Он — моя тень

Арсений проснулся рано: на улице было ещё совсем темно. Но спать не хотелось, в теле чувствовалась непривычная лёгкость при том, что обычно он просыпался с чувством вселенской усталости. Но сейчас ничего такого. Голова лёгкая, пустая, без бесконечного количества ненужных и волнующих мыслей, без головной боли, без ломоты в мышцах. Так хорошо он не спал, наверное, лет десять. Сев на диване, мужчина провёл ладонью по лицу, приводя глаза в порядок, посмотрел на время – восемь утра, и только потом взгляд зацепился за одежду, лежащую на полу рядом. Потянувшись, Арсений узнал в ней футболку, в которой встретил его Антон вчера. И его как током ударило. Антон по своему желанию пришёл к нему. Арсений и Антон переспали. У них был секс. Антон хотел его. — Боже... — Попов встаёт, плетясь в ванную, а в голове так и мелькают воспоминания. Его мягкие губы, нежная кожа, податливое тело... Будь воля мужчины, он бы остановил мгновение, впечатав в вечность, где только Антон и он, и больше ничего. Антона мало, так мало, что, зная, что парень тихо посапывает за стеной, хочется прижать его сонного к себе, крепко обнимая. Он тёплый, хрупкий, весь нежный, с милыми кудряшками. Настолько хочется всего подростка целиком и полностью, что практически невозможно терпеть – хочется сейчас же почувствовать его губы на своих, прижать к кровати, нависая сверху и целовать, целовать, целовать... Брюнет проводит пальцами по губам в деталях воспроизводя в голове их поцелуй: настойчивые властные губы парня, жаркие объятия, горячий язык... В голове яркими вспышками возникают воспоминания ночи, когда подросток сидел перед ним на коленях, смотря снизу вверх, словно готовый подчиниться при одном лишь слове Попова, как брал в рот его член – стоя под душем, мужчина оглаживает внутреннюю сторону бёдер, ведёт ладонью по стволу, прикрывая глаза, отодвигает крайнюю плоть, – как он выгибался при каждом толчке – Арсений неспешно водит рукой по всей длине, потирая пальцем головку, как это делал сам Антон, — как смотрел на него блестящими глазами, приоткрыв влажные припухшие от укусов губы — постанывает, облизывая губы, — как громко стонал, когда Арсений входил до основания — кончает, рассыпая перед глазами искры. Оргазм накрывает с головой, заставляя опереться на стенку душевой, чтобы не упасть. Попов сглатывает, облизывая губы, а картинка слабого Антона никак не хочет уходить из головы. Поэтому, наспех вымывшись и вытерев тело полотенцем, Арсений направляется в комнату Шастуна, но замирает перед дверью. Ночью он просто ушёл, никак не прокомментировав произошедшее. Но ему же было хорошо, да? Подросток буквально таял под ним, растекаясь лужицей сплошного наслаждения. Парень в полубреду просил большего, умолял ускориться. Но потом резко отстранился, оттолкнув мужчину. Тогда, стоит ли Арсу входить? Поджав губы, Арсений приоткрывает дверь, заглядывая в комнату – Антон спит, растянувшись на кровати. Одеяло практически не прикрывает обнажённое тело, и брюнет разрешает себе полюбоваться им некоторое время. Грудь Антона мерно вздымается, а лицо отражает умиротворение. Одна нога согнута в колене, так удачно прикрывая пах, но вот бёдра, изгиб поясницы, переходящий в острые тазовые косточки и упругие ягодицы... Мужчина приоткрывает рот, мысленно повторяя, что нужно отвернуться, уйти, но не может, продолжая скользить глазами по телу. Говорит, что ещё пять секунд, но уже около десяти минут смотрит... Светлые волосы растрёпаны, спадают мягкими кудряшками на лицо. Антон обычно укладывает их, зачёсывая назад, ведь кудряшки явно не придают ему грозного вида. Но сейчас он такой открытый, не пытающийся казаться опасным, такой... У Арса сердце сжимается приятными эмоциями. Хочется тихо подойти, аккуратно убрать прядку с глаз, едва касаясь лица, провести невесомо по щеке, шее, острым ключицам. Хочется мягко поцеловать в плечо — Арсений с улыбкой замечает яркий засос под ключицей, но не может вспомнить, в какой момент оставил его. Хочется обхватить его руками, прижимая к себе и, наконец, поцеловать в мягкие губы. Антон откроет глаза – Арсений улыбнётся ему, Антон улыбнётся в ответ, отвечая на поцелуй, и... "Мне осталось где-то пара дней" Улыбка замирает на лице мужчины, каменеет, превращаясь в болезненную гримасу. Мысли так же останавливаются на улыбающемся подростке в его объятиях. Тепло, греющее изнутри, погасает, оставляя пугающую прохладу. Арсений скользит взглядом по угловатым чертам тела, тонким рукам, выпирающим костям, обтянутым кожей, бледному лицу, бескровным губам, выделяющимся впалым глазам, спутанным волосам... К горлу подступает тошнота, и он заставляет себя отвернуться, цепляясь взглядом за ярко-фиолетовый синяк под ключицей. Он выглядит пугающе-болезненно на фоне всего тела. Закрыв дверь, Попов решает дать Антону выспаться. Подросток сказал, что постоянно чувствует боль. Интересно, ему было больно ночью? Чувствовал ли он себя плохо? Неприязнь к себе полностью стирает положительные эмоции утра. Арсений задёргивает шторы, чтобы не видеть тёмное пасмурное небо, включает свет на кухне, ставя чайник, пытается отвлечься, но в итоге всё равно прокручивает эти мысли по кругу. Как он без Антона? Подросток стал личным наркотиком, его жизнью. Что, если он действительно исчезнет? Может, он накручивает себя? Когда исчез Шастун, Арсений, поняв, что любит, думал, что не сможет жить без него, но он жив. Говорил, что жизнь стала серой, унылой, бессмысленной, но улыбается, смотря в тёмные зелёные глаза. Думал, что больше не сможет полюбить, но сердце замирает, когда в глазах Антона мелькает что-то, напоминающее эмоции. Неужели он изменил себе, влюбившись в Антона? Видел во всём парне черты Шастуна, но не заметил, как полюбил другого? — Нет, нет... — бормочет брюнет, отодвигая от себя тарелку с бутербродом. Для Антона. — Я не люблю его. Я только пытался... Что? Найти замену? И как? — Малыш, я не отвернулся от тебя, — тихо шепчет Арс, прикрывая глаза. Он пытается вспомнить Шастуна, но перед глазами Антон. И когда он успел настолько сильно стереть границу между ними..? — Ты смотри: разговоры с собой перетекут в новую личность, — хмыкает Антон, смотря на него из двери в кухню. Арсений, вздрогнув, поднимает голову, встречаясь со светло-зелёными глазами Антона. Внутри скребутся кошки, больно цепляя сердце от мысли, что он променял Шастуна на Антона. Но, по сути, это один человек. И, всё же, нет. — Доброе утро, — старается натянуть на лицо улыбку, но получается паршиво, судя по нахмуренным бровям парня, который, сложив руки на груди, стоит в проходе, опираясь плечом на косяк. — Будешь завтракать? — Нет, — мгновенно отзывается Антон, уже поворачиваясь, чтобы уйти, но замирает, как и его лицо: в нём ничего не меняется, но парень поворачивается обратно к Попову, молча проходя внутрь кухни. Он садится за стол, пару раз моргая, как будто бы сам не понимает, что делает, но затем, вздохнув, обращается к Арсу: — Если только кофе, — потирает глаза, избегая взгляда брюнета. — Лучше чай. Тебе бы не пить в таком состоянии кофе, — мужчина старается сказать это мягко, чтобы не наткнуться на отказ, но Антон не спорит, только кидает на него недовольный взгляд. — Я заварю зелёный. Антон хмыкает, когда перед ним ставят чашку с зелёным чаем. От неё приятно пахнет травами, но не мятой — физик запомнил, что Антон её не любит. И, кажется, парень оценил это. Или кажется. — Как себя чувствуешь? — Сидеть больно. — А. — Ага. Смотрят друг на друга, даже не понимая зачем. Антон, чуть склонив голову на бок, считывая эмоции Арса. Арсений же – спокойно. Вряд ли парень собирался заставить мужчину чувствовать вину или смущение, но вызвать неловкость – определённо. Арсений неловкости не испытывал и, была б возможность, прямо сейчас повторил вчерашнее на этом столе, только вот... Подросток опускает взгляд в кружку, делая глоток, и Попов снова видит ужасное состояние Антона. На это больно смотреть. — Чем хочешь заняться сегодня? — Не знаю. Хотел к Эду, но... — брюнет считывает с его недосказанности "не думаю, что осилю это", — он опять будет ворчать. Это раздражает. — Не хочешь посмотреть какой-нибудь фильм? — внезапно предлагает физик, и Антон вскидывает брови – такое забавное у него выражение лица. — Фильм? С тобой? — Да. Какой ты хочешь? Антон, скорее всего, хочет сказать, что никакой, а Попову пора бы съёбывать с чужой квартиры, но вместо этого он слабо пожимает плечами, задумываясь. Похоже, ещё одна небольшая победа.

***

О произошедшем ночью они не говорят. Арсений тащит на диван все подушки и одеяла, наводя уют, пока Антон заседает в душе. Включает "Пираты Карибского моря", заблаговременно спросив об этом подростка. Он старается не думать о том, насколько это всё непривычно, и просто плыть по течению. Антон выходит из душа, вытирая полотенцем мокрые волосы, и останавливается в гостиной, задумываясь. Арсений, ждущий его на диване, засматривается, ведь Антон не соизволил надеть футболку. Только вот, он думает о том, насколько парень исхудал за всё это время, как изменился, а ведь сам мужчина этого не замечал, видя его в любом свете прекрасным. — Мог бы не пялиться так открыто, — осуждает светловолосый, заставляя прийти в себя. — Мог бы надеть футболку. — Тебя это смущает? — ухмыляется, откладывая в сторону полотенце и полностью поворачиваясь к мужчине. — Нет, — Арсений вздыхает, отодвигаясь в сторону, чтобы парень мог присесть рядом. — Давай смотреть фильм. Антон скептично кидает взгляд на место рядом с Поповым, а затем в пару шагов преодолевает расстояние между ними, забираясь на колени Арса, который внутренне охуевает от такого количества наглости, но снаружи лишь вопросительно выгибает бровь. — И что ты собрался делать? — Повторить вчерашнее? — тянет ухмылку Антон, затрагивая тему близости между ними. И вот сейчас стало бы неловко, если бы не возбуждение, появившееся из неоткуда. — Арс, ты же хочешь, я прав? И проезжается задницей по бёдрам мужчины, упираясь прямиком в пах. Ёрзает на месте, чувствуя, как твердеет под ним член, и красноречиво вздёргивает бровями. — Аа... Антон, — скрыть стона не удаётся, и Антон тихо смеётся, прикрывая глаза, повторяет движение, ощущая под собой уже уверенный стояк. — Ты серьёзно хочешь сейчас? — напрягается, чтобы не толкнуться бёдрами вперёд, и неосознанно кладёт руки на ягодицы парня, уже прижимая к себе. Антон, как будто ждавший только этого, послушно прижимается к нему в ответ, легко обнимая за плечи, и целует, сразу приоткрывая рот. Арс не спешит, прихватив губами сначала нижнюю, затем верхнюю, оттянув её. Он целует в уголок губ, во второй, закрывает глаза, наслаждаясь моментом, и только потом скользит внутрь языком, сплетая его с Антоновым. Парень, наконец получив сигнал к действию, перехватывает инициативу, вжимая брюнета в спинку дивана, и Арсений мычит в поцелуй, когда подросток неоднозначно двигает задницей, проезжаясь ложбинкой по члену так, чтобы он оказался аккурат между ягодицами. Попов сильнее сжимает пальцы, переворачивая подростка на спину, чтобы тот оказался под ним, и разрывает поцелуй, смотря на младшего, который следом открывает глаза, не выпуская из объятий. — Что... это было? — с придыханием спрашивает брюнет, раздвигая ноги Антона, чтобы оказаться между ними. — Мне казалось, что на вчерашнем всё и кончилось, — толкается бёдрами вперёд, касаясь твёрдым членом члена Антона, и тот закусывает губу, сдерживая стон – Арсений усмехается. — Не знаю, — даже в таком неудобном положении пожимает плечами, смотря в голубые глаза. Приподнимает голову, чтобы коснуться губ напротив, но не целует, сразу же опускаясь. — Решил хотя бы один день дать волю своим желаниям. — О чём ты? — Попов моргает, чуть отстраняясь, и Антон недовольно цокает, но, похоже, собирается слушать. — Разве я не раздражал тебя всё это время? Как ты говорил? Слабый, безвольный, эгоистичный? — Котёнок, будешь дуться на это? Да брось, — но отпускает мужчину, опуская руки на диван. — Чтоб ты знал: мы с ним один человек, поэтому желания общие, — вздёргивает уголок губ в подобии грустной усмешки. — Я хотел тебя с того момента, как мы встретились во дворе, и ты каким-то хуем решил притащить меня к себе, — Арсений удивлённо приоткрывает рот, и со стороны наверняка выглядит глупо. Но сейчас важнее то, что Антон, блять, прямым текстом сказал, что всё это время хотел его! — Клянусь, если бы меня не вырубило, я бы тебя нагнул в твоей же квартире, — и показательно проводит кончиком языка по губам. Почему-то Арс верит, что всё было бы именно так. — Но почему..? — Слушай, котёнок, я тут, блять, не исцеляюсь волшебным образом. Так что давай потрахаемся, а потом побазарим, если тебе так не терпится. Антон уверенно тянет мужчину на себя, и тот не сопротивляется, согласно решая оставить разговоры на потом.

***

— Ну, и я же знал, что это кончится плохо, поэтому попытался вмешаться в ваши отношения, — произносит Антон. — Только вот, ты оказался тем ещё прилипалой, — улыбается, когда Попов несильно щипает за бок. Антон в объятиях Арсения лежит на диване с закрытыми глазами. Брюнет неспешно перебирает светлые пряди, пропуская сквозь пальцы, и смотрит в тёмный экран телевизора: все части, которые только были, они посмотрели. На улице стемнело, погрузив комнату во тьму, но обоим так было комфортно. Просто лежать вместе, ощущать тепло друг друга... — А Шастун? — тихо спрашивает Арсений, не ощущая внутри боли. Тоска – да, но, пока Антон рядом, боль не терзает сердце. — Он знал? — Нет. Может, догадывался, но пытался не допустить нашей встречи, — нехотя признаётся подросток, ворочаясь в руках физика, чтобы устроиться удобнее – тело немного затекло. — Просто я невъебенно хорош собой. Он знал, что ты от меня потечёшь, — тянет, довольный собой, получая смешок. — Ой ли? — У тебя взгляд при виде меня всегда такой: хочешь всего и сразу, — насмешливо говорит Антон тихим голосом, и Арсений понимает, что парень скоро уснёт. — А тебе так надо было поломаться, да? Ни себе, ни людям. — Арс, мне не нужен кто-то. И, если бы не это, ты бы со временем это понял. Я не хотел причинять тебе боль. — Ты делал мне больно тем, что отталкивал. — Нет, я спасал тебя, — устало выдыхает Антон, утыкаясь носом в шею. — Это я сейчас такой мягкий и пушистый, готовый дать тебе хоть сейчас. — Да что вы говорите, — тянет Арсений, целуя парня в макушку. — Ну, блять, не сейчас прям. Моя жопа не готова к четвёртому разу, да и ты не супермен. Возраст, все дела... Я о том, что у меня мозг наполовину отключен. Я больше не могу думать холодным расчётом, стараясь просто выжить, поэтому эмоции так и прут из всех щелей. Если бы не это – хуй бы я прыгнул на твой член. — Ага, скорее бы насадил меня. — Точно, — на пару минут повисает тишина, прерываемая лишь приглушёнными звуками за стеной и тихим дыханием обоих. Но затем Антон продолжает практически неслышно. — Оказывается, в жизни есть что-то стоящее. Арс, — поднимает голову, заглядывая в глаза, — я рад, что ты мне это показал. Уверен, у вас с Шастом было бы всё хорошо... Прости, что занял его место, — нехотя отстраняется, не переставая смотреть в глаза. — Антон, не говори ерунды, я тебя... — Нет, — качает головой, подаваясь вперёд и мягко чмокая в губы, — молчи. Я знаю, что ты любишь его. И сейчас я очень похож на Шаста, поэтому не стоит говорить этого, — полностью отстраняется, когда брюнет хочет вновь обнять. — Я люблю тебя, — вопреки просьбе парня, говорит Арсений, теперь полностью уверенный в этом. Да, теперь он может принять: любит обоих. — Как же тебе нравится усложнять, — мягко улыбается, и Арсению на секунду кажется, что его глаза блестят. Слёзы? Но Антон встаёт с дивана, отходя на шаг, и мужчина не может разглядеть. Порывается вперёд, чтобы подняться, но Антон останавливает. — Я пойду спать. Думаю, мне надо отдохнуть от тебя: и так весь день были приклеены друг к другу. Арсению не хочется отпускать Антона, но он, чувствуя непонятную тревогу внутри, всё же соглашается. Может быть, подростку нужно немного времени, да и ему неплохо было бы привести мысли в порядок. Нужно многое обдумать. Например то, что делать дальше со здоровьем парня. Наверное, если напирать, он сдастся и согласится посетить врача. А Арсений будет рядом. У них всё будет хорошо. Так и должно быть. — Хорошо, — мужчина ловит протянутую руку, оставляя на ней невесомый поцелуй, и Антон, поколебавшись, всё же наклоняется, нежно целуя в губы, но сразу же отстраняется. — Спокойной ночи, Арс, — тихо, почти неслышно. — До завтра, Антон, — улыбка парня сползает с лица, но в полутьме брюнет не замечает этого, отпуская подростка. Парень бесшумно шагает к своей комнате, останавливаясь перед дверью, оборачивается. — Я боюсь темноты... Но спасибо за то, что показал мне свет. Пожалуйста, живи, — шепчет одними губами, и в следующую секунду скрывается за дверью, с грустью понимая, что больше не выйдет из комнаты. Эта ночь последняя для него. Но он не жалеет, не хочет вернуться в прошлое. Так и должно быть. Антон не мог мечтать о большем. Только один человек, искренне любящий его. С самого детства Антон Шастун грезил этим, мечтал. И вот... появился Арсений, подаривший ему любовь.

***

Пожалуйста, живи... Арсений резко садится на кровати, тяжело дыша. Голос Антона эхом отдаётся в голове, не желая смолкать. Сон, это всего лишь сон... Он крутит головой, ища взглядом парня, но с опозданием вспоминает, что тот вчера ушёл в свою комнату. Сглатывает, протирая лицо ладонью, смахивая пот со лба, и встаёт, нетвёрдой походкой направляясь к комнате Антона. Ему как воздух необходимо сейчас обнять парня, поцеловать, вдохнуть родной запах, понять, что всё хорошо, он рядом, что больше не будет больно – они со всем справятся. По-другому и быть не может, ведь так..? Но почему-то замирает в нерешительности, держа руку на ручке двери. Внутри разрастается необъяснимая паника. Собственно, чего ему бояться? Сейчас он откроет дверь, а Антон будет там. Просто спать. Ведь так? — Спокойно, всё хорошо, — шепчет Арсений, но от собственного голоса становится в разы хуже, поэтому он, поджав губы, приоткрывает дверь, без раздумий заходя внутрь. По полу стелется неприятный холод, тишина комнаты давит на Арсения, когда он смотрит на недвижимое тело Антона на кровати. Обычно он всегда слышит тихое сопение, но в этот раз ничего, только стук собственного сердца, отдающийся в висках. — Нет, — еле шевелит губами, на негнущийся ногах подходя к кровати, но оседая прямо у неё. — Нет... Тело Антона лежит неестественной позой: голова откинута в сторону, закрывая лицо, рука перекинута за спину, выгнутая неправильным углом. — Нет... — хрипло повторяет Арсений, подползая к кровати. Руки не слушаются, тело становится ватным, сознание плывёт, во рту горечь, а к горлу подступает ком. Мужчина забирается на кровать, дрожащими руками касаясь плеча подростка, чтобы потянуть на себя... Сердце замирает. Бледное лицо с посиневшими губами, по щеке из носа тянутся две ярко-красные дорожки крови, представляя кожу ещё более бледной, что кажется невозможным. Светлые ресницы, кудряшки, спадающие на лоб... Боль простреливает грудную клетку, прожигая всё нутро. Арсений открывает рот, но не может кричать. Лишь внутри всё скручивает, слёзы застилают глаза, лицо Антона расплывается. Больно, больно, больно Арсений беззвучно всхлипывает, вздрагивая всем телом, и припадает к телу подростка, крепко обнимая. Он практически теряет сознание, но цепляется за реальность, которая больно вгрызается когтями в его сердце. Он снова потерял любимого человека. — Антон, нет... Пожалуйста... Нет... — болезненно скулит, прижимаясь щекой к его груди. — Антон... Собственное живое кровоточащее сердце стучит в висках, отдавая в голове, но Арсений краем сознания понимает, что это... не его сердце..? Откинув эмоции и замерев всем телом, перестав дышать, прислушивается, отчётливо слыша стук чужого сердца. Дыхание перехватывает, внутри взрываются искры волнительного ожидания. Тревожное счастье ударяет в голову, но Арсений боится ошибиться. — Антон... — он, хватая ртом сухой воздух, трясёт парня за плечи, боясь не получить ответ. Страшно. Как же ему страшно... — Антон..! Светлые ресницы вздрагивают, медленно распахиваясь. Арсений, не дыша, не чувствуя себя, смотрит в яркие зелёные глаза напротив и, кажется, вот-вот потеряет сознание. Антон, моргнув, непонимающе смотрит на мужчину, хмуря брови. Он приоткрывает рот, пытаясь пошевелиться, но Арсений, всё ещё нависающий над ним, затрудняет действие, поэтому подросток тихо произносит, лишая брюнета способности мыслить адекватно: — Арсений Сергеевич? Что случилось..?