Он — моя тень

Подросток нервно теребит край рукава, никак не решаясь позвонить в дверь. Не то, чтобы он боялся зайти к физику домой, но случайно отправленные мужчине смс не давали покоя. Антон и так нервничал, а ещё и это... Вот как Арсений Сергеевич теперь будет его воспринимать? Придурок придурком. Взглянув на часы, студент понял, что откладывать уже нельзя, и с тяжёлым сердцем нажал на звонок. Спустя секунд двадцать раздался щелчок, и на пороге появился Попов собственной персоной. Вместо привычных брюк или джинс с рубашкой, на нём были домашние серые штаны и чёрная футболка, как отметил Шастун, отлично сидящая на неплохой фигуре мужчины. Это замечание осталось едва заметным румянцем на кончиках ушей. Арсений Сергеевич такой...не такой. Слишком домашний и уютный что ли От этих мыслей он покраснел ещё сильнее, опуская голову, чтобы физик, не дай бог, не заметил этого. Арсений, в свою очередь, молча наблюдал за подростком с едва заметной усмешкой на лице, отмечая его забавную реакцию и взгляд, которым он окинул мужчину. — Шастун, заходи уже, я не кусаюсь, — всё же не сдержал смешка, проходя чуть дальше в прихожую, где остановился, опираясь плечом о стену и складывая руки на груди. Антон послушно зашёл, останавливаясь на пороге, чтобы снять обувь. — Тапочки возьми на полке, — преподаватель указал на них, ожидая, когда подросток переобуется и оставит куртку. И долго ты собираешься стоять над душой? Антон, закончив, неловко переменулся с ноги на ногу, поднимая взгляд на брюнета, который смотрел в его глаза своими голубыми. И от подростка не скрылось веселье и едва заметная усмешка на губах. — Хочешь объясниться по поводу смс? Блять Антон почувствовал, как щёки начинают гореть, представляя светловолосого в ещё более унизительном положении. А что он ему ответит? Хотите знать, как мои друзья обсуждали то, что вы, якобы, собираетесь меня отделать во всех позах сегодня? Идите на хуй, Арсений Сергеевич — Нет, — буркнул в ответ Шастун, отводя взгляд, — Я же сказал, что ошибся. И извинился уже. — Ладно, Шастун, оправдан. Как бы то ни было, заниматься мы будем чисто физикой. Максимум — предложу тебе чай, на большее можешь не рассчитывать, — с улыбкой произнёс мужчина, чуть склоняя голову набок. А голос так и сквозит ехидством. — Ну конечно, куда там мне, — парировал Антон, закатывая глаза. А что, только Попову издеваться? Квартира Арсения Сергеевича оказалась просторнее, чем он себе представлял, примерно зная зарплату преподавателей. И, а это уже было не так удивительно, если смотреть на Попова, всё выглядело гармонично и со вкусом. Гостиная выполнена в пастельных тонах. Угловой диван, мягкий ковёр, плазма, пару небольших шкафов и полок — всё это как нельзя лучше подходило друг другу, создавая приятную расслабляющую атмосферу. — Ты чего замер? — Арсений выжидательно взглянул на подростка из-за противоположной от прихожей двери. — Да иду я. Даже осмотреться не даёте. А мне же интересно, как здесь у вас всё, — напущенным недовольством отвечает Антон, шагая за Поповым. — Обычная квартира. Успеешь ещё насмотреться, Шастун, — усмехается мужчина, скрываясь за дверью, как оказалось, кухни. Она представляется в тех же светлых тонах — небольшая — но, за счёт удачного расположения мебели, создаётся впечатление простора, — Будешь чай? — спрашивает Арсений, когда подросток садится за стол, вытаскивая из рюкзака тетрадь с конспектами и ручку. — Нет, не надо, я, наверное, ненадолго. — Как знаешь, — физик пожимает плечами, убирая на место кружку. Весь следующий час они повторяют уже пройденный материал, Антон решает задачи, иногда обращаясь за помощью к Арсению, Попов объясняет новые темы, и, опять же, решают задачи. Антон старается не отвлекаться, но размеренный низкий голос преподавателя слишком уютный, а его образ такой домашний, что хочется согласиться на чай, расслабиться. И он пару раз не сдерживает зевка, получая от Попова за это несильный подзатыльник, пытается настроиться на учёбу, но взгляд вновь и вновь приковывается к Арсению Сергеевичу, сидящему напротив и что-то печатающему на ноутбуке. Он дал Шастуну задание, объяснив тему, а сам принялся за работу, иногда спрашивая, всё ли понятно. Физик выглядит так просто в домашней одежде, ужасно непривычно для подростка, но ему кажется, что этот образ очень идёт преподавателю. Сдавшись, студент всё же отрывает ручку от тетради, незаметно, как ему кажется, рассматривая физика. Тёмные волосы в небольшом беспорядке, а чёлка спадает на глаза, отчего брюнету приходится постоянно поправлять её. Арсений в очках, и это пиздец как идёт мужчине, заставляя Антона восхититься способностью мужчины выглядеть великолепно во всём. Расслабленная поза, едва нахмуренные брови, сосредоточенный взгляд голубых глаз, ровные скулы, чуть вздёрнутый нос, тонкие губы... Антон шумно выдыхает, встречаясь взглядом с голубыми глазами мужчины. — Ты бы так задания внимательно решал, как смотришь на меня, — Арсений усмехнулся уголками губ, снимая очки, — Что-то непонятно? Давай посмотрю, — он устало трёт глаза, убирая одну из методичек в сторону, и тянет руку к Антону, желая взглянуть на нерешённую задачу. Парень лишь каким-то чудом не заливается в очередной раз краской, надо же было так спалиться. Да ещё и на чём. Какие, к чёрту, губы?! Ты совсем из ума выжил? Блять. Наверное, физика настолько утомила, что захотелось отвлечься на что угодно, но...сука Светловолосый отдаёт тетрадь, опуская взгляд, а из головы никак не выходит эта самая усмешка на губах мужчины, из-за чего он злится на себя. Арсений внимательно пробегается глазами по строчкам, цепляясь взглядом за каждую мелочь, а затем, не поднимая головы, смотрит на Шастуна, который заведомо знает, что скажет физик, поэтому сейчас неловко теребит край толстовки. Но Попов, поняв, лишь вздыхает, откидываясь на спинку стула и возвращая тетрадь. — Мог бы сказать, если всё сделал, — он встаёт из-за стола, вытаскивает ту самую кружку и оборачивается к Антону, — Ты же зелёный пьёшь? — Да не надо, я уже домой пойду, — отмахивается парень, закидывая тетради в рюкзак. — Сначала выпьешь чай, а потом уже пойдёшь. Или тебя смущает моя компания? — улыбается Арсений, в упор глядя на студента. — Нет, — сдаётся парень. Он и вправду не отказался бы сейчас от чая, просто было как-то неловко что ли, — Если есть зелёный, — пожимает плечами, тут же морщась от неприятных ощущений. — Шастун, тебе лет то сколько? Что за старческие проблемы в твоём возрасте? — смеётся мужчина, ставя чайник, — Такими темпами ты уже к тридцати сдашь позиции. — Вообще-то этим страдает добрая половина студентов, — замечает Антон, потирая ноющее плечо. Ну вот так вот и живут, ежедневно склоняясь над столами, записывая лекции, а делая задание на дом, вообще могут принять совершенно невообразимую позу. Так же удобнее. А потом все эти жалобы на спину, затёкшие шею и плечи... — Нет ничего хуже, чем быть студентом, — изрекает Шастун, вновь вздёргивая плечами. Ладно, сейчас пройдёт, рано ещё за мной песок подметать — Повтори это, когда закончишь, и придётся искать работу, — раздалось за спиной, отчего Антон невольно дёрнулся назад, порываясь упасть со стула, который опасно качнулся. Какого..? На плечи легли мужские руки, не давая упасть и возвращая на место. Подросток напрягся, пытаясь обернуться, но Арсений не дал ему сделать этого, удерживая в сидячем положении. — Успокойся, Шастун, так ты и до двадцати пяти не доживёшь, — физик пропустил смешок, не убирая ладоней с его плеч, — Расслабься, это всего лишь массаж, — постарался успокоить преподаватель. Антон и пискнуть что-то против не успел, когда пальцы Попова скользнули по его плечам, массируя затёкшие мышцы. Он сглотнул, не в силах пошевелиться, да и вообще на секунду забыл, как дышать. Арсений Сергеевич делает массаж подростку на своей кухне? Это, блять, что за хуйня вообще происходит на свете? Когда всё успело прийти к этому? Что вообще творится у него в голове? И как сейчас реагировать на его действия шокированому подростку, который даже не знал — втащить Арсению (но точно бы не стал этого делать) или позволить тому продолжить. Светловолосый зажмурился, стараясь подобрать нужные слова или вообще действия, но в голову как обычно ничего не шло. — Я же сказал расслабиться, ты чего весь напрягся? — он сильнее надавил пальцами, заставляя Антона болезненно ойкнуть, — Моя... знакомая, — парень даже не заметил осечки физика, полностью уйдя в ситуацию, стараясь понять намерения Попова, — Проходила курсы массажа, поэтому зачастую тренировалась на мне. И, знаешь ли, если бы не это, я даже не представляю, как бы пережил мучительные недели перед сессиями. Поверь, это реально поможет, — даже не смотря, Шастун по голосу определил, что Арсений улыбается. Просто массаж. Дружеский. Нет, даже не так. Преподаватель своему студенту... Сука, как же стрёмно звучит. Блять. Ладно, спокойно, всего лишь массаж. Он просто решил помочь, ведь когда-то, может, даже сейчас, сам страдал этой хернёй. Просто мас... Подросток глубоко вдохнул, мгновенно расслабляясь, когда пальцы брюнета коснулись участка кожи у шеи. Блять, как же это... Приятно. Антон чувствовал, как затёкшие плечи расслабляются, отзываясь приятной болью в мышцах. Пальцы Арсения Сергеевича умело давили на нужные точки, отчего Шастун буквально поплыл, отдаваясь приятным ощущениям. В какой-то момент он поймал себя на мысли, что думает о преподавателе чуть больше, чем стоило. Парень вспомнил его красивые руки, когда тот, закатав рукава рубашки, после пар проверял работы своих студентов, вспомнил, как мужчина аккуратно касался пальцами его губ, стирая кровь, вспомнил тяжёлые коробки с реквизитом театра в его сильных руках, как на них эстетично проступали вены... И, закрыв глаза, представил руки Арсения на своих плечах. Да даже и представлять не надо. Вот он проводит пальцами от плеч к шее, аккуратно касаясь её основания, пару раз надавливает в этом месте, заставляя Антона невольно податься навстречу его рукам. И вот он чуть сжимает саму шею ниже затылка, отчего мурашки проходят по всему телу, собираясь тянущим теплом внизу живота. — А-ах... — Антон настолько уходит в ощущения, что не замечает вырвавшегося из груди громкого стона. Арсений замирает, прекращая свои действия, и только тогда светловолосый испуганно распахивает глаза. Приятное тепло до сих пор разливается по телу, а фантомные прикосновения рук оседают на плечах и шее. И подросток часто дышит, не решаясь обернуться. Он с ужасом отмечает, как штаны неудобно оттягивает, а низ живота сводит сладкой судорогой. Сукаблятьблятьсука!!! У меня встал на физика!!! Шастун пытается вскочить с места, чтобы убраться подальше отсюда, но руки Арсения вновь опускаются на плечи, заставляя сесть на место. Парень тихо скулит от прикосновений, которые вызывают новую вспышку возбуждения. — Антон? — Арсений отпускает парня медленно обходя его. Он не совсем понимает поведение подростка, но реакция на свои прикосновения на некоторое время выбивает из колеи, и мужчина теряется, — Всё... нормально? Шастун весь сжимается под взглядом Попова, натягивая под столом толстовку как можно ниже. Он старается думать о неприятных вещах, чтобы хоть как-то утихомирить подростковые гормоны, но именно сейчас, как на зло, слишком ярко ощущает приятный запах лаванды и лимона, исходящий от мужчины. Физик хмурится, стараясь поймать взгляд мальчишки, но тот лишь ниже опускает голову, изо всех сил сжимая ткань кофты. — Антон, посмотри на меня, — просит физик, наклоняясь к мальчишке, но тот мотает головой из стороны в сторону, вжимая её сильнее в плечи. Блять, как же... Какой кошмар, неужели я из этих?... Нет, сука, НЕТ! У меня просто давно не было девушки. Сука, да я же ебаный девственник! Нет, по-любому у того был секс, поэтому тело так и реагирует. Да, конечно, именно поэтому, а не из-за того, что его руки такие охуенные... Блять! Нет! У меня не встал на мужика! НЕТ! — Антон, посмотри на меня, — уже более строго просит Арсений, хмурясь. Да что не так с этим парнем? Брюнет присаживается на корточки у ног Шастуна, чтобы заглянуть в его глаза, но тот резко дёргается в попытке сбежать, поэтому Попову приходится схватить студента за колени, удерживая на месте, — Шастун, твою..!..оу..— Антон отчаянно краснеет, разве что не скуля от позорной ситуации. Ему кажется, что такого стыда он не испытывал никогда. И это положение ужасно смущает, но ему приходится оставаться на месте, ведь сильные руки физика до сих пор, скорее рефлекторно, сжимают его колени, не позволяя встать. А Арсений продолжает пялиться на причину всея суматохи, ведь в итоге кофта задралась, открывая вид на выпирающий бугорок на брюках. — Арсений Сергеевич, мне... нужно... — жалобно просит парень, сводя брови домиком. И преподаватель поднимает взгляд, встречаясь с его зелёными глазами. Он быстро понимает ситуацию, отпуская мальчишку и тут же отходя на пару шагов, давая Шастуну пространство. Антон в ту же секунду вскакивает и, не смотря на брюнета, сбегает в ванную комнату. Закрыв дверь на замок, Антон со стоном сползает на пол, зажмуривая глаза. — Тотальный пиздец, — комментирует он, закрывая лицо ладонями. Вот сейчас реально стыдно. Конечно, Арсений Сергеевич решит, что его ученик — конченный пидор, который возбудился от прикосновений взрослого мужчины. И неловко — это вообще не то, что подошло бы в данной ситуации. Хотелось просто выйти в окно, прихватив с собой и все воспоминания о себе любимом, чтоб, не дай бог, Попов не вспомнил о его позоре, — Какой долбоёб, сука-а... Поднявшись, он подходит к раковине, стараясь не смотреть в зеркало. Холодная вода немного приводит в порядок, ведь, реально, дрочить у физика в ванной, когда тот в полном ахуе стоит за дверью — та ещё идея. Поэтому придётся справляться как-то иначе, да и почему-то кажется, что в ином случае мысли вернутся к преподавателю. И только от одной мысли о том, что он будет делать это на мужчину, выворачивает наизнанку. Хочется захуярить себе чем-то тяжёлым в еблет, чтоб наверняка. И его вторая личность молчит... Странно это. Зная другого Антона, можно смело сказать, что тот не только морально опустит за данный конфуз, но и будет ебать мозг всю оставшуюся жизнь, которая, как надеялся парень, будет не очень длинной. Он ж с катушек слетит. — Бля-ять...— вновь выдыхает Шастун, проводя холодной мокрой рукой по лицу. Приплыли, сука. — Антон, ты впорядке? — слышится из-за двери обеспокоенный голос физика, отчего студенту хочется приложиться головой о ближайшую стену. В хуерядке, блять Но он молчит, хмуро изучая взглядом дверь, которую просто не в силах сейчас отворить. Нет, к этому жизнь его точно не готовила. Вместо того, чтобы гулять с девочками и ловить ебаных бабочек в поле, он пиздострадает из-за своей шизы и тащится от прикосновений своего препода. Вот до чего докатились. А нехуй было ходить к взрослым дяденькам домой. Серый же предупреждал, но, нет, Шастун же у нас взрослый мальчик, который сам прекрасно знает, как лучше. А лучше — подтянуть физику, чтобы хорошо сдать экзамен и не вылететь нахер из универа. Физику подтянули, а значит, осталось только раздвинуть ножки у Арса на кровати. А что? Не зря же он остался тет-а-тет с сексуальным преподавателем физики в его квартире. Да и тем более хуй уже встал, чего терять то? — Послушай, Антон, мы можем поговорить? — вновь слышится голос Арсения, и Антон уже всерьёз задумывается над идеей со стеной. Ладно хоть со стояком разобрался. Знаете ли, когда прикосновения к эрогенным зонам, то бишь, к шее, которая у парня, как он только что заметил, очень чувствительна, исчезают, а на смену приходят мысли о мужике, да ещё и преподе, всякое желание переходит в раздел полного пиздеца, от которого хочется вскрыть мозг прямо сейчас. Но нет, хуй там плавал, — Ответь хотя бы, — восприняв молчание парня по-своему, в очередной раз зовёт Попов. А Антон, понимая, что хуже уже не будет, да и ответить, всё же, нужно, набирает в грудь побольше воздуха, но сразу же сдувается в обоих смыслах этого слова, — Ладно... Послушай, всё нормально, слышишь? — Антон криво и как-то жалко усмехается, подходя к двери. Это что, Арс его успокаивает? — Ты подросток, поэтому в этом нет ничего плохого. Это, конечно, странно, что у тебя... В смысле, — быстро исправляется брюнет, понимая, что сказал лишнее, — Такое бывает, это чисто физиология, поэтому не загоняйся, — и замолкает, не зная, что ещё сказать. Спасибо, блять, сразу полегчало. Нахуй принципы, уходим в монастырь — Выйди, пожалуйста. Дверь открывается, предоставляя взору Шастуна собственной персоной. Растрёпанный, с мокрыми волосами, красными щеками и растерянным взглядом — он неловко переминается с ноги на ногу, избегая зрительного контакта. — Антон, — как можно более твёрдо произносит Попов вздыхая, — Нужно ли нам поговорить об этом? — Нет, — парень выдавливает из себя кислую улыбку, хотя выражение лица кричит об обратном, — Это...блять, — он проводит ладонью по волосам, смахивая капли воды, и поднимает взгляд на совершенно спокойного в такой ситуации Арсения Сергеевича. Наверное, это как-то передаётся и подростку, позволяя закончить, — Это пиздецки стрёмно, но... — Не выражайся, — недовольно хмурится физик. Серьёзно, Арс? Тебя только это сейчас беспокоит? — Простите. Короче, просто забудем об этом, хорошо? — и выдыхает, всё-таки не находя нужных слов. — Да, хорошо, — спокойно соглашается Арсений, — Но ты всё равно знай, что... — Арсений Сергеевич, вот только не надо, — морщится Антон, не желая слушать что-либо на эту тему, — Мне и так по-максимуму стрёмно. — Ладно, — физик кивает, отходя от двери и позволяя студенту выйти, — Давай я отвезу тебя домой. — О, нет, — парень даже протестующе выставляет руки вперёд, не желая продолжать вообще всё это. Спасибо, хватило. Но взгляд Арсения говорит, что, нет, нихуя. — Уже довольно поздно, поэтому ты либо едешь со мной, либо остаёшься здесь, — и усмехается уголками губ в своей излюбленной манере. — Ну вот зачем? — жалобно тянет Антон, намекая на совсем нетактичное предложение преподавателя, — Ладно, хорошо, — и тащится на кухню, чтобы забрать вещи.

***

Они молчат в дороге, каждый думает о своём. И хотел бы знать Антон, о чём думает Арсений, но он никак не может прочитать что-либо по его непроницаемому лицу. И Попов молчит, давая подростку возможность успокоиться, а Шастун и не напрашивается на разговор по душам. Он смотрит в окно, разглядывая темнеющую улицу и утопающие в этой тьме здания. Ночь — время хищников, охотящихся на свою жертву. Ночь — время темноты, порочности и зла, и Антон совсем не видит в ночи ничего романтичного, ведь он не может рассмотреть звёзды. Ночь — его время. Словно, прожив весь день в роли добычи, он превращается в хищника, скидывая с себя овечью шкуру, которая раньше казалась родной. Шастун никак не может понять, что происходит, но каждый раз болезненно ощущает, как в сознание вторгается другая личность, вытесняя его. Наверное, должен был привыкнуть за столько то лет, но нет, каждый раз страшно, как в первый. Каждый раз его трясёт, накатывает истерика. Он боится не проснуться. И ладно, если бы нужно было убеждать в том, что всё в норме, друзей — это ещё куда не шло. Но он не может убедить себя. Именно поэтому он не любит ночь, ведь в темноте улиц, города, мира, во тьме его прогнившей души всегда будет он. И как быстро бы не мчался подросток — не убежать. Антону становится до тошноты противно. Хочется сжаться в маленькую точку, а лучше — исчезнуть. Он почти физически ощущает как к горлу подступает ком, а руки начинает трясти. Не понимает, чем вызвана такая реакция тела, но не может контролировать себя. А ведь только-только решил, что всё налаживается, даже позволил себе вдохнуть глоток жизни, но нет, мерзкое предчувствие отравило мозг, напоминая, кто он и как к нему относится вообще вся эта жизнь. Как он должен относиться к ней. Антон боится темноты. Он сглатывает вязкую слюну, встречаясь с собственным взглядом в отражении окна. Зелёные глаза кажутся чёрными, угрожающими, совсем не своими. В голове мелькает сцена, где он меняется местами с отражением, попадая в мир зазеркалья, откуда нет ни одного выхода, где его никто не услышит, никто не спасёт, где будет лишь ненавистная тьма и пустота. Это может произойти с ним: другой Антон всего в десятке сантиметров от его лица. Наблюдает. Ждёт, когда Шастун расслабится, уснёт. Он вот-вот протянет руку, чтобы схватить парня, утягивая в бездну. И в одно мгновение всё пропадает. Весь реальный мир исчезает, оставляя его один на один с отражением, которое — подросток пропускает удар сердца — медленно поднимает руку и тянется к нему, желая получить его тело. Антон не может произнести и слова, он застыл, не имея возможности пошевелиться. Светловолосый может лишь загипнотизированно следить за действиями альтернативного себя, который вот-вот коснётся, преодолевая, холодного стекла. Кто-нибудь. Хоть кто-нибудь. На помощь... — Моё самое первое выступление на сцене прошло ужасно, — тихий голос Арсения прогремел как гром среди ясного неба. Антон вздрогнул всем телом, резко оборачиваясь на звук. Физик смотрел на него, мягко улыбаясь, — Представляешь, я так волновался, что споткнулся и, падая со сцены, сорвал одежду с одной из актрис, — он тихо рассмеялся, вновь переводя взгляд на дорогу, — Мне было так стыдно, что я ещё несколько дней не мог прийти в себя. Тело настолько слабое, что, если бы он стоял, непримено бы упал. Сердце бешено колотится в груди, намереваясь пробить рёбра, а на глаза наворачиваются слёзы. Не удержавшись, одна всё же скатывается по щеке, теряясь в складках кофты, но Антону всё равно. Он чувствует такое облегчение, будто бы только что он был на грани смерти, а Попов схватил за руку, не давая упасть. Конечно, мужчина никак не может предположить, что именно сделал простой фразой, но у Шастуна сбивается дыхание, и он смотрит, смотрит, смотрит, впиваясь взглядом в голубые глаза, вздёрнутый нос и слабую улыбку на губах. Сейчас это совсем не кажется неправильным. Ему мало. Мало этого. Хочется обнять брюнета, пряча лицо где-то в районе груди, обхватить длинными руками, впиваясь пальцами в ткань на спине, прижаться так сильно, чтобы внешний мир не смог коснуться мальчишки. В голове мелькает мысль, что Арсений может спасти, может огородить от всего этого, может защитить и подарить покой. С ним же всегда так легко. Он надёжный. Понимает, даёт советы, улыбается и смотрит так, что хочется верить в хорошее будущее. — Се... Серьёзно? — хриплым голосом спрашивает Антон, не помня даже, что сказал Попов. Физик вновь на секунду смотрит на парня и снова улыбается. А глаза такие тёплые, что холодный ужас внутри отступает, сменяясь ещё только зарождающимся спокойствием. Антону хочется сказать, как сильно он благодарен преподавателю, как сильно он нужен ему в эту минуту, как сильно он боится остаться один. Но он молчит, закусывая до боли губу. Молчит, зная, что не может поделиться этим. Молчит, опасаясь втянуть Арсения ещё больше. Молчит, понимая, что уже проиграл, подпустил мужчину непозволительно близко. И сейчас он может только судорожно цепляться за его голос, образ, за столь яркое ощущение близости, дарящее ложное чувство безопасности, ведь на краю сознания подросток понимает, что никто из вне не сможет уничтожить то, что внутри него. Парень поджимает губы, с опаской косясь на отражение в окне, но оттуда на него смотрят испуганные глаза подростка. Он выдыхает, вновь поворачиваясь к Попову, который внимательно следит за дорогой. Антону кажется, что они едут уже целую вечность, но на деле не проходит и двадцати минут. — Серьёзно, — отвечает физик, — Тогда мне казалось, что мой дебют так и останется клеймом на всю карьеру, ведь даже коллеги пару недель смеялись над этой катастрофой, подкалывая при каждом удобном случае, но всё впорядке. Это был забавный, как уже кажется, эпизод в моей жизни. — Не подумал бы, что с вами может произойти что-то подобное. — Отчего же? Я обычный человек, — пожимает плечами Попов, посматривая на парня, который слабо отзеркаливает улыбку, практически полностью успокаиваясь. Всё в брюнете — голос, тон, выражение лица, мягкий взгляд голубых глаз — успокаивает. — Ну, типа, вы такой весь правильный из себя, — Антон старается объяснить, но так и не находит правильного термина этой вот идеальности Арсения. А тот лишь смеётся. — Да ну, скажешь тоже, — Шастун ещё хочет промолвить что-то, но физик останавливает машину, откидываясь на сиденье, и смотрит на парня, — Приехали. — А...да, — он весь сникает, думая о том, что придётся идти в пустую квартиру. Студенту так не хочется покидать компанию Попова, и ведь только-только пришёл в норму, отбрасывая пугающие мысли. А тут вот так... Тебе лет сколько, чтобы бояться оставаться одному? Некогда Арсению с тобой возиться. Ты и так создал ему лишние проблемы Антон отчитывает сам себя, всё же поднимаясь со своего места. Он открывает дверь, нехотя вылезая из тёплой машины, и тут же тело обвивает холод, заставляя поёжится. — Антон, — зовёт Арсений, и парень оборачивается. Он пронзительно смотрит своими голубыми глазами несколько секунд, а затем качает головой, — Нет, ничего. Не забудь сделать задание, которое я тебе скинул, — добавляет он голосом, наполненным образом строгого и неподступного преподавателя, и подросток вздрагивает уже не от холода. Ему кажется, что между ними внезапно оказалась каменная стена, не позволяющая подойти ближе. Всё то тепло, которое медленно распалялось в груди, тухнет, оставляя неприятный осадок. А что ты хотел? Чтобы он проводил тебя до дома, чмокнул в лоб, а, ещё лучше, остался на ночь, напоил чаем, уложил спать, прочитав сказку? Шастун горько усмехается и, бросив на прощание скомканное "спокойной ночи", шагает в сторону подъезда. Ему ужасно сильно хочется обернуться, попросить физика подняться с ним, остаться ненадолго, поговорить о чём угодно. Но он держится, сжимая в карманах руки в кулак. Взрослый мальчик, который привык справляться со всем в одиночку. Вот и сейчас всё будет шаблонно. Он примет ванну, позалипает в соцсетях, а потом пойдёт спать. Как обычно... Антон резко останавливается, отшатываясь назад. Перед дверью подъезда, вальяжно откинувшись на стену, стоит до ужаса знакомый образ человека. Он неспеша затягивается, выпуская изо рта облако никотина и внимательно наблюдает за подростком. Светловолосый сразу узнаёт того, несмотря на то, что он в тени здания, откуда его лица никак не разглядеть. — Что такое? — раздаётся голос Арсения, и студент разворачивается, понимая, что неосознанно отступил на пару шагов, вызывая своим поведением ненужные подозрения. Нет, только не ты. Нужно что-то сделать, нужно... — Нет, ничего! — слишком резко для правды выпаливает Шастун, натягивая на лицо испуганную улыбку. Нужно срочно спровадить Попова, пока он не встретил того парня, — Всё отлично, просто супер, — мужчина хмурится, пытаясь разглядеть в полумраке лицо парня, который ведёт себя странно. Брюнету на секунду кажется, что Антон...напуган? Он выходит из машины, собираясь узнать, в чём дело, но подросток вновь отшатывается уже от преподавателя, наспех делая пару шагов к зданию. — Антон, — зовёт Арсений, хмурясь сильнее. Ему не нравится реакция парня на всё происходящее. А что происходит? — Подойди ко мне, — просит, нет, скорее приказывает физик, обходя машину. Но Шастун только нервно трясёт головой, болезненно обдумывая, как же поступить в этой ситуации. Если бы не Попов, Антон бы попытался убежать. Остался бы у Димки, нашёл бы какие-нибудь варианты... Но сейчас здесь Арсений, который может не так это понять. Вдруг он последует за парнем и вот тогда обязательно встретится с человеком, ожидающим его у двери подъезда. Чуть ли не в голос скуля от отчаяния, он быстро идёт в сторону здания, понимая, что остаётся только один вариант. Он ныряет в тень, подходя к тёмной фигуре у стены. — Не думал, что так послушно сдашься, — усмехается парень, бросая на землю окурок, — Тош, — приторно сладко тянет он, подходя ближе. — Эд, пожалуйста, только не здесь, — жалобно тараторит подросток, кидая взгляд на приближающегося Попова. Выграновский отслеживает его взгляд и хмыкает, брасая холодное "как скажешь" и Антон громко выдыхает, наспех отворяя дверь подъезда. — Шастун! — слышит он грозный, но с оттенком волнения, оклик Арсения, прежде чем дверь подъезда захлопывается перед его носом, не позволяя мужчине войти. — Твой друг? — безразлично задаёт вопрос Эд, окидывая взглядом парня, который обречённо прижимается к холодной поверхности двери. Арсений Сергеевич так близко, по ту сторону двери, но уже слишком далеко. — Нет, это не... — Неважно, — выдыхает парень, заглядывая в глаза Антона, — Я бы не пришёл, если бы мне не был нужен он. Это серьёзно, — холодно проговаривает Скруджи, не отрываясь от зелёных глаз паренька. — Эд, я... — Слушай, — тяжело вздыхает он, потирая переносицу, — Мне плевать, какие там у вас отношения, но я пришёл за Антоном, — и вновь смотрит на Шастуна, который лишь сильнее вжимается в дверь, словно это спасёт его, — Блять, только не надо вот этого всего, ни тебе, ни мне не нужны лишние неприятности. Ты же не хочешь, чтобы получилось, как в прошлый раз? — Антон сглатывает, мотая головой, а затем опускает глаза в пол, понимая, что у него нет выбора. Эд не уйдёт без Антона. Обычно он не приходит сам, это было одно из условий — не пересекаться жизнями. И Выграновскому это известно. Он не трогает этого Антона. Но, похоже, случилось что-то из ряда вон выходящее, раз парень сейчас стоит здесь. На самом деле, Эдуард неплохой парень, просто... А чёрт его знает. И Антон. Другой Антон, который настолько доверяет другу, что даже посвятил его в собственную жизнь, тема которой закрыта для всех. Наверное, Эдик для него кто-то на вроде Димы. И, кажется, парень старается с пониманием отнестись к этому Шастуну, не трогает лишний раз, не лезет в его жизнь, им даже удаётся пару раз неплохо поговорить, но у светловолосого от страха подгибаются ноги, стоит только ему завидеть Эда, ведь это означает лишь одно — ему нужен его Антон. — Да...я понял, — бесцветно шепчет светловолосый, отрываясь от стены. Стоит уйти подальше отсюда. Подняться в квартиру. Эд молча следует за ним. Он знает, как к этому относится паренёк, и, в какой-то степени, ему даже жаль того. Ни у первого, ни у второго больше нет шанса на нормальную жизнь. Но он понимает, что это не его дело. Просто старается сделать всё по-максимуму, чтобы не впутывать во всё это дерьмо мальчишку, но, как видите, выходит так себе. И сейчас пришлось прервать его спокойную жизнь, в очередной раз кидая в гущу событий. — Тох, — зовёт он, но парень прерывает его, не оборачиваясь. — Всё нормально. Знаешь, — он останавливается у дверей квартиры, грустно улыбаясь, — Я отлично провёл время. Было бы нечестно с моей стороны лишить этого тебя, — Эд морщиться, принимая едкий комментарий в свою сторону, но молча проглатывает его, — Только пусть он будет аккуратнее, — тихо просит, отворяя дверь. И брюнет молча кивает, заходя. — Это тот тип? — неопределенно спрашивает Скруджи, кивая на дверь, но Антон прекрасно понимает, вздрагивая всем телом. Он опасливо оборачивается, всматриваясь в лицо Эда, — Да не ссы раньше времени. И, опережая твой вопрос, да, я постараюсь в случае чего оградить его от тебя же самого, — усмехается брюнет, опираясь о дверь, — Иди уже, у меня не так много времени, чтоб разводить с тобой светские беседы. — Спасибо, Эд, — тускло улыбается и идёт в комнату, на ходу доставая телефон и набирая два сообщение. Первое Диме, чтобы не беспокоился о пропаже и знал, что происходит, а второе — Арсению Сергеевичу. Он не надеется получить так скоро ответ, но не хочет заставлять мужчину волноваться. Волноваться? О ком? О тебе? Да ни в жизни, ты ему нахуй не сдался Но всё же нажимает "отправить", прежде чем сознание мутнеет. Он слышит, как раздаётся оповещение о новом смс, но уже не может прочитать — тело не слушается, а восприятие реальности тускнеет, позволяя личности другого Антона взять контроль. Антон Шастун(22:15): Спасибо, что довезли до дома. Доброй ночи) Арсений Попов(22:17): Надеюсь, у тебя всё впорядке, Антон... Доброй ночи