Он — моя тень

К утру у Арсения накопилось парочка вопросов к своему студенту, которые он надеялся озвучить при встречи с ним в стенах университета. Действительно, что за представление он вчера устроил? И это даже не считая произошедшего в арсовой квартире, и, да, об этом тоже стоит подумать позже, но никак не сейчас. Может быть, это и смутило в некой степени мужчину, но его больше беспокоило поведение подростка в машине и у дома. Антон, всегда казавшийся жизнерадостным и улыбчивым, смотрел вновь тем же испуганным взглядом, что и тогда, когда Попов повысил на него голос, сжимая пальцами худые плечи. Антон выглядел так, словно в эту самую минуту произошло роковое событие, болью отразившееся на его лице. Но, помимо смеси страха и той же боли, он видел в них..благодарность? Но за что? Что такого вообще произошло в эти короткие минуты молчания? Ещё, как бы не хотел признавать это сам физик, ему на мгновение показалось, что зелёные глаза блеснули слезами. И теперь он совсем ничего не понимал. Конечно, тогда заставил себя смолчать, решив, что не станет выпытывать что-то из подростка, а постарается отвлечь, поэтому непроизвольно смягчился, посылая Антону успокаивающую улыбку и доверительный голос. Наверное, это помогло, или же сам Шастун сделал вид, что так оно и было, но в воспоминаниях всё ещё резким пятном растекалась картина ярких зелёных глаз, наполненных страхом и отчаянием, и искусаных антоновых губ, плотно сжатых в тонкую линию. Он не хотел трогать студента, решив дать тому возможность прийти в себя, а увидев такого Антона, не смог удержаться, постарался отвлечь его, чувствуя неприятную тягу в груди. Не давало покоя и то, каким тоном подросток пытался уверить Попова в том, что всё хорошо, будто бы не он, на мгновение замерев, попятился назад, словно увидел что-то, или даже кого-то, что испугало его. Вот тогда Арсений заволновался всерьёз. Он видел человека у подъезда и как бы понимал, что, кроме него, Шастуну опасаться было нечего, поэтому и попытался выяснить причину такого резкого изменения в поведении студента. А Антон не только не объяснил всё это, но ещё и сбежал, утянув за собой, как заметил физик, молодого парня, лицо которого не удалось разглядеть из-за темноты. И что теперь прикажете делать? Ладно хоть написал смс, иначе Арсению пришлось бы вызывать полицию или лезть в окно. Ну, или же просто подождать, пока кто-либо не зайдёт в подъезд. Вся ситуация в целом вызывала некое беспокойство. А, значится, из-за чего вообще? Из-за Шастуна? Да, он ведёт себя странно: то улыбается аки солнышко, то резко пугается чего-то, то принимает такое отсутствующее выражение лица, что самому мужчине становится не по себе. И теперь можно понять, что Арсений совсем не знает Шастуна. Хоть они и знакомы чуть больше двух месяцев, но цельная картина так и не сложилась. Постоянно кажется, что какого-то пазла не достаёт, но, когда думает, что вот он, вся картина рушится. Брюнет откидывает мысли о подростке подальше, занимаясь своими делами, но вновь возвращается к ним, пытаясь сложить нужные детали. И ничего. Злится на себя и на него. Проклятый Шастун со своими тайнами! А ведь Попов чувствует, что что-то есть, что-то, что он никак не может ухватить, что-то далёкое и будто бы неправильное, что-то, чего боится Антон. Да, брюнет знает и видит. Он несколько лет выступал на сцене, примеряя различные роли и маски, поэтому мог с лёгкостью видеть эти маски на других людях. Это было даже забавно, но в случае с Антоном — нет. Попов ярко ощущал, что Шастун в роли другого человека, но... Это был он. И так совсем путался. Как можно быть собой и не быть им одновременно? Мужчине казалось, что Антон отыгрывает роль чужого человека, лжёт всем и самому себе, он это заметил ещё в кафе после того неприятного случая. Но нет, что-то не то. Это маска, но и его лицо одновременно... И вот опять, думая о зеленоглазом пареньке, упирается в тупик, не находя ответов. Впрочем, почему его это так волнует? Может быть, от того, что он привык читать людей, но в случае с Антоном это невозможно. Словно книга, написанная на неизвестном языке — видишь буквы, слова, картинки, а понять не можешь от слова "ничего". Столько вопросов и ни одного ответа.

***

Захватив кофе для себя и для друга, коем являлся преподаватель литературы, мужчина поспешил к Паше, ведь перед первой парой оставалось ещё немного времени. — Прекрасного утречка, Паштет Алексеевич! — с ходу заявил он, не беспокоясь о наличии кого-то ещё на кафедре литературы, ведь, зачастую, этот кабинет пустовал, поэтому со временем здесь и появился лично Пашин диван, который полюбился лично Арсу. А, ну, ещё и Шастуну, стоит заметить. При мысли о светловолосом, Попов поставил уже не знай какую по счёту галочку напротив того самого недодопроса, который предстоит пережить подростку. — А чего это мы с самого утра такие жизнерадостные и бодрые? — интересуется Воля, принимая кофе и наблюдая, как брюнет своевольно разваливается на диване, складывая руку на спинку оного, — Ты будто к себе домой пришёл. Что, на кафедре физики закончились люди, которые могут вынести твою манерность? — он смеётся, когда Попов показательно морщится, а затем и вовсе показывает Добровольскому язык. — Вообще-то я пришёл увидеть твою недовольную рожу с самого утра — это поднимает мне настроение на весь грядущий день — а ты мне здесь пенопластом по стеклу! — оскорблённо отвечает брюнет, закатывая глаза. Да, Паша знает о некой неприязни их маленького коллектива университетских физиков, которые никак не могут ужиться с Арсением Сергеевичем. Вроде бы, и преподаватель из него хороший, и сам Попов вежливый и позитивный человек, и ни на кого зуб не точит, но вот как-то отрицательно настроился устоявшийся коллектив преподавателей точных наук, большинству которых уже за шестьдесят. Паша, прекрасно зная об этом, думал в верном направлении. Арсения невзлюбили физики из-за отношения студентов к самому Попову, который оказался их любимчиком, за то, что он так просто находил подходы к подросткам, за то, что его материал все понимали прекрасно, не страдая над этим ночами (Шастун даже понимать начал!), за то, что Арсений казался им высокомерным, что было неправдой, и совершенно не вписывался в круг интересов оных, излучая активность, позитив и вечное желание творить, за то, что, в конце концов, это уже было крайне глупо, Арсений Сергеевич только недавно освоился в роли преподавателя точной науки, а до этого, они знали по слухам, выступал на сцене (и почему-то физики посчитали это оскорблением их профессии). Другие преподаватели относились к Попову хорошо, в особенности женский коллектив, но вот с этими господами не случилось, поэтому, вместо того, чтобы попивать чаёк на кафедре физики в компании таких же физиков, Арсений засиживался в кабинетах или же у Паши на пустующей кафедре, да и его такой расклад устраивал. Рано ему ещё обсуждать такие темы, как огород на даче, проблемы с женой, детей и тех же непослушных студентов и подростковую безолаберность. Конечно, он чувствовал некую неловкость, общаясь с ними по работе, чувствовал исходящую от них спесь, но держался так же вежливо и доброжелательно, вызывая тем самым их недовольство. — А хрена на постном масле не изволите? — Паша передразнивает Арсения, разве что не показывая в ответ язык, — Спешу тебя огорчить, моё настроение не испортит даже твоё светящееся начищенным медным тазом лицо. А за кофе спасибо, пойдёт тебе бонусом, — и в доказательство громко отпивает глоток, — Ты чего пришёл то? — Да так...— Арсений на секунду замялся. Ну не говорить же Воле, что брюнет зашёл в надежде поймать шастуновскую задницу, просиживающую добровольский диван. Он знал, что не за горами олимпиада, поэтому Антон в свободное от пар время, а точнее именно утро, проводит на кафедре литературы. Ну да, в огромном здании университета не то что случайно встретиться, постараться найти будет нелегко. Можно, конечно, замарочиться с расписанием, найти его аудиторию... А оно ему надо? Правильно, нет, своих дел много. Легче просто пересечься на нейтральной территории, где не будет лишних ушей, за исключением двух, — Что-то Шастуна сегодня не видно. Обычно у тебя ошивается, — будто бы невзначай заметил Попов, глядя куда-то в окно. — Не видно и не видно, я ему в отцы не записывался, — просто пожал плечами преподаватель литературы, а затем, словно что-то вспомнив, посмотрел на брюнета, — А что это тебя мой студент интересует? — он прищурился, внимательно разглядывая непроницаемое лицо друга. — Да ничего, просто спросил. И он мой ровно столько же, сколько и твой. Студент, в смысле, — вот же, Паша, всегда о чём-то догадывается. Чаще о том, чего ему знать совсе-ем не надо. — Подозрительно как-то, — прищурившись сильнее, он ещё пару секунд выдержал взгляд, но, не заметив ничего странного, продолжил, — Шастун и сам прекрасно справляется с подготовкой, поэтому ему и не обязательно заглядывать ко мне, хотя, честно признаться, его компании я рад всегда. Нравится он мне, — улыбнулся Паша, а Арсений вздохнул. Ну, конечно, нравится. Чёртов Антон, совсем не понятно, что у него на уме. — Как у него, кстати, дела? — А мне-то почём знать? — удивился Арс, смотря на Добровольского и хмуря брови. Вот теперь ситуация ему не нравится. Не хотелось бы, чтобы Паша понял, что последние пару дней, да что там, недель, это ушастое чудо никак не хочет выходить из головы. — Будто бы это не к тебе домой он ездил вчера заниматься, якобы, физикой, — и Паша растянул губы в хитрой улыбке, играя бровями. — А ты-то откуда успел... В смысле, с чего ты взял? — Попов мысленно обозвал себя идиотом. Ну а действительно, откуда об этом уже знает Воля? Он что, следит за ним? Самое логичное объяснение. Или за Шастуном? — Связи, — коротко ответил мужчина, лишь шире улыбаясь, на что получил недовольный взгляд голубых глаз, — Да ладно, Матвиенко растрепал. — Вот же... Ах, Матвиенко, — с неким осознанием протянул Арсений Сергеевич, усмехаясь уголками губ. В голове вновь всплыли неоднозначные сообщения студента, по ошибке отправленные ему, — Ну я им... И Шастун получит, — кивнул сам себе, поднимаясь с места, — Ладно, Пашок, работа не ждёт. До скорого, — махнув рукой, открыл дверь. — Шастуну передавай привет! — вставил свои пять копеек, прежде чем дверь захлопнулась. Он буквально чувствовал, как за ней физик закатывает глаза, пуская в адрес друга пару ласковых.

***

Но Арсений так и не встретил парня ни сегодня, ни на следующий день, ни, даже, через. Он не считал это прям уж очень удивительным, ведь здание большое, а, как и сказал Добровольский, он не обязан каждый день появляться у него. Но он видел в коридорах Позова и Матвиенко, которые, как казалось Попову, никогда во время учёбы не разлучались с их длинным другом. Вот это уже вызывало некое беспокойство, хоть физик и старался всеми силами отгонять его, ведь он не обязан всё своё время проводить с друзьями. Арсений Сергеевич был уверен, что сегодня уж точно увидит Антона, ведь в этот день у его группы должна быть физика. Мужчина со звонком прошёл на кафедру, раскрывая журнал успеваемости. Он сразу взглянул на место, где обычно сидит Шастун, но привычных ярко-зелёных глаз не увидел, что вызвало необъяснимое чувство тревоги где-то в районе груди. Ну ничего, может, просто опаздывает. Эта мысль сразу же разбилась о сказы, стоило только увидеть Матвиенко и Позова, сидящих за одной партой. Обычно Дима сидел с Шастуном. — Так, давайте сначала отметим присутствующих, — тряхнув головой, громко произнёс физик, отрывая взгляд от двух друзей. Он называл фамилии, отмечая студентов, а дойдя до фамилии Антона и не получив ответа, поднял в, якобы, удивлении голову, — А где Шастун? Матвиенко, Позов, где вы своего друга потеряли? Как это вы без Шастуна? Он же ваш третий мушкетёр, — усмехнулся Попов, наблюдая, как Дима под его взглядом весь сжался, потупив глаза. Ох, не нравится ему это, — Матвиенко, я мысли читать не умею, — физик постучал ручкой по столу, привлекая внимание, но сам пытался мысленно себя успокоить. Да что с ним может быть? Проспал, не захотел идти, заболел. Всё нормально, правда. — Антон, он... — Заболел, — ответил Серёжа, тыча локтём под рёбра Диме, который только хотел что-то сказать. Оба переглянулись, и Позов что-то беззвучно проговорил армянину, кивая в сторону Попова, у которого разве что глаз не дёргался. Да что такое?! — Ладно, — он выдохнул, закрывая журнал, — Давайте пробежимся по изученному материалу. Так, назовите мне основные понятия, изученные на прошлой паре, — он кивнул парню за первой партой, который сразу же потянул руку вперёд, — Прошу. Но Попов даже не стал слушать ответ студента. Он вытащил телефон, пробегаясь по диалоговым строкам, выискивая нужное имя. Арсений Попов(11:54): Надеюсь, у тебя будет хорошее оправдание того, почему я не вижу сейчас тебя на своей паре. Или ты решил, что уже прекрасно освоил науку? Он пару секунд ещё посмотрел в экран, словно парень просто обязан был ответить именно сейчас, а затем убрал телефон, вновь переключаясь на студента, которому, по-видимому, понадобилась помощь.

***

Антон не ответил. Ни через час, ни через два, ни через три. Арсений старательно вбивал мысль о том, что парень просто спит по причине болезни или... Да мало ли чем он может быть занят! Покрутив в руках телефон, мужчина откинулся на стул, мельком оглядывая студентов, усердно решающих задания. Арсений Попов(15:45): И чем ты таким занят, что банально не можешь ответить? Внутри уже нарастало некое раздражение, которым он пытался заглушить неприятные волны необъяснимой тревоги. Шастун уже взрослый мальчик, да и с чего это брюнету вообще волноваться? Но он всё равно волновался за подростка, поэтому уже спустя пару минут, когда раздражение уступило беспокойству, написал новое смс. Арсений Попов(15:49): Антон, ты заболел? Всё нормально? Он ещё хотел спросить, вызывал ли парень доктора, но одёрнул себя, понимая, что это будет слишком назойливо и вообще странно.

***

Арсений решил, что сначала Шастун получит за то что не отвечал на смс и не появлялся на занятиях, а потом уже он разберется со всем остальным, включая разборки с самим собой по поводу того, что он вообще забыл возле дома Антона. Но он действительно волновался за подростка, поэтому после пар сразу поехал к нему в надежде застать того дома. Спрашивать об этом его друзей не особо хотелось, тем более он мог сам навестить парня. Уверяя себя в том, что в этом нет ничего странного, он поднялся по лестнице, вспоминая в какой квартире живёт его студент, что сказала ему пожилая женщина сидящая на лавочке у дома. Арсений остановился возле нужной двери, перебирая в голове варианты возможного диалога. Он точно не знал, что скажет Антону, зайдя в квартиру, просто хотел убедиться, что с парнем всё в порядке. Ему не понравилось то, как замялся Позов, когда Арсений спросил про Шастуна. И вообще всё это был до безумия странным — начиная от того типа возле здания и заканчивая неоднозначным поведением самого подростка. И брюнет надеялся разобраться со всем в скором времени. Нажав на звонок, мужчина отошёл на пару шагов, ожидая, но никто не ответил. Он подождал ещё минуты две, а затем снова нажал на дверной звонок, но и в этот раз никто не ответил. Спит? Нет, должен был слышать. Может его нет дома? Но какого хрена он шатается по улице, когда, как сказал Матвиенко, болеет? Арсений тихо выругался, понимая, что и в этот раз не сможет встретиться со студентом. Вот что опять произошло? Это начало уже порядком раздражать. В порыве злости он грубо дёрнул ручку двери, которая, на удивление, поддалась. Арсений замер. Либо Антон забыл закрыть дверь и ушёл, либо он дома и... Наспех скинув обувь, Арсений поспешил войти в комнату, оглядываясь в поисках парня. Разбросанная одежда, вещи и листы бумаги. Кругом царил беспорядок, от чего внутри начало разрастаться неприятное чувство тревоги, но физик попытался уверить себя, что всё хорошо и что Антон впорядке. — Антон? — позвал он, останавливаясь посередине комнаты, и невольно поёжился от царившего внутри холода. Мужчина сглотнул, рассматривая беспорядок. Он старался сохранять спокойствие, но страх медленно окутывал сердце, не позволяя мыслить трезво. Одежда свалена в кучу на диване, какие-то книги, учебники, тетради — все на полу, на столе кружки из под кофе, открытые банки энергетиков, листы бумаги, окно распахнуто настеж, запуская в комнату холодный ноябрьский воздух. Преподаватель шагнул вперёд, и под ногой что-то хрустнуло. Он посмотрел вниз. По полу разбросаны небольшие белые таблетки. Брюнет поднял пустую баночку из под какого-то лекарства. Фенобарбитал. Арсений сглотнул. Кажется, это снотворное. Сильнодействующее. Он не был уверен, но факт того, что это понадобилось Шастуну... — Антон! — Попов резко обернулся, ещё раз оглядывая комнату и замер, уставившись в угол комнаты, где, прислонившись к стене, обнимая себя руками и прижимая колени к груди, сидел Антон, опустив голову, — Антон... Арсений бросился к парню, падая перед ним на колени. Он обхватил ладонями щёки подростка, заглядывая в лицо. Исхудавшее, неестественно бледное, с бесцветными губами и тёмными синяками под глазами. Но Антон тёплый. Арсений осторожно провёл рукой по его щеке, боясь даже думать о том, что произошло. Раздражение и злость исчезли, отступили, заменясь на страх за студента. Физик бросил взгляд на таблетки, стараясь не думать о худшем. Сейчас нужно помочь мальчишке. Срочно. Попов обхватил парня руками, в надежде поднять, чтобы положить на кровать, а затем уже вызвать скорую. — Арс...сений... Мужчина замер, вскидывая голову и встречаясь со взглядом зелёных глаз. Сейчас они не искрились зеленью, а были наполнены мутным, практически бесцветным оттенком. Антон смотрел будто бы сквозь Попова, не понимая, что происходит. — Антон! Господи, как ты меня напугал! Что случилось? — он отстранился, но руки с его плеч не убрал, готовый в любой момент подхватить. Шастун пару раз медленно моргнул, не отрываясь от его голубых глаз. Он смотрел, боясь пошевелиться, даже что-то сказать, — Ну же, Антон, — позвал брюнет, подаваясь чуть вперёд. Светловолосый вздрогнул, распахивая глаза, он прижался спиной к стене, вжимая голову в плечи и пытаясь освободиться от хватки Попова. — А... Арсений... Сергеевич... Что вы?... Вам нельзя здесь быть... Вы же... Нет... Он...— Антон часто задышал, переводя взгляд за спину физика, словно увидел там что-то пугающее. Арсений обернулся. Пусто. А затем вновь посмотрел на Шастуна, который закусил губу, сведя брови домиком. Он выглядел испуганным, — Вам нужно уйти. — Шастун, ты в своём уме? Мне сказали, что ты заболел. Я пришёл, а здесь... Я подумал, что ты... Блять, Шастун! — Арсений на секунду зажмурился, пытаясь привести мысли в порядок, — Так. Нужно вызвать скорую. — Не нужно, — тихо сказал парень, понемногу приходя в себя. Физик решил, что это действие снотворного. — Ты себя видел? — Антон опустил взгляд, сжимая пальцами колени, — Я вызову доктора, — и преподаватель встал, отходя на пару шагов и вытаскивая телефон, сразу же набирая нужный номер. — Почему вы здесь? — Шастун, просто помолчи. Антон тускло улыбнулся, на секунду задерживая взгляд на физике, который уже диктовал адрес, глядя на подростка. Парень откинулся головой на стену, закрывая глаза. Что успело произойти за эти четыре дня? Всё. Антон бы рад выбраться из этого ада, но это не в его силах. Он может просто наблюдать, подчиняясь. Но что же поменялось? Когда Арсений Сергеевич успел оказаться в этом круговороте. Что случилось? Почему сейчас, когда Антон не может позволить кому-либо из его жизни быть здесь, Попов в его квартире? Но у Шастуна не осталось сил, чтобы спорить. Сил не осталось вообще ни на что. Хотелось просто уснуть. Навсегда. Но для этого он слишком слаб. Боится. — Арсений Сергеевич, — тихо позвал Антон, не открывая глаз. — Да? Но продолжения не последовало. Арсений пару секунд смотрел на подростка, а затем, внезапно поняв, что в комнате ужасный холод, а подросток одет в лёгкую домашнюю одежду, мужчина быстро подошёл к окну, закрывая. — Вот ты совсем придурок? А если подхватишь воспаление лёгких? Где ты был, когда всем раздавали мозги? — он злился на Антона, всё ещё беспокоясь. Действительно, кто вообще так поступает? — Так, Шастун, поднимайся и в кровать быстро, — но Антон не двинулся, лишь приоткрыл глаза, глядя на Попова. — Мне тут нормально. — Я тебя прибью, — процедил сквозь зубы, подходя ближе, — Если сам не встанешь, то мне придётся заставить тебя. — Попробуйте, — и у него даже хватило сил на лёгкую усмешку. — Я предупреждал, — и, присев, обхватил рукой плечи парня, а другой взяв под коленями, поднял на руки. — Э... Вы чего!? — теперь студент пришёл в себя, испуганно хватаясь слабыми пальцами за шею Арсения, — Отпустите! — Не дрыгайся, иначе в окно полетишь, — рыкнул Попов, в пару шагов оказавшись в спальне, опуская подростка на кровать и накидывая сверху тёплое одеяло, — Лежать, — скомандовал, когда парень попытался подняться. Шастун опустился обратно, притягивая одеяло до самого подбородка, — Умничка, — похвалил мужчина, улыбаясь уголками губ. А у студента от его взгляда прошли мурашки по телу, — А теперь расскажи, что за ураган пронёсся по квартире. Нет, сначала я сделаю тебе горячий чай. Ты же продрог, наверное, — он кивнул самому себе, — Нужно ещё одеяла? — Нет. И чая не надо. И уйдите, пожалуйста, я в порядке, — и чихнул, честно подтверждая свои слова. Арсений изогнул бровь, глядя на мальчишку сверху вниз, — Вам не стоило приходить. Что вы вообще здесь делаете? — он шмыгнул носом, наконец-то чувствуя онемевшие конечности, что оказалось не очень приятным. Арсений внимательно смотрел в зелёные глаза, пытаясь выловить в них ответ на свой вопрос, но не смог. Подростку стало лишь холоднее от этого взгляда, и он поспешил отвернуться, надеясь всё же выпроводить физика. — Ты невыносим, — физик вышел из комнаты, оставляя Антона одного. Парень уставился в потолок, стараясь не думать о том, что сейчас Арсений с большой вероятностью может попасть в неприятности. Что случилось? Случился Антон. Другой. После того, как он встретил Эда, всё закрутилось. Антон не знает, что происходило с ним, он приходил в себя всего пару раз за эти несколько дней. Обессиленный, с болью в теле, кружащейся головой и ничего не соображающим мозгом. У него не было сил банально на то, чтобы встать, очень хотелось спать и есть, но аппетита не было, а страх перед тем, что может случится заставлял держаться, не позволяя себе заснуть, но усталость брала своё, и подросток просто отключался, а когда вновь приходил в себя, понимал, что не спал. То есть, не спала его вторая личность. Он замечал изменения в комнате, новые банки из под энергетиков, разбросанные вещи, браслеты и кольца на руках и еле заметные следы крови на одежде и руках. Это не было в новинку, но Шастуна бросало в дрожь лишь от одного вида. Одежда пахла бензином, и парень переодевался в новую, перед этим до боли натирая мочалкой кожу в душе. Его тошнило. От запаха, от вида крови, от чужих мыслей, которые внедрялись в его голову, заставляя кричать от безысходности. Хотелось прекратить всё это, вернуть себе контроль, но он не мог. Похоже, случилось что-то настолько серьёзное, что другой Антон потратил все силы на то, чтобы оставаться в сознании, уходя лишь тогда, когда просто морально не мог выносить этого всего. Но лучше бы Антон и вовсе не приходил в себя. В эти короткие минуты сознания на него накатывало чувство панического страха, заставляя каждый раз забиваться в самый угол. Он практически кожей чувствовал чужое присутствие, в то же время прекрасно понимая, что это внутри, что это в нём сидит другой человек, но поделать ничего не мог. Необъяснимый ужас просто отключал способность здраво мыслить. В эти моменты Шастун чувствовал себя потерянным, забытым и оставленным всеми. Он боялся одиночества, но понимал, что это единственный выход. Он не хотел навредить своим друзьям, поэтому заранее предупредил их, наговорив что-то о том, что на пару дней у него появились дела. И уверил их в том, что волноваться совершенно не о чём. Вряд ли Дима поверил, но лезть не стал, доверяясь Антону. Но это к лучшему, подросток бы не простил себе, если бы с Позом что-то случилось. А теперь он один. Совсем один... — Держи, — Арсений, появившийся так внезапно, стоял у кровати, протягивая парню кружку с чаем, — Зелёный, — он улыбнулся, давая понять, что помнит предпочтения студента. И Антону несомненно стало бы приятно от осознания этого, если бы он сейчас не был в таком состоянии. Резко вынырнув из раздумий, парень удивлённо посмотрел на физика, словно не понимая, что Попов вообще здесь забыл. Брюнету показалось, что в зелёных глазах что-то мелькнуло, но он не смог понять, что это было. И вот, снова не знает, о чём думает этот Шастун. — Спасибо... — Антон покорно принял кружку горячего чая, садясь на кровати. Ты знаешь, что делаешь лишь хуже. Прекрати эту игру. Разве не понимаешь, что рядом никого нет? Антон горько усмехнулся, поднося кружку к губам. Но разве это плохо — желать, чтобы кто-то был рядом? Только не для тебя — Арсений Сергеевич... — Если ещё раз попросишь уйти, то я добавлю ко всему этому безобразию ещё и головную боль, — мужчина присел на край кровати рядом с подростком, — Расскажешь? — спросил, заглядывая не то, что в глаза — в самую душу. Шастун напрягся, обдумывая, как бы избежать этого разговора. Ему очень не хотелось снова лгать преподавателю, но иначе никак. Он ненавидел себя за эту принудительную ложь всем и самому себе, которая каждый раз лишь сильнее отстраняла его от всех остальных. Ему хотелось рассказать Попову, но... Он не поймёт. Подросток опустил взгляд, сжимая горячую кружку и чувствуя, как руки обжигает жаром. Арсений вздохнул, понимая, что мальчишка снова построил непробиваемую стену. — Ладно, как знаешь, — и Антон уже почти облегчённо выдохнул, когда физик продолжил, — Но мы вернёмся к этому, ясно? — он постарался заглянуть в глаза юноши, но тот отвернулся, молча разглядывая стену. Как же ты не поймёшь, что я тот, от кого ты должен держаться подальше? Но почему же я не могу просто выгнать тебя? Почему ты не хочешь уйти? Я не могу объяснить, не могу понять тебя Он сделает тебе больно Мне уже больно. Мне нужен друг... Арсений молча глядел на серую маску лица подростка, не решаясь нарушить тишину. Зелёные глаза, словно стеклянные, неподвижно смотрели в одну точку, и Попов видел, что его терзают какие-то мысли, которые он не мог озвучить. — Если захочешь поговорить или будет нужна помощь — я рядом, — он улыбнулся, когда Шастун поднял тяжёлый взгляд. Арсений положил руку на голову парня, потрепав по волосам, вызывая этим удивление на лице парня, — И ещё, устроишь такое вновь — будешь перерешивать все задачи с факультета физики, а ты уже знаешь, что это значит, — он усмехнулся, когда уголки губ подростка дрогнули в улыбке. Антон кивнул, — Вот и отлично. Пей чай, а я немного приберусь до прихода врача, а то ты за пару дней такой срач устроил, — и вышел, не дожидаясь ответа или возмущения со стороны студента, который, в свою очередь, и не собирался ничего говорить. Он поднёс кружку к губам, отпивая ароматный напиток. Всё же, Арсений Сергеевич удивительный человек. — Только не пожалей об этом позже.