуждения они сбито и нервно дышали. — Хиро? — девчонка узнала старшего мальчишку. Леонор, внучка соседки, время от времени приходила к ней, чтобы принести хлеб, фасоль или что-нибудь ещё необходимое. Поэтому она не раз была свидетелем того, как японец становился жертвой едкого юмора её родственницы. Вместе с этим девочке хотелось узнать его получше. — Привет... Леонор... — поздоровался парнишка в синей толстовке без особого оживления и без особой уверенности, что у него остался малейший шанс не быть выгнанным на улицу. — Как дела... — последовал за ним Мигель. Всё было... неловко. — Ох! Бабуля, посмотри, сколько времени, твой сериал уже начался, если не поторопимся, то не увидим, поженятся Мария Изабель и Хосе Эммануэль или нет! — настаивала девочка в белом платье. — О, и правда — ответила старушка, вспомнив последние события, произошедшие в сериале. — Пойдём, пойдём. Иди впереди, я сейчас принесу тебе какао, — ласково сказала девчонка. Ребята лишь со стороны наблюдали за всей этой сценой, ожидая скорейшего разрешения их проблемы, и вот как это было. Соседка — ненавидимая Хиро — медленно зашагала в сторону своего дома, полностью забыв о только что вспыхнувшем скандале. Разговор со старушкой оказался пустой тратой времени. Хиро, заглядевшись, немного встряхнулся и поблагодарил свою героиню. — Уфф, спасибо тебе, ещё раз. Если бы не ты, мы бы остались без жилья, — вздохнул он с облегчением. — Всё в порядке, я знаю, что моя бабушка невыносима, — она закатила глаза и ненадолго замерла, вспомнив, что с ними был ещё маленький мексиканец. — Кто это, Хиро? — спросила любопытная девчонка. — А... Это Мигель, мой ... мой... — и снова эта неуверенность, застывшая в воздухе. Каждый раз, когда они знакомились с кем-то, у них возникала дилемма: мальчики говорили, что они всего лишь друзья, дабы не появилось никаких неприятных слухов в такой маленькой деревушке. Их отношения по-прежнему были в секрете, и странная пустота оставалась внутри обоих из-за того, что они не могли быть искренними. — Это мой лучший друг... Он пришёл провести выходные со мной, но поскольку, по словам твоей бабушки, мы очень громко слушали музыку, мы влипли в такую историю. «Лучший друг». Мигель ещё никогда не испытывал такой сильной боли в груди от того, что его представили таким образом, даже когда им приходилось так говорить. Те эмоции, что отразились на его лице, не ускользнули от внимания девочки. Она сразу заподозрила, что между ними было что-то странное, также ей показались подозрительными паузы, с которыми Хиро представил Мигеля. И Леонора не ошибалась. — Понятно. Что ж, я пойду, а то бабушка начнёт кричать на меня, что я задерживаюсь... Ну, — она подняла плечи, — приятно познакомиться, Мигель, — и попрощалась, не придавая ему особого значения, а затем посмотрела на японца и легонько взяла его за запястье, заметно приблизившись к нему. — Теперь с тебя должок, Хиро. Как насчёт прогулки по парку, только ты и я? Не отвечай мне сейчас, подумай об этом. Увидимся, — сказала она в конце, поцеловав гения в щёку и подмигнув ему. Она направилась в том же направлении, что и её бабушка, и вскоре скрылась из вида. Всё произошло так быстро, что мальчики не успели среагировать. Точнее, только старший. Как только дверь снова закрылась, японец пришёл в себя. — Ах да, музыка, — он подошёл к магнитофону и выключил его, отсоединили телефон от динамика. Атмосфера стала немного напряжённой, но старший не знал, почему. — Хиро? — мексиканец тихо позвал его. — Да? Спрашивай, — он повернулся и посмотрел с любопытством на другого. — Ты и... Эта девочка со светлой кожей, которая ушла... Вы давно знакомы? — спросил Мигель напрямик. Для него было бы обычным делом пошутить или разыграть сценку ревности, но говоря о чём-то серьёзном, он прекращал быть таким, так как прекрасно знал, что Хиро не принадлежит ему. Но, говоря откровенно, очень умный, привлекательный иностранец с загадочным, непривычным темпераментом был лёгкой мишенью для девушек, особенно для тех, которые хотели попробовать чего-то «экзотического». — Что-то в этом роде. Скажем так, я часто встречаюсь с ней, когда она приходит в гости к своей бабушке. Ещё она несколько раз помогала мне избавиться от неё, — ответил он кратко. — Мне кажется… Ты ей нравишься… — внезапно сказал юный музыкант, немного сжавшись и вцепившись свободной рукой в своё предплечье. — Пффф ... Не говори ерунды, как я мог ей понравиться? — он сделал жест рукой, подразумевавший, что возможность была нулевой. — Серьёзно, я видел это, я видел, как она смотрела на тебя... И как она прощалась с тобой, как она вела себя с тобой... Не обязательно быть очень наблюдательным, чтобы понять это... — он продолжал настаивать. — Ммм... Хорошо, но даже если я ей нравлюсь, какое это имеет значение для меня? — если честно, он был абсолютно равнодушен к тому, нравится он кому-то или нет, то есть, он не любил, когда человека судят исключительно по внешнему облику, как это часто с ним бывало. Во время своего пребывания в Санта-Цицилии, а также во время поездок в столицу штата, девочки постоянно бегали за ним, надеясь завоевать, но его угрюмый характер, периодически проявлявшийся ещё острее, чем обычно, позволял ему держать их на расстоянии. Самым главным для него был университет и проект. Не для того он приехал в Мексику, чтобы искать себе спутницу. — Но ведь она очень красивая, — что-то печальное проскользнуло в его голосе. Он много раз сожалел, много страдал, много терпел из-за того, что был мальчиком, а не девочкой, с которой мог быть Хиро. Может, тогда всё было бы проще и ему не пришлось бы бояться, что скажут в его деревне, в его семье. Однако наряду с чувством печали было лёгкое чувство досады и ревности из-за того, что кто-то посмел приблизиться с такой нежностью к ЕГО парню. — Ну нет... Она просто симпатичная, у неё красивые волосы... —осторожно прокомментировал он, убирая микрофоны на полку. —Ага! Всё-таки она тебе нравится, — Мигель посмотрел на него с осуждением, состроив гримасу. — Что? Нет! Конечно нет, агрх ... Это просто её волосы, и не более, неужели только из-за этого ты решил, что она мне нравится, — Хиро пытался защищаться, он действительно не видел ничего чудесного в этой девчонке. А что касается волос, то он просто вспомнил о своей дорогой подруге из Сан-Франсокио, у которой были, пусть и другого цвета, но такие же длинные и шелковистые волосы. — Ага, — он всё ещё смотрел на него с недоверием. — Ладно... Я всегда думал, что тебе было бы лучше с девушкой... Если б только я был ею... — избегая взгляда, Мигель в изнеможении упал на диван. Хиро был удивлён словам младшего, это был первый раз, когда он показал ему эту грань своих мыслей. Прозвучал тот самый утопичный сценарий, в котором им не пришлось бы бороться за свои отношения с теми, кто бы потенциально им противостоял, будь один из них девушкой. Но старший никогда не видел, чтобы другой настолько переживал из-за того, что не был девушкой, или слышал, как он говорит, что ему якобы было бы лучше с ней. Преодолев охватившее его беспокойство, Хиро приблизился к Мигелю и сел рядом с ним. Он медлил, не зная, какие слова подобрать, чтобы ободрить младшего. — Послушай... Знаешь... Ммм... Я... — он слегка запнулся, не решаясь продолжить. Юный гений не был уверен в своих словах, но одно было ясно: он хочет подбодрить своего маленького музыканта. — Я не мог бы встречаться с девушкой, какой бы красивой, милой, умной она ни была. Знаешь почему? — он обернулся к младшему, ожидая ответа. — Потому что... Ты гей? — ответил он, опустив голову вниз и не поворачивая её к старшему. После этого Хиро мысленно дал себе пощёчину. — Конечно нет, дурачок... — сказал он с досадой, а затем стал пододвигаться ближе и взял мексиканца за подбородок одной рукой, чтобы тот повернулся и посмотрел ему прямо в глаза. — Я не мог бы встречаться с кем-то другим, ведь я влюбился в тебя не потому, что я мужчина или женщина... И мне не важно, кем ты являешься. Правда в том, что такой человек, как ты, не имеет себе равных в этом мире. И второй раз за день в душе Мигеля взрывается фейерверк. Эти слова были так драгоценны для него, что его глаза сразу же наполнились маленькими слезинками. Что он сделал, чтобы заслужить такого человека в своей жизни? Мексиканец тотчас бросился в объятия старшего и повалил его на диван, таким образом оказавшись сверху. — Ауч! — старший стукнулся головой о подлокотник дивана. — Извини... — только и успел сказать младший. Прошло всего мгновение, и Хиро начал целовать другого. Они были настолько близко, насколько позволял нынешний момент. Поцелуй был мягким, но постепенно становился глубже, а их движения − плавнее, до тех пор, пока тот, у кого была светлая кожа, не провёл рукой под майкой другого. Мигель немного вздрогнул, но позволил ему исследовать себя под одеждой. Хиро неспешна ласкал его спинку, начиная делать это в такт ритму их дыхания. Они остановились, чтобы перевести дыхание. Кажется, пора.