Он — моя тень

Мало того, что проснулся в каких-то ебенях, так ещё и с дикого похмелья. Да не могли они с пацанами выпить столько, чтоб на следующий день боль в голове отдавалась даже в пятках. Отсюда напрашивается вывод, что Антон решил, что пара банок пива — слишком мелко для такого крутого парня, и отправился пить в другое место. Где и с кем — ему даже знать не хотелось. Одна только картина, вставшая перед глазами сразу после пробуждения заставляла задуматься над тем, чтобы попросить Диму привязывать его на ночь к кровати, перед этим накачав транквилизаторами. Это уж чтоб наверняка. Поморщившись от лёгкой головной боли(благо три таблетки болеутоляющего помогли), Шастун достал пачку сигарет. Как только никотин попал в лёгкие, стало легче. Немного, но уже ничего. Почти на все пары он опоздал, но почему-то пришёл к началу последней, теперь неопределенно топчась на месте возле здания университета. Парень уже отписался парням, заверяя, что сможет добраться до квартиры самостоятельно, а не так как в прошлый раз "Серый, бля, здесь какие-то кресты и мужики голые; я в душе не ебу, какой это город или, мать его, страна". Сказал, что в универе его можно не ждать, получил вялое одобрение со стороны друзей и со спокойной душой отправился на поиски дома. А сейчас, спустя всего каких-то пять часов, стоял возле университета, не понимая, на кой чёрт вообще припёрся вместо того, чтобы отсыпать положенные часы. Скорее всего, здесь сказалась совесть и ответственное отношение к учёбе. Как будто заверить себя хотел, что, всё-таки, пошёл в университет, а не забил. А толку? Стоит уже минут двадцать, ожидая, когда закончится пара. Хотелось увидеть друзей и спросить, не устраивал ли он сцены, после которых придётся извиняться. И хотелось лично убедиться, что с Позовым и Матвиенко всё в порядке. Да, он был более чем уверен, что он не тронет пацанов, но зная вспыльчивый характер армянина и до отвращения мерзотную натуру самого себя, не мог не ставить под сомнения эту самую уверенность. И нахуя? Вот чего ты добился тем, что выпил чуть ли не годовую мою норму, отправившись хуй знает куда, а затем ещё заставил меня самого возвращаться обратно? Сделал затяжку, глядя на серое небо. А в голове тишина. Отлично, я ещё и разговариваю сам с собой. Шизофреник, блять Антон всё же решил зайти в здание. Лучше, чем стоять под холодным ветром, разглядывая недовольные лица прохожих. Подождёт в столовке или ещё где. Осталось то всего навсего минут тридцать. Посидит, соберёт в кучку мысли, потом разберёт по полочкам, думая, как дальше то жить эту жизнь. Может, поговорит сам с собой. Нет, бред. Я что, псих какой-то? Отрицательно покачал головой, а затем несильно ударил себя по лбу, ойкая от отозвавшейся боли. Точно псих. Просидев на подоконнике минут пять, решил, что ещё двадцать пять не осилит. Так что либо в столовку, либо... Наспех поправил волосы, выпрямил складки на серой толстовке и, натягивая лёгкую улыбку на лицо, постучал в дверь, не ожидая разрешения, заглянул внутрь. — Павел Алексеевич, здравствуйте, — Шастун так и замер у порога, одной рукой сжимая ручку двери. Машу вать, он настоящий! На диване, вальяжно откинувшись на спинку, сидел Арсений, сложив руки на груди. Чёрные узкие джинсы, отлично сидящие на ногах и тёмно-синий пиджак поверх белой футболки. Он с интересом рассматривал замершего на пороге парня. Антон почувствовал, как по телу пустили едва заметный ток и дёрнулся, прижимаясь спиной к стене. Мужчина усмехнулся уголками губ, останавливая взгляд на зелёных глазах. Это же он вчера пялился на меня. Этот грёбаный Аполлон А ты пялился на него А что я, по-твоему, должен был делать?! Послать на хуй Иди на хуй Вот и поговорили Вот и заткнись Шастун пару раз моргнул, поджал губы, сдерживаясь от того, чтобы не закатить глаза, и вновь перевёл взгляд на брюнета. Арсений чуть прищурился, замечая мгновенно меняющиеся эмоции на лице парня, продолжая молчать. Антон неловко потоптался на месте, потупившись в пол. Почему-то он почувствовал себя жутко неуютно под пристальным взглядом голубых глаз. Захотелось срочно покинуть помещение, а лучше всё здание, наплевав и на Павла Алексеевича и на друзей. — Я... Павел Алексеевич... Пойду, наверное...— мысленно дал себе оплеуху, краснея. Как же это жалко звучало. Удивительный долбоёб Уже развернулся, приоткрывая дверь, и даже наполовину вышел. — О, Шастун! О, Боже, нет Да Павел Алексеевич показался из-за второй двери, находящейся в самом кабинете. Он широко улыбнулся, подлетая к студенту и, схватив того за руку, буквально вытащил из коридора. — Ты чего как неродной? Проходи, садись, — Добровольский кивнул в сторону дивана, на котором сидел Арсений, — Чаю будешь? Можно не надо? — Нет, я...— он покосился на Арсения, который уже не смотрел на парня, что-то печатая в телефоне, — В общем, меня там ребята ждут, — вышло не очень убедительно, но как уж есть. К Павлу можно зайти и в другой день, когда здесь не будет всяких странных подозрительных личностей, так бесстыдно разглядывающих бедных маленьких детей на улице. И ничего, что это двухметровый двадцатилетний (почти) студент, у которого в шкафу не то, что скелет, а целый склеп хранится. — Так пара же не закончилась ещё, — нахмурился, — А ты, кстати, чего не был? Хотел после учёбы тебя к себе затащить, но Матвиенко сказал, что ты на больничном, — весело сообщил, выделив последнее слово. — А, ну да. Так мне это, — да, десять, мать его раз, — лучше. Вот и решил к вам, — кривая улыбка тоже улыбка. Антон и сам знал, что все последствия вчерашнего вечера, ночи и утра сейчас весело разукрашивали его лицо. — Ага, лучше. Ладно, радость моя, давай чаем напоим тебя, — за спиной послышался многозначительный кашель, — Ах, да. Знакомься, — он отошёл чуть в сторону, открывая взору Попова, который практически весь их диалог наблюдал за подростком. Ёбаный стыд — Арсений Сергеевич Попов, преподаватель физики. Думаю, вы не встречались раньше. Он работал в другом корпусе университета, — это, получается, совсем другое здание, — преподавая физику у ИМИТиФ*, а теперь вот к нам перевёлся. Арсений кивнул, подтверждая слова Паши. — А тебе, Арсений Сергеевич, этот персонаж уже знаком. Шастун, — и растянул губы в довольной улыбке, — Помнишь, я рассказывал? Арсений подался чуть вперёд, опираясь локтями о колени. Антон старался смотреть куда угодно, только не на мужчину, который, в свою очередь, наоборот, не отрываясь наблюдал за студентом, вызывая тем самым ещё больший дискомфорт. Да ты заебал нервничать. Шаст, что за хуйня? Заткнись, просто заткнись А ты, блять, выдохни — Так ты тот самый Шастун, который под руководством Паши победил на всероссийской олимпиаде по литературе? — Антон мысленно вздрогнул, возвращаясь в реальность, и перевёл взгляд на преподавателя литературы, с лица которого до сих пор не сошла довольная улыбка, — Павел Алексеевич говорил, какой ты способный парень. Ты, кстати, его любимчик, — Арсений усмехнулся, протягивая руку для рукопожатия. Антон, на миг замявшись, ответил, обхватывая протянутую ладонь. Рука Арсения тёплая, когда Антона, ещё после улицы, практически ледяная. — Паш, чай. Шастун разве что не трясётся от холода. — Да-да, сейчас, — торопливо ответил преподаватель, оборачиваясь к Антону, — Ты пока присаживайся. Антон всё же сел на диван рядом с Арсением. После короткого мысленного диалога с самим собой стало легче. Ведь и правда, чего это он? Всего лишь по воле судьбы встретил мужчину, с которым они успели поиграть в гляделки. Антон тогда ещё разглядывал его, оценивая. И эта оценка была явно не в пользу Шастуна. Красивый. Даже слишком. А, спрашивается, он то что пялился? Наверное, Антон выглядел нелепо со своими длинными конечностями, высоким ростом, в бесформенной толстовке на фоне остальных студентов. Ладно, неважно. Пялился и пялился, чё бубнить то? — Шастун, — Арсений весело улыбнулся, переводя внимание подростка на себя, — Имя то у тебя есть? — Антон. Хуитон — Антон, значит, — Арсений кивнул, перехватывая на мгновение взгляд парня, который тут же опустил глаза в пол, а затем посмотрел на Пашу, который резво разливал горячую воду по кружкам, — Ты же сейчас на втором курсе? — Да. — Как тебе учёба? — Да нормально. Справляюсь, вроде. — И как ты умудрился заболеть в первый же день? — в голосе уже явно слышалась усмешка, а Арсений всё смотрел, что начинало немного раздражать. На холоде сосал Арсений удивлённо изогнул брови, забывая, о чём хотел спросить. Оказывается, студент со своими причудами. И, да, по выражению лица Антона он понял, что тот неосознанно произнёс это вслух. — Вот как, — мужчина всё же не сдержал смешка, разглядывая, как глаза Шастуна округляются, — Ну, ты поаккуратнее с этим, — уже явно издевается. А до Антона наконец доходит. — Вот и чай, — Паша протягивает кружки обоим, — Шастун, ты чего такой красный? — смотрит на Арса, который лишь пожимает плечами, стараясь подавить улыбку, которая так и норовит появиться на лице, заставив студента краснеть ещё сильнее. Паша недоумённо разглядывает обоих, хмыкает. Парень тем временем утыкается в кружку, мысленно проклиная самого себя. Не понимает, почему ведёт себя так, не понимает, от чего так неловко. Делает большой глоток, прикусывая язык. Горячо. Но виду не подаёт. Облегчённо выдыхает, когда Павел Алексеевич начинает говорить об учёбе, прошедших каникулах, книгах. Антон поддерживает беседу, но всё равно чувствует себя не так свободно, отвечая чаще всего односложно. Арсений почти не вмешивается в диалог, спокойно распивая горячий напиток и думая о своём. Остальное время они так и не заговаривают друг с другом, да и этого желания у Антона не возникает. Попов лишь кивает на его "до свидания", которое парень послал скорее Паше, чем обоим.

***

— О, Шаст! — Серёжа широко улыбается, удивлённо вскидывая брови, — А мы думали, ты только к вечеру появишься. Парень строит кислую мину, вновь вспоминая неприятнейшую утреннюю историю. И ведь не избежать теперь подколов друзей — придётся терпеть. Но спасибо и на том, что рассматривают это всё с юмором. — Привет, Тох, ты как? — Позов положил руку на плечо, разглядывая лицо товарища, — Выглядишь, на самом деле, не так плохо, — всё же попытался приободрить парня, но Антон видел себя в зеркало, так что поддержка только подпортила настроение, которое итак грозилось сдвинуться на отметку "фигово". — Рад вас видеть, пацаны. Только не спрашивайте, где я проснулся, всё равно не скажу, — Позов с Матвиенко переглянулись, хитро улыбаясь друг другу, — Нет, пацаны, серьёзно, ну вот не надо вам знать, — постарался заверить их. Стыд то, мать его, какой. — Шаст, — как можно более серьёзно изрёк Дима, сжимая плечо друга, — Мы отсидели две пары физики, одну инженерной графики, только что вышли с правоведения. И если есть то, что предотвратит смерть вследствие переизбытка скуки и занудства, так это только твоя весёлая сказка, — для большей убедительности медленно кивнул, прикрыв глаза. — Ещё с тебя кофе за лекции, — подмигнул Матвиенко, намекая на кафе, где они, как раз, всё и обсудят. Антон вымученно простонал, проклиная себя за то, что вообще припёрся сегодня в университет. Мало того, что вынудили расщедриться на напитки, так ещё и этот Арсений, мать его, Сергеевич со своими чертовыми голубыми глазами.

***

В заведении было не так много людей, несмотря на то, что стрелка часов зависла над цифрой четыре. В основном студенты, беззаботно попивающие чаёк, пока что не беспокоясь о докладах, контрольных рубежах и сессиях. Парни выбрали отдалённый столик в углу помещения, располагаясь на мягких стульях и сразу же отправляя Шастуна за кофе. Он, послав каждому по уничтожающему взгляду, удовлетворённо отправился за напитками, понимая, что лекции ему всё же нужны. Да и против кофе в компании лучших друзей он против ничего не имел. Сейчас это как раз то, что было нужно. Просто расслабиться, отдохнуть, поболтать с Димкой и Серёгой просто ни о чём, выкинуть из головы всякие тревоги. Короче говоря, тихо-мирно посидеть. — Ну что, Тох, мы все во внимании, — хохотнул Серёжа, пододвигая к себе кружку горячего чёрного кофе. Брутальным парням — брутальные напитки. Диме, зная его предпочтения, Антон заказал эспрессо, а себе взял латте. Он вздохнул — не отстанут, пока не получат своё — сделал глоток ароматного кофе и начал рассказывать. — Вобщем, проснулся я от пиздец каких странных звуков. Я тогда даже ещё, кажется, трезветь не начал, потому что помню всё размыто. Открываю, значит, глаза — всё плывёт, почти ничего не видно. Я сразу на окна — завешены красными тряпками. Нихуя не понимаю, смотрю, — парни даже подались вперёд, внимательно слушая Шастуна, — А вокруг меня, в кружочке, блять, стоят на коленях люди в чёрных плащах и капюшонах, блять! — тут Дима подавился кофе, — Стоят, блять, на коленях и молчат! И я молчу! У меня тупо мозг отказал. Дальше смотрю — подо мной стол. Каменный. А сам я завёрнут в ёбаную простынь! Думаю, ну и замечательно, вот я и в очке. Первая мысль — в жертву меня приносят. Я как дал по съёбам — они вскочили и за мной, орут что-то, я нихрена не понял, молился Иисусу, чтоб не догнали. Чтоб вы понимали — я пьяный и в простыне. Вылетаю в дверь, сшибая какого-то мужика, а на выходе передо мной буквально вырастает женщина, протягивает мою одежду и говорит "Спасибо, что воспользовались нашими услугами, приходите ещё". Я знатно охуел тогда, но одеться осмелился только тогда, когда убежал на приличное расстояние. Дима открыл рот, собираясь что-то сказать, но так же молча закрыл. Серёжа пару раз моргнул, а затем взорвался хохотом, едва не скидывая кружку с кофе со стола. Смеялся долго, успокаиваясь, пытался что-то сказать, но начинал ржать по новой от своих же мыслей. Шастун героически выдержал выступающие от смеха слёзы друга, спокойно попивая кофе. — Тох, ты это, в бога веришь? — Матвиенко разразился новой порцией смеха на вопрос Димы, который тот задал предельно серьёзно, только подрагивающие уголки губ выдавали его весёлый настрой. — Поз, иди нахуй. Это я вам ещё про бомжей, вытаскивающих меня из мусорного бака не рассказал, — он усмехнулся, когда Матвиенко скатился под стол, продолжая смеяться уже там, а Дима всё-таки сдался, прыская в кулак. — Даа, Шаст, не удивлюсь, если ты однажды мне позвонишь из каких-нибудь Бакланьек и скажешь, что вышел замуж за тридцатилетнего мужика, с которым и проснулся в одной кровати. Антон фыркнул. Будто он сам горел желанием ранним утром убегать от каких-то сатанистов, а затем драться с бомжами. Нет бы посочувствовать, а они ещё и смеются. Всё, завязываем бухать, переходим на здоровый образ жизни: здоровая еда, здоровый сон и никаких сектантов и бомжей. Зарекаемая. Парень кивнул сам себе, откидываясь на спинку стула и почувствовал, как пачка сигарет протестующе упёрлась в живот. Видимо, рано зарёкся. — Антоха, если в следующий раз соберёшься потусить с новыми друзьями, меня не зови, — Серёжа, уже перестав смеяться, только весело улыбался. — Как скажешь, но ты бы отлично вписался со своим причесоном. Мне кажется, там так и отбирали людей, — ойкнул, получив пинок друга под столом, — Понял–понял, — примирительно поднял ладони вверх. — Ладно, пацаны, с вами весело, но долг зовёт, — Дима, до этого глядя в экран телефона, встал, отвечая на вопросительные взгляды друзей, — Срочное дело. — Беги-беги, Ромео, — Шастун хитро прищурил глаза, переводя взгляд на Матвиенко. — Катюхе привет! — крикнул уже уходящему Позову, получив в ответ краснеющее лицо Димы, который буркнул что-то на вроде "дурак" и скрылся за дверью. Будто не он им пару дней назад рассказал о своей девушке. Антон, продолжая посмеиваться, взглянул на оставшегося с ним друга. Улыбка исчезла с лица армянина, что он сразу же заметил. Серёжа неспешно допил свой кофе, откинулся на спинку стула, оглядев помещение, и только потом посмотрел на притихшего Шастуна. — Серый, ты если хочешь что-то сказать, то говори прямо, — не сдержался парень, примерно понимая, о чём пойдёт речь. Но Матвиенко лишь вздохнул, качая головой, — Серый, — уже более настойчиво повторил Шаст. — Тох, ты и сам всё прекрасно знаешь, — попытался отмахнуться, но, пару секунд поразмыслив, продолжил, — Это не может продолжаться вечно, — Антон поджал губы, впиваясь руками в остывшую кружку, — Он когда-нибудь вытворит такую хрень, из которой ты не выберешься своими силами. И ни я, ни Позов не сможем помочь, — армянин прямо посмотрел на вмиг поникшего парня, стараясь всё же вбить эту истину ему в голову. Антон знал. Конечно же, он прекрасно это знал. Но сделать ничего не мог. Когда-нибудь он пойдёт на дно. Неизменная истина. Подросток лишь надеялся, что не утянет за собой никого из ребят. Сейчас это лишь небольшие шалости, заканчивающиеся до безумия глупыми историями и смехом, но когда-нибудь он перейдёт черту. И Серёжа, и Дима говорили ему об этом. Да что толку? Каждый раз лишь виновато опускал голову, мысленно извиняясь перед друзьями. Они беспокоились, и он это видел. Но, чёрт, в последнюю очередь хотел втягивать лучших друзей в это дерьмо, в котором сам погряз с головой. А они тянули, вытаскивая его оттуда. И он был бы благодарен, если бы не знал, что всё бесполезно. Выхода нет. Точка. Конец. Можно только наблюдать за всем из зала, порою ставя всё на паузу и вставляя небольшие изменения в сюжет. — Тох, — тихо позвал Серёжа, видя искозившееся в сожалении лицо друга, — Ты только скажи, и я его... — Нет! — Антон испуганно дёрнулся, резко поднимая голову и глядя на парня, — Серый, не надо, всё впорядке. Я контролирую ситуацию. — Эта ситуация контролирует тебя, — ещё тише произнёс он, понимая, что разговор, как обычно, ни к чему не привёл. И даже знал причину, выход, но сказать вслух никак не решался, — Ладно, я не вправе что-то требовать от тебя. Просто знай, что мы с Позом рядом и всегда готовы помочь. Антон сжал губы в тонкую линию, чувствуя, как ком в горле не даёт нормально вдохнуть. Внутри бурлило мерзкое чувство вины, обостряясь в такие моменты, но никогда не затихая. Он всматривался в карие глаза, стараясь найти что-то, что не мог найти в самом себе, но видел лишь искреннее беспокойство и твёрдую решимость. Ты их не заслуживаешь — Ладно, я пойду. Если всё-таки решишь поговорить об этом, то я всегда готов выслушать, — Серёжа прервал зрительный контакт, встал и, уходя, ободряюще похлопал по плечу. Не заслуживаешь — Серый! — Антон вскочил со своего места, привлекая внимание пары посетителей. Матвиенко обернулся, — Спасибо, — друг кивнул, отвечая улыбкой, и вышел из кафе. В итоге мы все пойдём на дно А я буду тем, кто останется с тобой, как бы сильно ты не пытался убежать от этого