Он — моя тень

Прошло две недели с того дня, как Арсений в последний раз разговаривал с Антоном. Нет, не то, чтобы он не хотел этого, совсем наоборот — мужчина искал возможность поговорить, но подросток всеми способами избегал его, игнорировал звонки, не ходил на его пары. А если они встречались в коридоре, то Шастун, даже не смотря в глаза, просто сбегал. Арсений винил себя за тот день, даже толком не понимая, что сделал не так. Нет, он понимал, что перегнул палку, но реакция Антона была слишком... неправильной? Он должен осознавать, что Попов не тот человек, который причинит ему боль, тогда что же? Мысли не давали уснуть, постоянно возвращаясь к подростку, а Арсений с каждым днём терял надежду поговорить с парнем, расставив всё на свои места. Это же неправильно, он не должен постоянно сбегать. Что Арс снова сделал не так? Этого мальчишку не понять, как бы он ни пытался. Но Арсению это было нужно. Он уже не мог выбросить испуганный взгляд зелёных глаз из головы. Проще было выбросить голову. Он просто хотел, чтобы Антон всё ему рассказал, чтобы перестал закрываться, чтобы снова улыбался ему, чтобы позволил быть рядом... Ну а теперь что? Попов не может даже тупо подойти к Антону, ведь тот обходит его за километр. Первую неделю физик после пар засиживался у Пашки, надеясь, что Шастун зайдёт к нему, но этого не случилось. Всё, что ему осталось — смотреть на Антона издалека, поджимая губы. Он хотел всё исправить, но не знал как.

***

Физик тяжело выдохнул, закрывая кабинет на ключ. Закончилась последняя пара, на которую Шастун снова не пришёл. Зато Позов и Матвиенко были, но что толку, если они тоже молчат, не желая выдавать друга? Радует только то, что, кажется, у этой тройки отношения наладились. Но он почти знал, что всё будет впорядке. Дима и Серёжа неплохие ребята. А они что? Играют, блин, в кошки-мышки. Подумал бы хотя бы о предстоящем экзамене. И вновь мысли крутятся только возле этого высоченного чуда. Попов, решая дать себе отдохнуть хотя бы один вечер, подходит к кафедре литературы, ведь Паша должен выдать материалы по группе, которую он курировал. — Паш, я на минутку, — заходит в комнату и сразу натыкается взглядом на стоящего у окна Шастуна, — Антон?.. Он внимательно рассматривает парня, не веря в то, что они смогли вот так просто столкнуться. А Антон, настолько же сильно ошарашенный подставой со стороны судьбы, отступает на шаг, сталкиваясь спиной со стеной и напрягается всем телом, бегая глазами по помещению в поисках выхода, но единственный выход находится за спиной физика. Брюнет хмурится, когда Шастун закусывает в нерешительности губу и молчит, а затем, понимая, что это единственный шанс поговорить, делает шаг вперёд. Но только он собирается начать разговор, как из второй двери выходит Павел Алексеевич со стопкой папок, весело улыбаясь. — О, Арсений, привет, — он проходит к столу, выгружая всё на него и поворачивается к ним, — А вы чего это? — удивлённо спрашивает, рассматривая замерших друг на против друга Попова и Шастуна, — Я чему-то помешал? — Н-нет, — нервно выпаливает Антон, мысленно благодаря всех богов за то, что Павел Алексеевич появился в нужную минуту. — Да, — сразу же отвечает Попов, пристально глядя на Шастуна, который под этим взглядом весь сжимается и вообще хочет провалиться сквозь землю, — Паш, ты можешь нас оставить на минутку? — спрашивает физик, на что Добровольский пожимает плечами, соглашаясь. Ему то что? — Павел Алексеевич! — слишком резко зовёт подросток, сжимая в руках край толстовки, — Не уходите... — жалобно просит он, умоляюще глядя на преподавателя литературы, который даже теряется от такого выражения лица Шастуна. — Попов, чего это Шастун у тебя такой дёрганый? — Паш, выйди, — терпеливо повторяет Арсений, начиная выходить из себя. За эти две недели он потерял как минимум половину нервных клеток, что явно не сулило ничего хорошего. — Офигеть, у вас уже семейные разборки? — Антон, давай поговорим, — просит Арсений, делая ещё шаг вперёд. — Я сказал, чтоб вы никогда не подходили ко мне! — выпаливает Шастун, прежде чем дёрнуть на себя ручку окна. — Шастун, ты совсем что ли?! — Паша подрывается с места одновременно с Арсением, но не успевает остановить подростка, сиганувшего прямо в открытое окно, — Твою мать, второй этаж! — оба высовываются в окно, смотря, как Шастун, удачно упав в сугроб, барахтается в нём, пытаясь выбраться. У Арсения дёргается глаз. Кажется, теперь он точно сойдёт с ума. Антон спрыгнул со второго этажа в одной кофте, когда на улице такой холод, лишь бы не говорить с физиком. — Пиздец, — заключает мужчина, а затем смотрит на всё ещё не отошедшего от шока Волю, — Не смей ничего спрашивать, — но тот и не пытается, наблюдая, как его студент выберется из сугроба и, обхватив себя руками, изображая снеговика, тащится ко входу в университет, — Антон, блять! — обычно Попов не матерился, но с этим Шастуном просто невозможно оставаться настолько спокойным. — Я, конечно, заметил, что между вами что-то происходит, но такого не ожидал. Попов, вот честно, ты охуел? — Паша оборачивается к другу, но тот молча закатывает глаза и, так же ничего не говоря, выходит с кафедры, громко хлопая дверью, — Мне хоть кто-нибудь что-нибудь объяснит? Спасибо, что хоть вышел через дверь.

***

Арсений садится на заснеженную скамейку в отдалённой части парка, где не так слышны весёлые голоса людей. Последнее, что ему хотелось сегодня — это улыбаться. Ну что же, хотя бы причина всё одна. Правда, от этого как-то не лучше. Хоть думай об этом, хоть нет — итог один: Антон не хочет его видеть. И к чёрту какие-то теории на счёт второго Антона, будто бы, никак не связанного с Шастуном. В жопу его. Сейчас для Попова главное — его студент, который уже две недели игнорирует его и все попытки выйти на контакт. — И почему ты такой сложный? — задаёт сам себе вопрос Арсений, ответа на который не может найти уже очень долгое время, — Ты же никак не позволишь разгадать эту загадку, да? — Меньше лезь помогать, и тогда, может быть, всё станет заебись, — слышится за спиной до скрежета зубов знакомый голос, но Попов не предпринимает ни единой попытки обернуться. Что толку? Это Антон. Он понял. Но не его Антон. А, собственно, когда это Арс решил, что Шастун его? Наверное, так их просто легче разделять. — У меня нет настроения общаться с тобой, — устало отвечает физик, прикрывая глаза. Парень молча садится рядом. — Как некрасиво, — недовольно замечает Антон, а затем наклоняется ближе, — Котёнок, неужели не рад меня видеть? — У меня сегодня аллергия на всех Антонов, — морщится Попов, отстраняясь и всё-таки поворачиваясь к парню. Он расслабленно сидит рядом в тонкой для такой погоды расстёгнутой куртке, под которой на груди блестят металлические цепи, привычные кольца и браслеты на руках, зачёсанные назад волосы и лёгкая ухмылка на губах. — Как жаль, — нарочито расстроенно вздыхает Антон, а затем, выдержав паузу, улыбается, склонив голову на бок, — Папочка расстроен тем, что его мальчик такой непослушный? — тянет вопрос он, пристально смотря на Арсения, который давится воздухом от такого заявления, а в глазах читается "ты совсем ебнутый?" — Становится жарко, да, Арс? — Я ещё тогда хотел спросить: откуда ты узнал, как меня зовут? — хмуро интересуется физик, невольно отмечая, как блеснули тёмные глаза в тусклом свете фонаря, — Не помню, чтоб представлялся. — Котёнок, ну что ты, я знаю многое о тебе, — ухмыляется Антон, — Арсений Сергеевич Попов, преподаватель физики, живёшь один. Адрес назвать? — Арсений молчит, но отчего-то становится не по себе, — Как знаешь. Раньше был актёром, но бросил это занятие. Напомнить из-за чего? — Зачем тебе это? — хриплым голосом спрашивает мужчина, усилием воли отгоняя ненужные воспоминания. Он запретил себе говорить об этом. — Так надо, котёнок, — улыбается Антон, придвигаясь ближе, — Ты же не отступишься, да? — и его лицо мрачнеет, но улыбка остаётся, только в глазах тяжёлым оттенком разливается тайга. — Не отступлюсь от чего? — Неважно. Расскажи мне о нём, — просит парень, разрывая зрительный контакт и смотря куда-то вдаль, — О том парне, с которым ты меня спутал, — он вытаскивает из кармана пачку сигарет и закуривает, не обращая внимания на Попова, молча наблюдавшего за его действиями. Арсений обдумывает его слова, не решаясь произнести и слова. Ему кажется, что этот Антон — единственный, кто смог бы понять то, что чувствует Арсений. Банально потому, что он и Шастун — одно лицо, голос, рост и цвет волос. Словно если поделится этим с ним, то и его Антон непримено поймёт. Арсений сомневается, но сил держать всё в себе уже нет. Он снова думает о Шастуне. — Я заметил его из-за тебя, — сдавшись, тихо произносит брюнет, не смотря на парня, а тот никак не реагирует, молчит, выдыхая перед собой дым, — Вы так похожи, но в то же время полные противоположности друг друга. И я сначала никак не мог взять в толк — правда ли передо мной один человек? Но он абсолютно другой, — Арсений улыбается уголками губ, рассматривая, как блестит от света фонаря снег, — Он постоянно улыбается, смеётся, но глаза всегда грустные. И мне кажется, что за этим есть что-то, что он упорно держит внутри себя, словно боится, что кто-то узнает, — Антон замирает, немного поворачивая голову и смотря на Попова из-под ресниц, — Но он никогда не говорит, что ему плохо. Мне постоянно приходится обо всём догадываться. Говорит, что в порядке, но взгляд... У меня нет сил выносить его... — Антон порывается сказать, что у него тоже, но молчит, вновь затягиваясь, — Он плакал, — едва слышно произносит физик, вспоминая тот злополучный день, и неосознанно сжимает руки в кулаки, — А я... Кажется, теперь он меня ненавидит... — он шумно выдыхает, запрокидывая голову назад, — Я так хотел помочь, но только всё испортил, — закрывает глаза, — Неприменно должен кто-то держать за руку, когда гаснут в душе огни, и я хотел быть этим человеком для него, но... — он так и не заканчивает, обрываясь на середине предложения. Оба молчат. Сказать совсем нечего. Арсений думает о том, что хотел бы повернуть время назад. Антон думает, что начинает проигрывать в игре. — Арс, — бесцветно зовёт Антон, а, когда тот оборачивается к нему, долго смотрит тяжёлым взглядом, — Я хочу, чтобы ты закончил эту игру, — запутанно продолжает, и Арсений хмурится, не понимая, — Ты ему нужен, — сухо усмехается, проводя пальцами по холодному металлу колец, — Я хочу, чтобы ты дал понять мальчишке, что и в его дерьмовой жизни может быть что-то хорошее, — Арсений хочет спросить, но молчит, ожидая, когда Антон закончит. Ему кажется, что парень знает намного больше, чем пытается сказать, — Не лезь в его жизнь, а позволь ему самому открыться. Он боится, что ему вновь причинят боль, поэтому... — замолкает, решая, что сказал больше положенного. — Поэтому..? — нетерпеливо повторяет Попов, подаваясь немного вперёд. Физик пребывает в неком замешательстве, но ему крайне необходимо знать, что делать, ведь сам он запутался настолько, что самостоятельно можно лишь перерезать эти нити вместе с венами. Антон усмехается как-то странно, щуря практически чёрные в темноте глаза. — Позволь ему почувствовать себя счастливым, — заканчивает Антон, поднимаясь со своего места. Арсению и правда хочется, чтобы Антон улыбался искренне. Арсений почти отчаялся, смирившись с тем, что Шастун не хочет его видеть. Арсений, кажется, снова надеется, что у них всё будет хорошо. — Не думал, что ты способен на такое, — тихо смеётся Арс, глядя, как Антон тушит сигарету кончиком ботинка. — Котёнок, всё будет, — вновь неопределенно бросает Антон, прежде чем уйти. Парень подавляет в себе усмешку, но ему совсем не весело. Антон убеждает себя, что поступает правильно. Он знает, что у мальчишки нет другого выхода. — Позволь ему почувствовать себя счастливым, чтобы сломать окончательно. Именно ты, Арс, станешь его концом.