Он — моя тень

— Шаст, надеюсь, ты помнишь, что мы всё ещё твои друзья? — недовольно спросил Матвиенко, глядя на излучающего всем своим видом вину и недосып Антона. — Да, блять...— парень провёл рукой по лицу, кидая взгляд на Диму, который в этой ситуации был полностью солидарен с Серёжей, — Простите, пацаны, просто... Всё сложно, — выдохнул парень, решая для себя, что не стоит рассказывать друзьям про Арсения. — Что сложно? Почему ты не хочешь рассказать об этом нам? — спросил Дима, жалобно смотря на лучшего друга, который, похоже, перестал доверять ему. Для Позова это было самое ужасное: Антон, который постоянно был рядом, у которого никогда не было от него секретов, вдруг закрылся, не давая никаких разъяснений. Конечно, ему было обидно, он хотел высказать всё, что накопилось за эти дни, но молча терпел, надеясь на то, что Шастун одумается, — Тох, — тихо позвал Позов, стараясь заглянуть в глаза Антона, но тот уткнулся взглядом в пол, сжимая руки в карманах кофты, — Что происходит? Шастун молчит, поджимая губы. А что он им скажет? Что последние дни только и делает, что думает об их преподавателе физики? Думает, как бы его уберечь, придумывает всё новую ложь, внезапно оказывается в его квартире, одалживает ему свою одежду, обменивается двусмысленными фразами, видит странные сны с его участием? Если и расскажет, то что они ему ответят? Наверное, Антон боится. — Серый, Дима, это правда... — Да блять, Шастун, ты издеваешься?! — не выдержал Матвиенко, повышая голос и делая шаг к Антону, — Какие, в жопу, секреты?! Да у тебя нет ни одной ебаной причины для того, чтобы врать нам! Где ты был этой ночью? — спросил Матвиенко, закипая от негодования. Эта вся ситуация тоже подействовала на него, — Я, сука, даже с Выграновским встретился потому что, блять, тебя тупо нет! Пропал человек! А мы затрахались тебя искать по всему городу, ведь на звонки ты не отвечаешь! — Серёжа резко замолчал, отворачиваясь и отходя от них, стараясь успокоить внутреннюю злобу, которая твердила выбить дурь из двухметровой шпалы. Антон умоляюще поднял глаза на Диму, но тот лишь покачал головой. Почему они не могут понять? Есть те вещи, которые должны оставаться только при нём. Антон знал, что друзья переживают, но они не должны лезть в его жизнь, не должны контролировать каждый его шаг. На эту роль и так уже есть один человек-не человек. — Я вас не просил об этом. — Что? — Матвиенко обернулся, в секунду оказываясь перед Шастуном, — Что ты сказал? — Я не просил вас бегать за мной, — спокойно повторил Антон, смотря в карие глаза друга. — Антох, — начал Дима, но тот его перебил. — Это не ваше дело, ясно? И, Серый, тебя никто не просил лезть со своей заботой, — закончил Шастун, опуская голову. Матвиенко схватил парня за кофту, дёргая на себя. — Ты в конец охуел?! — Серый, оставь его, — бесцветно проговорил Дима, не смотря на Антона. А Антон не смотрел на него. Сергей сжал зубы, грубо отпихивая Шастуна от себя, отчего тот несильно ударился спиной о стену. Армянин, не взглянув даже на друга, быстро пошёл прочь. — А ты что не идёшь? — горько усмехнулся Антон, поднимая взгляд на Диму, — Думаешь, я буду раскаиваться? Поз, я сам решу, что мне делать со своей жизнью. Будьте добры — не лезьте, куда вас не просят. Мне не нужна помощь. Дима молча смотрел на друга, стараясь сдержаться, но его губы дрожали. Он не понимал, чем заслужили они с Сергеем эти слова. Тем, что боялись за него? Тем, что хотели помочь? Тем, что были рядом в тяжёлых ситуациях? А ведь он был рядом с Антоном со школы. И Антон доверял ему. А сейчас... Что с ним случилось? Позов очень переживал и хотел как-то поддержать Шастуна, видя, как его настроение буквально меняется на глазах. И ведь всему этому должно быть какое-то объяснение. Что это может быть такое, что даже лучшему другу Антон не доверяет? — Антон, ты не прав, — тихо сказал Дима, — Мы твои друзья, мы прошли через многое именно вместе. А сейчас ты говоришь, что это не наше дело. Ты не беспокойся, я переживу это, — он грустно улыбнулся, смотря на Антона, — Но, что важнее, тебе разве станет от этого лучше? Ты не должен справляться со всем в одиночку, слышишь, — Антон не смотрел на него, — Прости, но... В этот раз ты зашёл слишком далеко, — и, простояв на месте пару секунд, словно ожидая ответа, Позов развернулся, уходя за Серёжей и оставляя Шастуна одного. Ну давай, продолжай в том же духе, и ты потеряешь всех тех, кто имеет ценность в твоей жалкой и никчёмной жизни, в которой нет смысла. Давай, продолжай играть эту дешёвую роль, продолжай всем морочить мозги. А ведь знаешь, всему есть предел. И им когда-то надоест это. Вот тогда ты и останешься один. Что? Страшно? Обидно? Больно? А большего ты не заслуживаешь, уёбок. Мне тебя совсем не жаль

***

Шастун остановился у дверей аудитории, просто смотря в стену. Ему сейчас очень не хотелось видеть друзей, то есть, их разочарованные взгляды. Да, Дима прав в том, что Антон ошибается. По всем пунктам. Конкретно. Но... Он сам создал причину своего страха. Он боялся сильнее впутывать в это друзей. Понимал, что они добровольно остаются с ним, их никто не заставляет, но каждый раз заново возводил стены. С другой стороны ему очень хотелось сейчас хотя бы просто поговорить с преподавателем, одна аура которого действует успокаивающе. Ему хотелось, чтобы Арсений Сергеевич сказал, что всё будет хорошо, отвлёк от всего этого негатива, подарив на короткое время ощущение безопасности и уюта. Прокручивая в голове эти мысли, парень грустно улыбнулся. И уже ведь даже не отрицает, что нуждается в физике настолько, что это начинает казаться нездоровым. Должно же в моей жизни быть хоть что-то хорошее, да? И Арсений Сергеевич был тем самым "чем-то хорошим". Но, как говорится, всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Что, если я расскажу ему?.. — Шастун, — послышался весёлый голос физика за спиной, заставив Антона вздрогнуть, — Не поверишь, но я рад видеть твою... Антон жалобно взглянул на Арсения глазами полными слёз, отчего физик в мгновение опешил, теряя весь свой оптимистический запал. Парень, преодолев желание тут же кинуться в объятья преподавателя, вытер глаза рукавом кофты, отворачиваясь, а Попов продолжал растерянно смотреть на подростка, словно стараясь угадать, что могло послужить причиной слёз Антона. — Извините, Арсений Сергеевич, я... Сейчас всё будет в порядке, я отойду на пару минут, хорошо? — путаясь, проговорил Шастун, отводя взгляд. — Антон, что случилось? — обеспокоенно спросил Арсений, слегка касаясь плеча студента, этим движением вызывая табун мурашек в теле парня. — Всё... Всё хорошо, правда, — натянуто улыбнулся Антон, глядя на обеспокоенное лицо актёра, — У вас же пара уже началась. — Какая пара, Шастун? Ты... Так, ладно, — Арсений нахмурился, на секунду прикрывая глаза, а затем вытащил из кармана ключи, пихая их в руку Шастуна, — Бери и иди к Паше. У него сейчас пара, поэтому на кафедре должно быть пусто. Я сейчас приду, — тоном, не терпящим возражений, проговорил Попов. — Зачем? — выдохнул парень, сжимая в руке ключи, — У вас же сейчас... — Антон, иди, — повторил Арсений, заглядывая в его глаза. Мужчина улыбнулся, вновь касаясь плеча подростка и слегка сжимая его. Незамысловатое действие едва не заставило вновь плюнуть на всё и кинуться на шею физику, рыдая и рассказывая обо всём, что болезненно тяготило душу последние несколько лет. Но студент лишь слабо кивнул, ощущая, как глаза вновь наполняются слезами. Он спешно развернулся и пошёл в сторону кафедры литературы. — Антон, — остановил его Попов. Парень обернулся, — Я скоро приду, — словно убеждая его в этом, во второй раз повторил брюнет, взволновано хмуря брови, будто бы Шастун мог просто уйти. — Да, — тихо ответил подросток, кивая, и, развернувшись, пошёл дальше.

***

Антон уткнулся лицом в ладони, закрывая глаза. Как так вообще получилось, что Серёга с Димой бросили его? Нет, не бросили, просто устали от его скрытности и ебучего характера. А он ничего поделать не может с этим. Наверное, переборщил... Что я вообще здесь делаю? Что мне сказать Арсению Сергеевичу? Парень устало выдохнул, поднимаясь с места. Ещё и Арса втянул в это. Очень надо ему со мной нянчиться, ага. Пиздец, бедный заёбаный ребёнок Открыв дверь, он сразу же наткнулся на стоящего в проходе Попова, удивлённо смотрящего на него. — Куда-то собрался? — спросил физик, делая шаг вперёд, отчего парню пришлось отступить, — Антон... — Арсений Сергеевич, ну правда, это ерунда, — он улыбнулся, утыкаясь взглядом в пол, — Да и... Глупо отвлекаться на какие-то мои проблемы. — Будешь чай? — как будто не слыша слов подростка, спросил Арсений, закрывая дверь и проходя вовнутрь комнаты. Шастун устало наблюдал за мужчиной, понимая, что сейчас уйти уже нельзя. Да и стоит ли постоянно бежать от самого себя? От всего этого? — Нет, — тихо выдохнул он, садясь обратно на диван. Арсений сел рядом, заглядывая в его зелёные глаза, которые до сих пор выглядели покрасневшими. — Что случилось? — вновь повторил брюнет, немного подаваясь вперёд. А Антон и не знал, что ему сказать... Действительно, что случилось? — Антон, — тихо позвал Попов, — Это настолько личное, что ты не можешь поделиться со мной? — парень поджал губы, отводя взгляд, а Арсений продолжал смотреть, — Даже если я ничем не помогу, то я могу просто выслушать. Поверь, тебе станет легче, — улыбнулся актёр, кончиками пальцев касаясь руки Шастуна. Парень внутренне сжался, чувствуя небольшой разряд тока, пущенный по телу от единственного прикосновения преподавателя. Этот его доверительный жест, голос, улыбка... Шастун шумно выдохнул, поднимая блестящие ярко-зелёные глаза на физика, который сразу же перехватил этот взгляд. — Я... Они... Просто... — чувствуя истерику, мелко маячившую на горизонте, подросток глубоко вдохнул, выдохнул, — Я очень подвёл своих друзей, — и снова посмотрел в голубые глаза, словно ища в них поддержку, — Это было несправедливо по отношению к ним, ведь они просто заботились обо мне, а я... Я поступил как последний ублюдок, — Антон сжал кулаки, зажмуриваясь, — Я подонок, не заслуживающий их дружбы. Какой же я идиот... У меня же... У меня же кроме них никого и не было, — Шастун беззвучно всхлипнул, сглатывая застрявший в горле ком, — Теперь я остался совсем один... — Ты не один, — хрипло прервал его Арсений, обхватывая его плечи руками и аккуратно прижимая к себе, — Я рядом, — выдохнул он ему в макушку, кончиками пальцев поглаживая спину. И тут Антон просто не смог больше сдерживать себя. Он тихо заскулил, впиваясь пальцами в рубашку Попова в надежде ухватиться за это тёплое защищающее чувство, объявшее его. Ему было плохо, так плохо, что хотелось кричать, плакать, сжимать до боли волосы на голове. Держал себя, но всё же заклинило. — Я не могу. Парни, они... Сука... Я ни с кем не могу этим поделиться. Арсений Сергеевич, как же я устал... — Тише... Антон, всё будет хорошо, — Попов понял, что в таком состоянии подросток не сможет толком ничего объяснить, поэтому решил успокоить его, — Всё обязательно наладится, слышишь? Просто им нужно время. И тебе. Уверен, что Позов и Матвиенко дорожат тобой, им тоже сложно пережить это. Вам нужно поговорить. На вашу тройку невозможно смотреть без улыбки, — физик улыбнулся зарываясь носом в мягкие волосы. Антон сейчас был таким ранимым, слабым... И Попову хотелось защитить его, огородить от всего плохого, обнять крепче и не отпускать, пока не убедится в том, что он вновь может ярко улыбаться. Брюнет просто морально не мог больше выносить взгляд потухших зелёных глаз. Антон подался вперёд в надежде прижаться к мужчине сильнее, и Арсений Сергеевич позволил, крепче обнимая подростка. Он подвинул ногу, находя удобное положение и случайно задел коленом бедро парня, от чего тот внезапно дёрнулся, болезненно шипя, отстраняясь. — Антон?.. — Попов недоумённо взглянул на студента, пару секунд выискивая причину перемены, а Антон до крови закусил губу, стараясь подавить вспыхнувшую боль в ноге. Он испуганно смотрел на физика, ожидая его реакции, — Что у тебя с ногой? — тихо спросил мужчина, выражение лица которого менялось от степени понимания. — Я... — парень сглотнул, отодвигаясь от мужчины, — Ничего... — Что. У тебя. С ногой, — раздельно повторил физик, не разрывая зрительного контакта. Он слишком хорошо помнил, как обрабатывал рану на ноге Антона этой ночью, как накладывал повязку, натягивал на него свои домашние штаны, чтобы сейчас не обратить внимание на такую мелочь. Но... Что за глупости вообще? Он же ясно дал понять, что Шастун и тот Антон — два совершенно разных человека. Это невозможно! Просто невозможно. А что, если...— Снимай штаны, — слова молнией прошлись по телу студента, заставляя вновь дёрнуться в сторону. — Что?.. — тихо спросил парень, вновь отодвигаясь от преподавателя, но тут же упираясь спиной в подлокотник, — Зачем?.. — Я хочу убедиться, что у тебя нет раны на ноге, — произнёс Попов, холодно глядя на парня. От его тёплых прикосновений и мягкого голоса не осталось и следа, это всё исчезло, заменяясь на тяжёлый взгляд голубых глаз и холодный тон, вызывающий мурашки по всему телу. — Нет. — Что ты сказал? — Я не буду этого делать, — дрожащим голосом сказал Шастун, кидая взгляд на дверь позади спины физика. Арсений, проследив за его взглядом, мотнул головой в сторону, словно предупреждая, что этого лучше не делать. Он знает Он знает Он знает Антон вскочил с места, порываясь сбежать, но Попов схватил парня за руку, с силой дёргая на себя. Шастун, вскрикнув, вновь упал на диван, несильно ударяясь о подлокотник головой. — Тогда я посмотрю сам, — он провёл рукой по бедру подростка, вызывая этим действием боль, но Антон молча прикусил язык, всеми силами стараясь не заскулись. Он знает Парень дёрнулся в попытке подняться, но был грубо прижат рукой физика к дивану. — Антон, — повторил брюнет, заглядывая в его испуганные глаза, — Это был ты? У Шастуна круги перед глазами и громкое сердцебиение в висках. Он понимает, что ещё немного, и вернуть всё это будет просто невозможно. Арсений Сергеевич всё узнает. Да, сука, он уже всё понял. Какой смысл теперь трепыхаться? Всё. Конец. Доигрался. Блять... — Я... Не понимаю, о чём вы, — почти скулит Антон, испуганно вжимая голову в плечи, словно пытаясь спрятаться от всего происходящего, от грозного взгляда брюнета, смотрящего прямо в душу. Арсений хватает парня за ремень брюк, желая убедиться в своей правоте, но Антон перехватывает их, не позволяя в конец раскрыть себя. Он как будто бы цепляется за призрачную надежду, угасающую с каждой секундой. Попов грубо сжимает пальцами одной руки кисти подростка, отводя его руки за голову и садится на его бёдра, лишая Шастуна возможности сопротивляться. И в эту секунду сердце подростка замирает, щёлкая переключателем в сознании, тем самым освобождая так старательно спрятанные воспоминания. Арсений тянет толстовку вверх, оголяя часть живота парня и слегка касаясь кожи. Антон вздрагивает, чувствуя, как немеют от страха конечности. Мальчишка слышит смех и громкие подстёгивающие голоса вокруг себя, но не может разглядеть ничего из-за пелены слёз. Его грубо прижимают к земле, не позволяя и шевельнуться. Чужие руки опускаются на его бёдра, поднимаясь вверх. Слышится звон пряжки ремня. Антон не может вздохнуть. Страх разъедает лёгкие, выбрасывая во всё те же воспоминания. Он чувствует их... Голоса вокруг лишь нарастают, но Шастун не может разобрать слова. Он беспомощно дёргает руками, громко мыча в закрывающую рот ладонь. Слёзы бегут по его лицу, всё так же не давая разглядеть происходящее. Он не видит и шанса на спасение. Он знает, что сейчас произойдёт, но до истеричного крика боится этого. С него стягивают брюки вместе с бельём, а затем... Красная пелена боли. Боль, боль и только боль... Подросток задыхается, изо всех сил зажмуривая глаза. Нет. Нет. Нет Чужие руки сжимают запястья и он слишком сильно ощущает вес чужого тела, чтобы не уйти в самые глубины собственного страха. Пожалуйста... Не надо... Парень всхлипывает, а слёзы прочерчивают мокрые линии по щекам, пропадая в ткани дивана. Сердце сжимается, грозясь остановиться, а Антон захлёбывается в слишком ярких воспоминаниях. Он не может выбраться, чувствует фантомную боль и только тихо всхлипывает, впиваясь ногтями в ладони. — Пожалуйста...— едва слышно скулит подросток, закусывая губу до крови. Больно Не надо Перестаньте Лучше умереть, чем вновь проходить через это Очнись! — Антон! Парень распахивает глаза, не видя ничего перед собой. В голове до сих пор эхом слышится мерзкий хохот, а по телу скользят прикосновения чужих рук. Светловолосый тяжело дышит, задыхается, давится собственными всхлипами, но никак не может прогнать впившиеся в сознание воспоминания о том, как его жизнь разделилась на "до" и "после". — Антон...— голос Арсения доносится через слои воды, практически не достигая парня, но он хватается за него как за спасательный круг. Это всё нереально — Не надо... — еле слышно стонет Антон, фокусируясь на преподавателе, который всё ещё находится слишком близко, — Прошу... Физик нечитаемо смотрит в его глаза, находясь в сильнейшем замешательстве от такой реакции студента. — Антон, я...— Попов сглатывает, отпуская руки парня, — Я не хотел, — тихо говорит, как будто бы оправдываясь, и тянется рукой к лицу подростка, намереваясь стереть с щеки слёзы, но Шастун вздрагивает всем телом, выставляя руки в защитном жесте и с животным ужасом в зелёных глазах смотря на мужчину. — Пожалуйста...— севшим голосом просит подросток, начиная дрожать. Он никак не может успокоиться, хоть и понимает, что всё впорядке. Ужасные воспоминания захватили разум, пуская по венам всё большие порции страха. Он боится. Боится, что это случится вновь. Арсений загипнотизированно смотрит в его глаза и аккуратно, стараясь не напугать ещё больше, убирает руку и встаёт с Антона, делая шаг назад. — Антон...— брюнет сводит брови, а в груди что-то сжимается лишь от одного вида. Антон боится. Боится его. Подросток медленно садится на диван, обхватывая плечи руками, оставляя едва заметные кровавые следы на рукавах кофты. Волосы растрёпаны, лицо мокрое от слёз, испуганный взгляд на фоне покрасневших глаз, в кровь искусанные губы, задравшаяся толстовка и растёгнутые брюки. Попов видел, как дрожал Антон, молча смотря на него. Он не понимал, что происходит, но ему казалось, что сейчас Антон на грани истерики. Даже не казалось... Но почему вдруг он... — Можно я... подойду, — едва слышно прошептал физик, делая шаг вперёд, но парень, дёрнулся назад, чуть не падая на пол. Он широко распахнул глаза, лишь сильнее впиваясь пальцами в худые плечи, и испуганно замотал головой. Брюнет замер, боясь испугать Шастуна ещё больше, — Нет... Я здесь. Я не подхожу, — он поднял ладони вверх, отступая на шаг, — Я не трону тебя, — почему-то сказал Арсений, стараясь выглядеть максимально дружелюбно. Он всё ещё пребывал в неком шоке от происходящего, но для начала решил успокоить мальчишку, а потом узнать, почему он так отреагировал на его действие. Шастун медленно поднялся на ноги и, пошатываясь, пошёл в сторону выхода, всё ещё глядя на Арсения, который, боясь, что Антон сейчас уйдёт, шагнул вперёд. — Нет! — почти взвизгнул парень, спотыкаясь о собственные ноги и вжимаясь в дверь, тут же нащупывая ручку. Попов остановился, закусывая губу. Теперь и ему было страшно. Страшно за Антона, — Больше... Не подходи ко мне. Никогда, — и с этими словами выпрыгнул в коридор, оставляя Попова одного.