Он — моя тень

Осознание всего масштаба тупой ситуации снова и снова прокручивается в голове, отчего парень в очередной раз тянется к пачке сигарет. Нет бы жить спокойно, чтоб тебя никто не трогал, тихо-мирно, но нет же, нужно обязательно найтись человеку, который просто "Хэй, мне похуй на твою жизнь, но её то я и подпорчу". Нет, Антон совсем не был против Арсения. С ним было весело, пары мужчина вёл улётно, сильно не нагружал, но давал знаний по-максимуму, даже вот как-то откормил Шастуна... Но дело то не в том, какой Попов классный чувак, а в том, что этот самый мистер-харизматичность этого года с какого-то хрена решил разбавить свою скучную(нет) жизнь милой встречей с шизой Антона, поболтать с ним о бытовых вещах и распрощаться, оставшись лучшими друзьями. Это неимоверно злило и пугало, а чего больше — подросток и сам не мог определить. Злило, т.к. какого хуя? А пугало всё по той же причине. А если Попов, узнав обо всём, решит на правах преподавателя упечь Шастуна в психушку?.. И чёрта с два он докажет, что нормальный. Вот родителям сюрприз будет. Хотя, когда это ему стало интересно, что они подумают? Их это тоже никак не касается. Перестало, как только руки мальчика впервые коснулись крови. Так что нет-нет-нет. Извините, Арсений Сергеевич, но вход в шизу Антона только по билетам, которых, к счастью, нет. Ну в самом деле, не собирается же он пролезть туда через забор? Ну вот, поэтому Шастунишка отлично отыграет свою роль, а Антон-2 исчезнет из его жизни под весомым аргументом "Я сам сдамся в дурку, если ты хотя бы на 100 метров приблизишься к нему". Он мальчик умный, не стал спорить, да и нафиг ему не сдался Попов. Там чуть другие увлечения, далёкие от физики и литературы. Больше ближе к химии и больше к подпольной. Их же ничего даже не связывает, кроме одного тела на двоих. Ну, ещё Антон может слышать его голос в своей голове, но лишь в искажённой форме, когда реальная отвратительная сущность спит, а тот становится почти нормальным. Хотелось с кем-то посоветоваться, поговорить, но впутывать в это друзей было нежелательно, а больше то и нет никого. Павел Алексеевич? Да он и не знает, что его любимый студент больной на голову. Арсений Сергеевич? Вот как раз из-за него Шастун и ебёт себе мозг. Эд? Может быть, но опять же впутает человека из жизни его второй личности. Значит, сам, всё сам. Он мысленно матерится, туша уже третью по счёту сигарету. Идеи, как бы наиболее удачно всё построить, рушились одна за другой. Можно было бы просто подойти к физику, но что он ему скажет? Извините, я вчера сбежал, но это не значит, что все обвинения в мою сторону подтверждаются? Нет. Может, как бы случайно встретиться в универе, но опять же такая же херня. А если Попов продолжит настаивать на своём? Значит, надеваем на лицо самую невинную из имеющихся масок и... Импровизируем. Вот так вот. Тема с масками была далеко не в новинку. Каждый день приходилось прятать себя, подстраиваться под ситуацию, оправдываться, делать вид, будто бы жизнь бьёт ключом, улыбаться, шутить, веселиться. Эта роль жизнерадостного подростка настолько сильно въелась в кожу, что порой казалось, что в нём просыпается третья личность. Был бы целый набор: весёлый и яркий как солнышко Шастун, сгусток ненависти и высокомерия — Антон и третий, потерявшийся в себе подросток, который скрывается за теми двумя, боясь заглянуть в реальность, ведь он там никому не нужен. Есть хороший Антон, плохой Антон и он. А кто он — не знает никто. И сам не знает. Просто существует, бросаясь от крайности в крайность, выпивает до потери сознания, шатается по клубам, ныряет в море крови, наркотиков и криминала, а на следующий день пьёт с Димкой и Серёжей кофе, обсуждая предстоящую контрольную и только что вышедший фильм, благодарит Павла Алексеевича за шоколадку за чаем и слушает интересные рассказы из его бытовухи, непринуждённо улыбаясь. И всё, теперь самому не осталось и места, да и не нужно. У одного Дима и Серёжа, у другого Эд и Ира, а у него только растерзанное сердце, покалеченная душа и больной рассудок. Забавно выходит: скоро сам станет тенью самого себя. Так иронично. Может, не так уж и плохо. В конце концов, плакать точно никто не будет. А третий же всегда лишний. Самокопание всегда было одной из его развитых сторон. Почти любимое занятие, чего уж там. Если оно не доводит в конечном счёте до истерики, то почему бы и нет? Тем более сейчас он на улице, а это значит, что стены собственной квартиры не будут давить, и он не сойдёт с ума в конечном счёте. Нужно спокойно всё обдумать, взвесить и прийти к более-менее разумному решению. А делать это лучше всего за чашкой горячего чая в любимом тёплом и уютном кафе. Может, что-то путное в голову да и придёт. Посчитав это здравой мыслью, Антон зашёл в заведение, сразу же направляясь к любимому столику. К его глубокому разочарованию, тот оказался занят. Кинув недовольный взгляд на посетителя, Антон понял, что судьба — странная штука. По своему желанию сводит и разводит людей, когда ей это нужно. И Арсений Сергеевич, с которым студент никак не пересекался эти три дня, сейчас сидит в этом кафе, в упор смотря на Шастуна. И ведь не сбежать теперь — заметили. Отступление приравнивается к поражению. А Антон же даже ничего путного не придумал. Хотел импровизацию? Нате, сука, получите-распишитесь! Арсений привстаёт с места, кивая парню, и тот понимает, что, раз его не проигнорировали или же не послали, придётся всё-таки идти. Тяжело вздыхает, шагая в сторону преподавателя, и старается за короткое время накинуть пару вариантов развития событий. Снова ничего. Он никак не может предсказать поведение Арсения. Ну что ж... Антон садится на мягкий стул напротив преподавателя, стараясь не смотреть на того. Долго копошится, шарясь в карманах, проверяя телефон, поправляя складки на кофте, а затем, когда понимает, что больше не может оттягивать момент, всё же поднимает глаза на Арсения, который всё это время молча наблюдает за парнем. И что у него на лице, парень никак не мог понять — слишком непроницаемый. — Здравствуйте Арсений Сергеевич, — как полагается вместо привычного "здрасьти". Мужчина ещё секунду выдерживает зрительный контакт, стараясь что-то выловить, но затем вздыхает, сцепляя руки в замок. — Будешь что-нибудь? — спрашивает он, пропуская приветствие. А Антон лишь неопределённо пожимает плечами, скользя взглядом от посетителя к посетителю. Вроде бы, нужно с чего-то начать, но вообще без понятия. Может, Попов и не собирается поднимать эту тему, может, он для себя уже на все сто процентов был уверен в том, что тогда видел именно Шастуна, и теперь просто решает, что делать с ним дальше. Если прям брать фактами, то получается, что студент ночью, где-то за клубом выловил своего преподавателя, припугнул его, вжимая в стену, послал матом. А если прям честно, то физику очень и очень повезло, что Антон выхватил лицо Арсения из воспоминаний второго, узнав его той ночью. Может, сейчас бы и не разговаривали... Нет, Арс был бы в порядке. Наверное. Но точно живой. Только вот Шастун, скорее всего, был бы уже в жопе. Подросток понял, что слишком ушёл в себя, когда официант на стол поставил чашку чёрного чая и шоколадное пироженое перед ним, а перед Арсением лишь кофе. — Если вы решили опять, то не надо, я и так за прошлый раз вам должен, — он нахмурился, стараясь не смотреть на уж очень аппетитную сладость. А на Арсения и подавно, стоило взглянуть в его голубые глаза, и всё, нет, земля из под ног не уходила, бабочки не пели, просто они словно завораживали что ли... — Антон, послушай, — мужчина подался вперёд, облокачиваясь на стол. По его лицу было видно, что он не хотел говорить о том, о чём собирался, но приходилось, — В тот раз я, — на мгновение замялся, стараясь правильно подобрать слова, — В общем, я спутал тебя с другим человеком и безоснованно повысил голос, что совсем неприемлемо по отношению к своему студенту. Да и вообще к любому, — Антон едва не подавился воздухом от практически раскаяния Попова. Не так он представлял ситуацию, ой не так. Но всё сложилось просто идеально: физик сам убедил себя в том, что в тот раз видел вовсе не Шастуна, — И в качестве своего извинения хотел бы тебя угостить. Не отказывайся, — и как-то виновато улыбнулся. — Ну, если в качестве извинения... — он пожал плечами, внутренне просто крича от радости. Это ж сколько геморроя сейчас избежал! Правда, Арсений Сергеевич в его голове представлялся уж очень подозрительным и умным человеком, который так просто не отступится от своего, тем более если все факты на лицо. На лицо Антона. Раз физик был в клубе, судя по его словам, то, наверное, был не совсем трезвым. И подросток надеялся, что тот списал всё на алкоголь, — Тогда всё в порядке, — и Антон широко улыбнулся, притягивая к себе кружку с горячим чаем, — Только я зелёный люблю, — чуть усмехнулся, отпивая глоток. — В следующий раз учту, — неопределённо сказал Попов, так же улыбаясь. Кажется, ему даже стало легче от того, что парень не злится. Хотя в его ситуации должен. Мужчина слишком хорошо помнил испуганные зелёные глаза мальчишки, наполненные слезами. И этот образ никак не мог покинуть сознание, вновь и вновь всплывая в голове. А сейчас тот сидит напротив него и широко улыбается, уминая шоколадное пироженое, что-то говорит про "с кем не бывает" и "может, тогда и тест по физике разрешите пересдать?". Будто бы и не было этого инцидента. Как-то всё... Преподаватель щурится, впиваясь взглядом в подростка, а тот едва ли не давится, стараясь удержать лёгкую улыбку на лице. Только не смотреть в глаза. Шастун не уверен в том, что в них с лёгкостью можно прочитать его напускную радость и ложь, но Арсений молча смотрит, заставляя порядком нервничать. И что же он такого заметил? Блять. Просто переведи тему — Так, что с тестом по физике? — нервно спросил и мысленно обругал сам себя. Перевёл, блин, тему. Арсений, до этого пристально изучающий взглядом Шастуна, вопросительно изогнул бровь, а затем усмехнулся. — Вот об этом поговорим на паре. Шастун, ты вообще в школе физику проходил? — Ну проходил, — буркнул в ответ. Похоже, придётся в ближайшие время запастись чаем и терпением. Экзамен то через полгода уже, а не знает он ничего. Нет, что-то знает из основ, но на более сложные задачки просто не хватает мозгов. И ещё почему-то очень не хотелось казаться тупым перед Арсением. Поэтому в эту секунду он клятвенно заверил себя, что прям сегодня сядет за учебник, — Но там реально сложно было, — пытается оправдаться, на что физик лишь закатывает глаза. — Ты такими темпами мне экзамен завалишь. А парень лишь пожимает плечами, мол, что поделать, раз тупой. Думаете, не пытался запоминать формулы? Не учил теорию? А вот фиг там плавал — пробовал. И в школе, и на первом курсе, только вот из этого ничего так и не выходило. А экзамен действительно большая проблема, но, всё-таки, Антон очень надеялся на понимание преподавателя, то бишь, Игоря Олеговича, который жёстко подставил своим увольнением. Вот как теперь к этому будет относиться Попов? Отчего-то казалось, что мужчина не станет ставить ему трояк за красивые глазки. Хотя, как думал сам Арсений, глаза у подростка были очень красивыми: ярко-зелёные, цвета молодой листвы. — Могу помочь с этим, если ты, конечно, не горишь желанием увидеться на допсессии, — осмыслив слова Попова, Антон мгновенно вскидывает на него удивлённый взгляд, натыкаясь на улыбающегося Арсения, непринуждённо попивающего кофе. — Помочь? — в голову закрадывается подозрение. Не думал Шастун, что такой с виду неприклонный преподаватель берёт налом или... Да не, даже если и так, то у Антона слишком худой зад, чтобы сдавать натурой. Правда, здесь тоже на любителя. Остаётся надеяться, что Арсений Сергеевич не любитель.. если же не получится с зубрёжкой физики, то тогда уже можно подумать над этим, а пока нет, нет и ещё раз нет, мы пока не в полном отчаянии, чтоб оценку натурой зарабатывать. Господи, что это за мысли вообще? Арсений напротив сидит и всем видом излучает благородство тогда, когда Антон практически записал себя в ряды лишённых чести. Да, глядя на Попова, можно сказать, что тот может выебать одним взглядом, но он то берёт повыше, — Вы о чём? — уже с интересом тянет студент, с недоверием смотря на физика, который уже в свою очередь удивляется. — Я предлагаю подтянуть твои знания по физике. А ты о чём подумал? Да ни о чём, просто чуть спутал "подтянуть" и "натянуть". А так всё супер — Да ни о чём...— Арсений Сергеевич хмыкает, сделав вид, что поверил, правда по красноречивому лицу Шастуна сразу стало понятно, о чём именно тот подумал. И Попов всё же не может удержаться от короткого смешка, ведь Антон и в самом деле принял это на свой счёт. Арсений не станет спать со своими студентками, а со студентами и подавно, пускай даже с очень симпатичными. Знания нужно через голову получать, а не через причинное место. — Ну-ну. Так что скажешь? — вроде бы это Антон должен был умолять физика помочь ему с физикой. Заваливать единственный предмет очень не хотелось, а Попов хорошо объясняет. Вот даже Шастун понял что-то.. Это же чисто учёба, ни больше, ни меньше, поэтому и переживать не стоит, тем более если он уже подтвердил, что тогда это был не Антон. Всё же нормально будет? — Конечно согласен, только вот... — Для тебя бесплатно, — по-доброму рассмеялся Арсений, понимая, что не так. — Ну я так не могу. Это же как-то нечестно по отношению к вам занимать ваше же время для того, чтобы помочь мне с физикой, — парень в неловкости поджал губы. Доставлять проблемы мужчине очень не хотелось, особенно после всего этого. — Да нормально всё, Шастун. Будет хуже, если ты завалишь мой предмет, а Пашка выест мне весь мозг. Начинаю догадываться, что ты сделал на нём приворот, — Арсений улыбается, когда парень начинает смеяться. Не то, чтобы прям приворот, но расположение к себе он точно каким-то странным образом отвоевал. Просто Добровольский был ну реально хорошим преподавателем и человеком. Он нравился Антону, чем могли похвастаться лишь единицы из единиц. — Ну если только ради сохранения нервов Павла Алексеевича, — усмехнулся подросток, за один глоток допивая чай. — Ну и отлично. О времени договоримся позже. Кстати, Шастун...— он не успевает продолжить, так как телефонный звонок сбивает с мыслей обоих, а студент разве что не подпрыгивает на месте. — Да? — он принимает вызов, вскидывая палец вверх, прося подождать немного, — Нет, ты же говорил, что разберёшься с этим всем к понедельнику, — мужчина нахмурился, выпрямляясь в спине. Антон же внимательно следил за изменениями в лице мужчины, стараясь выяснить, в чём дело. Похоже, у Арсения, или его друга, какие-то проблемы, — Ладно, понял, скоро буду, — он вздыхает, сбрасывая вызов, а затем улыбается кончиками губ, встречаясь взглядом с зелёными глазами Антона. — Мне нужно ехать. Рад, что всё выяснилось, и ты не в обиде, — он улыбнулся чуть шире, отчего в уголках глаз появились морщинки. Антон подумал, что это очень идёт мужчине, и сам невольно улыбнулся. — Тогда... До свидания? — неуверенно спросил парень, расстраиваясь столь внезапному уходу физика. Да, он планировал безупречно отыграть свою роль, переживал, что это будет сложно, так и было поначалу, но сейчас совсем не хотел, чтобы Арсений уходил и оставлял его снова одного со своими мыслями. Он знал, что придётся определяться с тем, что делать дальше со всеми этими непонятными отношениями. Арсений кивнул, подхватывая со спинки стула чёрное пальто, и уже сделал пару шагов по направлению выхода, как остановился, смотря на Антона и о чём-то думая. — Шастун, — весело позвал он, и Антон вопросительно склонил голову чуть набок, — Не хочешь прокатиться со мной? — физик лучезарно улыбнулся, выуживая из кармана пальто ключи от машины и заманчиво звякнув ими перед носом подростка. Антон в немом удивлении распахнул глаза, а через мгновение рассмеялся ребячеству мужчины. Это он его так завлекает? Пфф. Антон уже взрослый и слишком серьёзный, чтобы вестись на подобное, поэтому: — Конечно хочу!

***

— А всё-таки, куда мы едем? — только спустя минут десять поездки задал вопрос парень, высматривая в окне проносящиеся здания, вывески, людей. — Разве ты не должен был спросить об этом в самом начале? А если я окажусь маньяком, к которому ты добровольно сел в машину? — Арсений улыбнулся, на секунду бросая взгляд на нахохлившегося паренька, а затем вновь направил его на дорогу, сворачивая в нужном месте. — Ну нет, вы не похожи на маньяка, — Антон почесал затылок, представляя мужчину в роли психопата, а себя — жертвы. Почему-то вместо кровавых сцен издевательств и убийств в голове всплывали образы сексуального характера, которые вмиг отразились на его лице постыдным румянцем. Он тут же отвернулся, боясь, что Попов заметит это, ведь не особо то хотелось быть уличённым в подобном. — Они обычно выглядят так, что ты и в жизни не догадаешься, что разговариваешь с одним из них, — заговорчески продолжает физик, пытаясь напугать девятнадцатилетнего парня, на что тот лишь фыркает, вновь поворачиваясь к Попову. — Да даже если и так, то вы всё равно не можете оказаться им, — хмыкает Антон, уже в упор разглядывая мужчину. Арсений сидел за рулём расслабленно, держа двумя руками, и по мнению Антона, это ему чертовски шло, как и чёрные зауженные джинсы в сочетании со светло-серой кофтой с высоким горлом. — И почему же? — Вы слишком красивый для этого. Обычно маньяками становятся люди, обделённые вниманием окружающих, а по вам не скажешь, что вы, Арсений Сергеевич, коротаете вечера в одиночестве, — учёным тоном проговаривает Шастун, раздумывая о том, какого это постоянно цеплять на себя восхищённые взгляды. Наверное, чувствуешь себя почти что Казановой. — То есть ты считаешь меня красивым? — усмехается физик, позволяя себе задержать на мгновенно вспыхнувшем парне взгляд. Реакция мальчишки позабавила Арсения, — Шастун, а не хочешь ли ты мне сказать, что ты...— во всю забавляясь ситуацией тянет мужчина, довольно улыбаясь. — Нет! — резко выпаливает студент, краснея ещё больше, но, заметив хитрую ухмылку Попова и искорки веселья в голубых глазах, поджимает губы, злясь на то, что подобная вещь смогла смутить Антона, а физик во всю веселится, — Арсений Сергеевич! — негодующе восклицает, недовольно складывая руки на груди. Вот надо было ляпнуть такое! Попов тоже хорош — нет бы промолчать. Ещё и смеётся. Гад. — Ладно-ладно, это всего лишь шутка, — смеётся Арсений, оставаясь довольным выходкой. А вообще, Шастун выглядел очень мило с растерянным взглядом и румянцем на щеках. Это стоит того, чтобы почаще подшучивать над студентом. Подобная мысль заставляет мужчину улыбнуться лишь шире. Блять, чуть не записали в ёбаные гомосеки! Попов, с-сука, ещё и ржёт! Мысленно Антон пытается себя убедить, что злится и что физик не обделён тупым чувством юмора, но вместе с этим никак не получается выкинуть из головы широкую улыбку Арсения и его искренний смех.

***

— Театр? Антон даже на пару секунд останавливается, удивлённо оглядывая огромное здание культуры. Перебирая в дороге бесконечное количество различных вариантов, куда они могут направляться, Антон никак не мог представить, что это будет именно драматический театр. И что же Арсений Сергеевич здесь забыл? — Удивлён? — по-доброму усмехается физик, оглядываясь на парня, который так и продолжает стоять на месте возле машины. — Немного, — наконец-то отмерев, Антон спешит догнать уже поднимающегося по лестнице мужчину. Они входят в вестибюль и Арсений, уже точно зная направление, сворачивает в широкий коридор, а Антон, стараясь не отставать, всё же крутит головой, осматривая шикарное помещение. Похоже, они пришли в выходной день, так как никакой шумихи и кипиша не наблюдалось. Всего пара человек, с которыми поздоровался Арсений, были заняты каким-то делом. Так увлёкшись осмотром всего, что только можно, ведь в театрах он раньше не был, Антон пропустил момент, когда Попов остановился, со скорости стремительного шага врезаясь в мужчину. Парень зажмурился, больно ударившись носом о темноволосый затылок, сразу схватившись за повреждённую часть тела. — Антон! — преподаватель в сердцах воскликнул, резко разворачиваясь. Он подошёл ближе , протягивая руку к лицу парня, — Дай посмотрю. — Нет, я в порядке, — морщась от боли, просипел студент, не убирая руки от носа и уворачиваясь от жеста помощи мужчины. — Я сказал — дай посмотрю, — уже более строго возразил Попов, хватая Антона за плечо и притягивая к себе, — Ты буквально влетел в меня. Куда так несёшься? — Я же говорю, что нормально, — всё же отмахнулся Шастун, мгновенно сбрасывая руку Арсения с плеча, — Видите, — и показал пострадавший участок. Арсений сначала облегчённо выдыхает, а затем прищуриваеся, делая шаг к парню. Антон замер, когда мужчина снова потянул руку к его лицу. Тот молча коснулся кончиками пальцев губ мальчишки, хмурясь. Он аккуратно провёл подушечкой пальца по нижней губе, вырывая из груди Шастуна судорожный выдох, и отдёрнул руку, почувствовав его тёплое дыхание на коже. Он перевёл взгляд на расширенные в удивление зелёные глаза Антона, который всё это время молча наблюдал за действиями Попова, не предпринимая попытки отстраниться. — У тебя кровь, — еле слышно произносит Арсений, касаясь кончиками пальцев собственных губ, показывая этим, где именно находится повреждённый участок. — Что? — выдыхает Антон, не отрываясь от голубых глаз, взволновано глядящих на него. Неосознанно повторяя движение мужчины, он тянется к своим губам, чувствуя что-то влажное, и только тогда смотрит на собственные пальцы, на которых действительно была кровь. — Антон, позволь мне... — Нет! — слишком громко и слишком резко перебивает студент, отшатываясь от Арсения. Он пару раз глубоко вдыхает, отгоняя наваждение. Что вообще сейчас произошло? Арсений хмурится, не решаясь подойти к Шастуну. И только тогда Антон замечает еле заметный алый след на нижней губе брюнета. Он сглатывает, слизывая собственную кровь с губ, и морщится, чувствуя во рту неприятный металлических привкус, который за несколько лет успел въесться в память ярко-красным отпечатком. Арсений, всё ещё обеспокоенно глядя на парня, копирует его жест, стирая языком едва заметный след со своих губ. И Антон, вздрогнув, отворачивается. К горлу подкатывает тошнота, и он отступает ещё на пару шагов. Физик подаётся вперёд, решая всё же как-либо помочь или осмотреть рану, но в этот момент дверь, перед которой они всё это время стояли, распахивается, представляя их взору невысокого мужчину лет тридцати, который застывает на пороге, окидывая взглядом этих двоих. — Арс! Привет, — улыбается мужчина, когда тот наконец-то отворачивается от парня, устремляя взгляд на него, — Как хорошо, что ты приехал, я уже совсем не знал, что делать. Представление совсем скоро, а эти идиоты умудрились забыть отвезти на корректировку реквизиты, — он возмущённо вскидывает руки, но всё же улыбается Попову, который вновь кидает взгляд на притихшего Шастуна, — Это с тобой? — А... Да, Стас, знакомься — Антон Шастун, мой студент, — он указывает ладонью на парня, — А это мой старый приятель — Стас Шеминов, — мужчина тянет руку, которую парень пожимает. — Очень приятно, — улыбается мужчина, разглядывая Антона, — Решил приобщить парня к искусству? — Можно и так сказать. Давай я заберу, что нужно. И ещё, — он переводит взгляд на до сих пор молчащего Шастуна, который, поняв намерения мужчины, перебивает его. — Тогда вы пока разберитесь со всем, а я подожду там, — и кивает в сторону, откуда они пришли, — Приятно было познакомиться, — и быстрым шагом уходит. — С ним всё нормально? — спрашивает Стас, провожая взглядом Антона. А Арсений вздыхает, смотря туда же. — Да, всё нормально. — Раньше ты сюда студентов не водил, — замечает друг, проходя обратно в кабинет. Попов следует за ним. — Так получилось. Ну что там с декорациями? — переводит тему физик, игнорируя пристальный взгляд Стаса. Он знает, о чём тот хочет спросить, но отвечать совсем нет желания, поэтому просто намеревается закончить со всем поскорее. — А, да, прости, что так резко выдернул тебя, но свободных рук совсем нет. Представление уже завтра. И ты лучше любого знаешь, что это означает, — Арсений понимающе улыбается, когда Шеминов устало вздыхает. Конечно, он знает.

***

Антон медленно вышагивает по уже известному вестибюлю, не особо вглядываясь в окружение. Он не понимает, почему так отреагировал на действия физика. А с чего это вдруг Арсений повёл себя так? И это непонятно. Он вспоминает, как Попов, сам того не понимая, облизнул собственные губы, на которых осталась кровь. И от этого тело покрывается мурашками. Вроде бы и отвратительно, хочется забыть, ведь фу. Слава Богу, что Арсений не знает, что сам же сделал. Может, того бы и вырвало. Но с другой стороны... Что? Не может же он себе признаться, что сердце забилось в бешеном ритме, а во рту пересохло. Он же не извращенец какой-то. И что это за реакция на прикосновения? Какого хуя Попов вообще позволил себе распускать руки? И какого хуя Антон не врезал тому за это? Согласен, это было бы уже через чур, но всё же. Только не говори, что тебе понравилось. Блять, да я же чувствую это. Сука, Шаст, что за поебатень? Что за бред? Мне не понравилось, просто это было неожиданно. Очень Пизди больше, я знаю, о чём ты думаешь Завались Антон хмурится, ныряя в ближайший коридор, шагает вперёд, стараясь заглушить внутреннюю перепалку с самим собой. Только этого ещё не хватало. Взгляд случайно цепляется за стену, увешанную множеством фотографий. Он останавливается, рассматривая их. Люди в костюмах, какие-то действия, даты, лица, сцены... Различные представления, показанные в этом самом театре. Наверное, интересно быть актёром, примерять различные роли, переживать совершенно новые жизни... Неожиданно он останавливается на одном из фото, замечая знакомые голубые глаза. Это Арсений Но не такой. Моложе, одетый в военную форму девятнадцатого века, со шпагой в руках. Здесь он другой, совсем не похожий на нынешнего себя, но это определённо Попов, его Антон узнает среди миллиарда лиц. Но на фотографии Арсений какой-то... Счастливый Парень шумно выдыхает, вглядываясь в ровные черты лица, широкую улыбку, такие живые сверкающие ярко-голубые глаза и понимает, что здесь, на фото, мужчина реальнее себя настоящего. Отчего-то становится не по себе, но Антон всё же тянет руку, не до конца веря своим глазам. — Он играл на сцене, — шепчет Шастун, едва касаясь пальцами холодной поверхности фото. — И был просто бесподобен, — раздаётся позади, отчего Антон отдёргивает руку, резко разворачиваясь. Арсений пристально смотрит в зелёные глаза, и мальчику становится до невозможного неловко. Мужчина улыбается кончиками губ, переводя взгляд на фото, — По крайней мере, все так говорили. — Так вы выступаете на сцене? — интересуется Антон, справившись с волнением. Взгляд Арсения тускнеет, словно из них в одно мгновение выкачивают всю жизнь, он молча смотрит на фото, находясь будто бы где-то далеко, там, в том самом дне. — Выступал, — сухо отвечает он, вновь переводя взгляд на Антона, — Давно. Ещё до того, как начал преподавать. Думаю, это можно было назвать лучшими годами моей жизни, — и он слабо улыбается, а у Антона перехватывает дыхание, словно он случайно коснулся чего-то тайного, интимного, связанного с какой-то другой жизнью физика. И ему хочется знать. — Но зачем вы ушли? — прикусывает язык, видя, как с лица Попова сползает улыбка. Мужчина долго смотрит в зелёные глаза парня, словно решая что-то для себя, а потом шумно выдыхает, пожимая плечами. — Знаешь, Шастун, театр для меня был целой жизнью. Каждый раз, проживая новую жизнь, я находил самого себя, сливаясь со своим персонажем. Их переживание, счастье, злость, горе... Всё это было частью меня, и я действительно наслаждался. Сцена, огни, аплодисменты, — Арсений смотрит сквозь Антона, а его голубые глаза на мгновение загораются огнём, — Это всё было неотъемлемой частью моей жизни, я просто не мог без этого. Кажется, вот и нашёл всё, что мне нужно, — он усмехается, вспоминая что-то, — За всё время сыграл очень много ролей. Все говорили, что я необычайно талантлив. А я просто пытался стать именно этим героем. Актёр по-настоящему потрясающая профессия. Даже не профессия. Это сущность самого человека. Творческое перевоплощение вообще загадка! Актер может испытывать не только эмоции своего героя, но и физические проявления, боль, психическое расстройство… что угодно, — Арсений замолкает, думая о своём, а Антону очень хочется узнать причину, по которой Арсений бросил это дело. Судя по его рассказу, он был просто влюблён в этот театр. — Но... Почему вы всё же решили бросить? — мужчина чуть вздрагивает, словно возвращается в реальность. Он смотрит на Антона вновь потускневшим взглядом, а затем широко улыбается, но... Его глаза остаются безжизненными. И почему-то от его взгляда у Антона колет где-то в районе груди. — Да чтоб вас, оболтусов, чему-то научить. Преподаватель из меня ничуть не хуже, да и физика — интересная и захватывающая наука. Тебе ли не знать, Шастун, — тихо смеётся, отводя взгляд. А Антон приоткрывает рот, чтобы спросить ещё что-то, — Ладно, поехали обратно, и так задержались, — и быстро уходит, ясно давая понять, что тема закрыта. Парень немного разочарованно вздыхает, но всё же следует за физиком, прокручивая в голове его слова. Арсений — актёр. Это кажется чем-то невероятным, но каким-то правильным. Только сейчас Антон понимает, что в этом человеке всё выдаёт актёра, от этого не избавиться. И это знание заставляет восхититься преподавателем, который и до этого казался интересным. И всё же, хотелось узнать, что же произошло, почему Арсений Сергеевич, настолько влюблённый в сцену, ушёл. Но на обратном пути они не затрагивают эту тему. И вообще почти всю дорогу молчат, перекидываясь лишь парой фраз. Каждый думает о своём, а Антон ещё и о том, что рядом с Арсением Сергеевичем забыл об осторожности, позволяя себе откинуть мысли, связанные с самим собой. И почему-то осознание этого не вызывало положенную тревогу, а разливалось едва уловимым теплом по телу, отдаваясь в районе губ, которые до сих пор неприятно саднили.