Он — моя тень

—... и я думаю: если проснусь ещё хотя бы раз с похмелья — точно позвоню в дурку! — он в порыве эмоций взмахивает руками, чуть не смахивая очки с Позова. — Лечить то будут его, а страдать — ты, — хмурится Дима, уворачиваясь от длинных конечностей Шастуна. — Да в пизду! — подводит итог Антон, закрывая тему. Переводить всё в шутку стало уже привычным. После столь долгого времени, когда приходилось держать всё внутри, парень всё же позволил себе снести одну из стен, разрешая лучшим друзьям заглянуть. Нет, конечно, он не собирался открывать им всего себя — это слишком тяжело, и просто не под силу, но искренняя забота с их стороны стали действительно чем-то необходимым. Поэтому, хоть и обращая всё в очередную шутку или жалобы на самого себя, Антон делился этим. А Дима понимал. Он слушал, давал советы, старался помочь. Но иногда, даже еле коснувшись темы прошлого, осознавал, что затронул запрещённое. Парень ещё не готов. И ему кажется, что никогда не будет. Хотелось бы всё оставить под непробиваемым куполом собственной души, но Антон не мог ничего сделать с тем, что Позов знает. А как иначе? Вместе же ходили школу и Дима знал его родителей. Возможно, это было и к лучшему, но, чёрт, даже одного Антона слишком много для тех, кто знает. И он говорит, создавая иллюзию того, что всё нормально, что уже привык, что это не доставляет никаких проблем, что это не разрушает медленно сознание, с каждым днём выталкивая самого себя из собственного разума. И, сука, это было пиздец как страшно, но Шастун не смел говорить об этом друзьям. Он справится со всем сам. Просто обязан. А если нет, то... И сам не знает. Сегодня утром Позов так великодушно заехал за Антоном, чтобы вместе отправиться в университет. Заехал на своей новенькой тачке... Ага, конечно. На автобусе приехал, в котором с самого утра народа было столько, что много и много раз пожалел о том, что вообще решил наведаться к Шастуну. А тот и рад. Идёт, вот, хоть и бурча себе под нос что-то нецензурное, но со счастливым ебалом. И Дима просто не может не улыбнуться этому, ведь вся эта напускная жизнерадостность Антона уже выводит из себя. Знает друга слишком хорошо, чтобы не замечать пиздеца. — Тебе латте же? — задаёт риторический вопрос Дима, даже не поворачиваясь в сторону Шаста. Прекрасно же знает предпочтения друга. Сегодня учёба начиналась со второй пары, поэтому, приехав к университету за полчаса до занятий, студенты решили выпить кофе. — Карамельный, — и удивился самому себе, ляпнув не пойми что. Карамельный? И когда это его предпочтения изменились? В принципе, можно особо долго и не гадать. Помнит же, кто угощал его этим напитком. И это воспоминание заставляет щёки покрыться лёгким румянцем. Какого, спрашивается, хуя? Он просто вкусный. Просто. Да. И это ни разу не из-за Арсения. Да Кстати, на счёт Попова... Заткнись! Я не хочу от тебя ничего слышать на его счёт. На хуй иди, понял? На хуй Как знаешь А Дима лишь пожимает плечами, никак не комментируя ни его выбор, ни покрасневшее лицо, ни быстро сменяющиеся эмоции. У Шастуна сейчас внутренняя перепалка с самим собой. И что он там обсуждает, Позов и знать не хотел, — больно красноречивое выражение друга отметало все вопросы.

***

В коридорах здания было не особо много народа — шла первая пара, лишь кое-где по окнам и скамейкам ютились студенты, залипая либо в тетради, либо в телефоны. Не особо заморачиваясь над тем, где расположиться, парни даже не сговариваясь отправились в привычное место. Пройдя в конец одного из коридоров, где по большей части располагались аудитории для проведения лабораторных работ, поэтому студенты здесь были гостями нечастыми, они завернули направо. В весьма солидном углублении этого самого коридора у стены стоял пустой старый буфет, который не использовался по назначению, но и не выбрасывался. Ещё имелось две скамейки и широкое окно. И странно то, что здесь не происходило столпотворение молодёжи на обеденных перерывах. — Чига буга! — сходу кинул Позов, только заприметив тушку Матвиенко на подоконнике. — Ну ничего себе какие люди нарисовались перед моими глазами! — Серёжа широко улыбнулся, спрыгивая с окна прямо в объятья Димы, который еле успел увернуться, спасая почти полный стаканчик драгоценного напитка. — Матвиенко, твою мать! Я не настолько рад тебя видеть! — Позов, убедившись в целостности кофе, отошёл на пару шагов от греха подальше, но всё же улыбнулся другу, оказавшись вне зоны его гиперактивности, — Ты чего с самого утра как в жопу ужаленный? — Серёжа на это лишь хихикул, пожимая плечами. Мол, я всегда такой. — Ну-ну, тебя утром перед парами не то что трогать — смотреть нельзя — каждый раз есть риск получить в мордало, — и Дима закивал головой в подтверждение своих слов. К слову, Матвиенко и вправду испытывал дичайшую неприязнь к первым парам, после которых нужно было пережить ещё и остальные. Именно поэтому скверное настроение приятеля уже давно перетекло в своеобразную тему для шуток, которую так и норовили поднять друзья, раздражая армянина ещё больше. Сам Серёжа был уверен, что, если бы не спасительное общество Позова и Шастуна утром, он бы просыпался исключительно ко второй паре. Как, например, сегодня. Правда, приподнятое настроение не являлось его производной. — Доброе утро, Сергей. Могу я предложить кофе в честь столь радостного события? — Шастун протянул купленный специально для Матвиенко стаканчик чёрного кофе, — Так по какому поводу праздник? — Бля, Шаст, дай расцелую, — почти пропел Серёжа, принимая из его рук кофе. — Ты не в моём вкусе. И вообще, это Димон купил, иди с ним сосись, — ткнув пальцем в притихшего Позова, протараторил Антон, стараясь не смеяться на бурную реакцию последнего. — Не, наш мачо уже занят, это будет как минимум некультурно, но, — он сделал паузу, чуть отпивая из стаканчика, — Спасибо, бро, — и пожал руку Диме, получив в ответ "Будешь должен как земля колхозу". — Так, Серый, если ты сейчас же не скажешь, то мы можем и обидеться, — предупредил Шастун, переводя тему. Ну действительно, что за беспредел? Они же тоже хотят порадоваться вместе с другом, тем более если причин к этому в последнее время реально мало. — Пфф, напугал, — он закатил глаза, вновь запрыгивая на подоконник, — Но рассказать я всё равно собирался. Помните, я говорил про милашку с филологического? — оба синхронно кивнули, — Так вот, она, наконец-то, поддалась моему очарованию и согласилась сходить в кино, — друзья видели, как Матвиенко буквально светился, и знали, что эта самая девушка давно нравится Серёже, который ещё в прошлом учебном году пару раз предпринимал неудачные попытки подкатить. Упрямству их армянского приятеля позавидовал бы каждый, поэтому и Шастун, и Позов не сомневались, что либо он своего всё же добьётся, либо сядет за сталкерство, если за это вообще сажают. Как только Серёжа договорил, Дима издал победный клич, подпрыгивая на месте. Шастун же недовольно цокнул, вытаскивая из кармана сотку и протягивая тому. — Вы чё, совсем оборзели, черти?! — от такой наглости у него даже глаз задёргался. — Прости, Серый, это бизнес. Да и у нас с Шастом мнения разошлись. Я ставил на то, что ты просто ахуительный альфа самец, а Тоха на то, что ты пидор, — Дима довольно помахал соткой перед лицом Антона, который старался сдержать смех, представляя Матвиенко этим самым "ахуительным самцом". Ну, так то да, но нет. — А в итоге просрали оба, — Матвиенко выхватил купюру из рук Димы, а когда тот только попытался возразить — показал неприличный жест, уходя в закат, то бишь — на пару.

***

Добросовестно отсидев четыре пары, Антон честно признался себе, что ещё немного, и он точно умрёт с голода. А если нет, то уже наверняка сорвёт лекцию громкими протестами собственного желудка. Поэтому, несмотря на то, что оставалась всего одна пара до окончания учебного дня, Шастун заставил себя топать в буфет, получая вдогонку пару заказов от друзей. Самим идти было впадлу, а тут так удачно доброволец нашёлся. Вот же ленивые жопы. Я — больной, уставший, уже в возрасте, а они "Ты тут самый молодой" бля Антон заводил шарманку с мысленными жалобами на своих друзей уже по второму кругу, когда в конце коридора заметил знакомую макушку. Арсений Сергеевич, узнав Шастуна, на мгновение остановился, а затем уверенной походкой направился к нему. Может у Попова выпросить булочку? Неужели откажет бедному студенту? И парень уже даже собирался зачем-то вскинуть руку для приветствия, как осёкся, разглядев выражения лица физика, которое вот вообще не могло принести хороших новостей или просто сказать "здрасте". Беги, сука! Пронеслось в голове, и Антон подорвался с места, прежде чем осознал собственные действия. Какого...? — Стоять! — громко гаркнул Арсений, пригвоздив Шастуна к месту одним словом. Тебе пизда Констатировал внутренний голос, но Антон никак не мог понять, откуда такие мысли. Или он чего-то не знает? Да с хуя ли? Сейчас узнаешь. Но, что бы ни случилось, — всё отрицай Студент даже рот приоткрыл от удивления, поворачиваясь к мужчине, который оказался слишком близко, отчего парень дёрнулся в сторону. Таким Попова он не видел ещё ни разу: его светлые голубые глаза сейчас покрывались тёмной пеленой, внушая ужас одним своим видом, а губы сжаты в тонкую линию словно от еле скрываемой злости. Но на кого? Не на Антона же. Он вообще по натуре своей ничего плохого сделать не может. Почти. — Шастун, ничего не хочешь мне объяснить? — вкрадчиво начал Арсений, прищурив глаза. А у Антона внутрь пробралось нехорошее предчувствие. — Эм... Я без понятия, о чём вы, — растерянно пробормотал парень, уже начиная порядком нервничать. Да что такое? — Ах, не понимаешь, — Арсений шагнул вперёд, хватая подростка за плечо, не давая отстраниться, — Так я объясню. — А.. Арсений Сергеевич, это из-за физики? Так я исправлю. Честно причестно, — закивал головой, вжимая её в плечи. Действительно, какие ещё могут быть поводы у Попова так злиться? — Какая, в жопу, физика, Шастун?! — Арсений, потемнев лицом, встряхнул мальчишку за плечо, отчего тот еле удержался на ногах, — Что за херню ты вчера устроил в клубе?! — Арс-сений С-сергеевич, я не понимаю...— мужчина угрожающе нависал над Антоном, отчего становилось страшно вдвойне. Сердце учащённо забилось, поднимая панику, а по телу прошлась мелкая дрожь, — Какой клуб? — Арсений сжал сильнее его плечо, заставляя поморщиться от неприятных ощущений. Он никак не мог понять, что происходит. Какой клуб? Что было вчера? Он же сидел дома весь вечер, а об Арсении даже и не думал. Ну, если только немного. Но это никак не объясняет его поведения. Налетел как ураган, чуть ли не впечатав в стену, и начал повышать голос, нагоняя на паренька страх. — Какой клуб?! Ты хоть понимаешь, что натворил?! И что я могу за это с тобой сделать?! — Антон вздрогнул, смотря на разгневанное лицо мужчины уже снизу вверх. Ноги подкашивались, а к горлу подступил ком, не давая и слова сказать в собственную защиту. Антон чувствовал, как начинают подрагивать губы, а он вот-вот разревётся. Опасно Промелькнуло в голове, и сознание мгновенно начало мутнеть, отключаясь от мира. Всё вокруг становилось тяжёлым и ненужным, захотелось просто провалиться сквозь окружающее, теряясь в самом себе. И это ощущение было слишком хорошо знакомо, чтобы не начать паниковать с новой силой. Другой Антон, за неспособностью этого больше контролировать себя, вытесняет его. Смутное понимание этого пощёчиной прилетело уже в почти отключённый мозг. Нет Антон часто задышал, чувствуя каждой клеточкой собственное сердцебиение. Он пытался вернуть контроль над самим собой, ведь знал, что, если отпустит, второе "я" обеспечит им обоим защиту, что точно плохо кончится для преподавателя. Арсений Сергеевич Спустя пару секунд, которые показались вечностью, он вновь почувствовал реальность, продолжая изо всех сил откидывать вторую личность на задворки сознания. Она сопротивлялась, пытаясь внушить чувство тревоги и опасности, но в итоге сдалась, переходя в режим ожидания, готовое мгновенно среагировать на любую угрозу из вне. — Шастун! — Антон до боли закусил губу, взглянув на Арсения, который, хоть всё ещё был злым, начал волноваться, не понимая, что сейчас происходит со студентом. Нужно бежать Вырвавшись из ослабшей хватки Попова, Антон рванул в сторону, едва не споткнувшись о собственные ноги. Он помчался в противоположном направлении, ловя вдогонку собственное имя от Арсения. Сейчас нужно было оказаться подальше от всего этого, чтобы, если всё таки потеряет контроль, не навредить никому из знакомых. Нельзя, чтобы его увидели в таком состоянии. Нужно бежать. И дело даже не в физике, из-за которого это произошло. Да, он испугался, да, он не понимал, почему Арсений злится на него, да, стало страшно. Но сейчас самое главное — не дать вырваться на волю ему. Забежав в туалет, он закрылся в одной из кабинок, сползая по стене на пол. Сердце никак не успокаивалось, стучало в висках, отдаваясь дрожью в кончиках пальцев. Мальчишка чувствовал, как тревога быстро разливается по телу, захватывая с каждым разом всё новые участки мозга. Нет, в этот раз не потерялся, вернул контроль над телом. Но он до сих пор был здесь. И не просто внутренним голосом, который появлялся в голове так внезапно. Он холодными пальцами обхватывал плечи, перемещаясь к горлу, сдавливал его, перекрывая доступ кислороду, не давал трезво соображать. Антон вернул контроль, но второе "я" осталось здесь. — Убирайся! — выкрикнул парень, поджимая колени к груди и впиваясь в них пальцами, — Не трогай меня! — он зажмурился, боясь увидеть другого Антона перед собой, ведь почти реально ощущал его болезненные прикосновения. — Тебе страшно. Я чувствую. Позволь мне... Нет! — он зажал рот ладонью, не позволяя себе сказать хотя бы слово. Не позволяя говорить ему. Просто уйди. Мне не нужна твоя помощь. Убирайся из моей головы! Антона будто кто-то встряхивает, и он сдавленно охает. Всё пропадает так же внезапно, как и начинается. Он ушёл. Подросток глубоко дышит, не в силах подняться на ноги, и дрожащими пальцами тянется к пачке с сигаретами. Зажечь фитиль получается не с первого раза. Легче становится лишь после первой затяжки. Он нервно выдыхает дым, чувствуя каждую клеточку своего тела. Хоть это и было привычным делом, но не происходило настолько давно, что парень едва не облажался, практически выпадая из собственного сознания. В моменты, когда Шастуну грозила опасность или сдавали нервы, когда он чувствовал боль, страх, разрывающую грусть, — появлялся он, откидывая личность парня так глубоко, чтобы он переставал чувствовать. Это часто спасало в критических ситуациях, но, как, например, сейчас, делало только хуже, угрожая окружающим. Воспоминания о том, как Антон, потеряв контроль, чуть не убил Сергея, кровавыми сценами впечатались в мозг, вспыхивая каждый раз, стоило лишь другому Шастуну подобраться к сознанию, пока он ещё в реальности. Подросток никогда не простит себя за тот поступок, сколько бы не уверял Матвиенко, что всё в порядке. Друг сорвался на Антона, обнаружив того на грани истерики. Но после того раза Серый очень щепетильно касается темы его раздвоения личности, стараясь как можно аккуратнее поговорить с ним на этот счёт. И Шастуну до сих пор больно. Он боится, что сможет навредить снова. А если в следующий раз это будет Дима? Или всё-таки Арсений Сергеевич? От одной мысли, что его двойник коснётся жизни Попова бросало в холод. Антон надрывался, рвал собственное сознание на части, задыхался, всеми силами отделяя обе свои жизни друг от друга. Пытался держать всё под контролем, ни с кем не сближался ради того, чтобы другой случайно не коснулся этой его реальности. Ты догадываешься Парень распахнул глаза, роняя сигарету. Да, конечно же он догадался, просто изо всех сил пытался вытеснить эту догадку из головы, придумывая всё новые и новые варианты событий. Ему было страшно признаться в этом самому себе. Ведь, если это окажется правдой, назад уже не повернуть. Арсений Сергеевич Попов коснулся его второй жизни, смешивая их, путая, принося с собой отголоски другого Антона, который пообещал не вмешиваться. Антон жалобно застонал, запуская пальцы в светлые волосы и сильно сжимая в кулак. Нет. Нет. Нет Только не он. Только не Арсений Сергеевич. Ведь мужчина знает Антона тихим порядочным студентом. Он его, сука, преподаватель! И это самая паршивая ситуация, которая вообще могла произойти. Хоть Шаст и знал, что это случится с кем-нибудь из его окружения, понимание того, что им оказался именно голубоглазый брюнет, заставляло внутренне кричать от безысходности, ведь вариантов немного. Либо Антон удаляет Попова из собственной жизни, либо, если это ещё возможно, пытается исправить ситуацию, списав ту ночь на какое-либо недоразумение. Правда, выходит лишь ебучий парадокс. И это, сука, совсем не смешно. Выбор был очевиден для него самого: Попов должен поверить в то, что этого Антона не было в клубе. Это был совершенно другой человек. Но...блять... Арсений Сергеевич слишком проницательный. Тогда придётся построить настоящую фальшивку. Идеальная ложь для Арсения