Игра по правилам

У Вэй Усяня был очень плохой день. Начался он как очень хороший день, а потому казалось невероятно несправедливым, что все так резко пошло наперекосяк. Во-первых, это была видимость соревнований по стрельбе из лука. Вэй Усянь не часто демонстрировал свои навыки стрельбы из лука. По правде говоря, он никогда не сможет стрелять так, как когда-то; один выстрел — это почти все, что теперь мог. Но зато какой это был выстрел. Он был почти уверен, что даже Лань Чжань был почти впечатлен. Затем он направил добычу в сети ордена Цзян. Это было хорошо осознавать, что его клан выиграет турнир. Потом он наткнулся на Лань Чжаня и… ну, что было довольно неловко, если бы не Лань Чжань, снова предлагающий сыграть для него, честно говоря, разве он не видел, насколько он разбит? Но внезапно как-то все пошло неплохо. Он признался, что когда-то считал его своей родственной душой, и Лань Чжань сказал — он сказал, что тоже так считает! И вот тогда все пошло к гуям. Гуевы Цзини. Все эти гребаные Цзини просто хреново дерьмо. Он уехал в город, чтобы отвлечься, и на самом деле он не собирался идти на банкет, но потом он продолжал думать о Лань Чжане, о том, что они могли бы сказать друг другу, если бы их не прервали. Так что, возможно, он слегка перебрал с алкоголем и начал думать, что может пойти и увидеть его, прежде чем тот вернется в Гусу или куда бы последний не направлялся. Может, им удастся закончить этот разговор. Но как только он вошел в зал, он увидел, как Лань Чжань принял чашу вина у Цзинь Цзысюня и выпил ее. Он бежал через зал самым недостойным образом, уклоняясь от заклинателей и преодолевая препятствия, чтобы успеть к нему, чтобы подхватить. Оглядываясь назад, можно сказать, что было ошибкой никому не рассказывать, что представляет из себя пьяный Лань Чжань. Это казалось проявлением уважения, будто бы он делал Лань Чжаню одолжение, но, конечно, если бы Цзэу-цзюнь знал, он бы не позволил этому случиться. Но разве сам Лань Чжань не знал? Вэй Усянь не мог понять, что Лань Чжань помнил или не помнил события той ночи. Теперь это уже не имело значения. Лань Чжань лежал без сознания на руках, опираясь головой на плечо Вэй Усяня, а все вокруг внезапно встали и закричали. Цзэу-цзюнь мгновенно оказался рядом с ними, схватив брата за запястье. — Ванцзи, — сказал он с тревогой. — Скорее всего, это просто вино, — сказал Вэй Усянь. — То же самое, что было и в прошлый раз, когда он выпил. Надеюсь, на этот раз он не проснется. Цзэу-цзюнь обеспокоенно посмотрел на него. — Почему ты так говоришь? Но Лань Чжань пошевелился, потираясь лицом о плечо Вэй Усяня. — Лань Чжань, — проговорил он, когда голова Лань Чжаня скользнула вниз по его груди. Лань Чжань открыл глаза и восхищенно моргнул, глядя на Вэй Усяня. — Вэй Ин, — сказал он. — Ты пришёл. Он нежно прикоснулся к лицу Вэй Усяня, и Вэй Усянь не мог не улыбнуться ему и погладить его по голове. Лань Чжань обладал множеством качеств: красивый, идеальный, благородный, справедливый, подчиненный правилам, скучный, красивый, но он никогда раньше не был милым. — Что ты с ним сделал? — потребовал ответа Цзян Чэн. — Я не знаю! — отпирался Цзинь Цзысюнь. — Это было просто вино! Лань Чжань нахмурился. — Этот надоедливый маленький червяк, — громко сказал он. Вэй Усянь действительно не должен был смеяться. — Шшш, Лань Чжань, — сказал он. — Все тебя слышат. Лань Чжань насупился, и он снова улыбнулся ему, схватив его ленту одной рукой и играя с ней. — Привет, — сказал он. Сердце Вэй Усяня остановилось. Лань Чжань был таким милым, что это могло бы считаться преступлением. На самом деле Вэй Усянь понятия не имел, как он собирается пережить это. Он определенно не был таким милым в тот раз, когда был пьян. — Привет, — ответил Вэй Усянь, улыбнувшись ему. Может быть, это было бы не так уж плохо; Цзэу-цзюнь может помочь ему вернуть Лань Чжаня в его комнаты. — Я играю по правилам, — сказал Лань Чжань, и Вэй Усянь снова засмеялся. — О, а это как? Лань Чжань нахмурился, потянул за ленту Вэй Усяня и пробормотал что-то о том, что поймал его. Вэй Усянь встретился глазами с Цзэу-цзюнем и попытался общаться взглядом, как это часто было между Нефритами. Это казалось эффективным, потому что Цзэу-цзюнь кивнул и подошел ближе. За ним Вэй Усянь увидел, как Цзинь Гуанъяо пытается отвлечь всех от зрелища. — Дай мне знать, когда поймёшь, — сказал Вэй Усянь. — Пойдем, — и он попытался встать и взять с собой Лань Чжаня, а Цзэу-цзюнь схватил того под руку. — Нет, — сказал Лань Чжань, нахмурившись, хватая Вэй Усяня за руку и потянув его обратно вниз. — Так комфортно! Блин, он был тяжелый. Вэй Усянь обменялся взглядами с Цзэу-цзюнем. — Лань Чжань, — сказал он, — разве тебе не будет удобнее в постели? — Нет, — сказал Лань Чжань и надулся. Надулся! Вэй Усянь был в беде. Большой, большой беде. — Хочу остаться с Вэй Ином, — сказал Лань Чжань. Цзэу-цзюнь вмешался, пытаясь помочь. — Ванцзи, — сказал он, все еще держа руку Лань Чжаня, пытаясь поднять ее. — Иди с молодым господином Вэем. — Нет, — сказал Лань Чжань, все еще надувая губы. Вэй Усянь вздохнул. — Пойдем, — сказал он, пытаясь подтолкнуть Лань Чжаня хотя бы к сидячему положению. — Мы пойдем вместе, обещаю. — Обещаешь? — Лань Чжань с надеждой повторил. — Вместе? Он все еще держал рукой ленту для волос Вэй Усяня и потянул ее, как будто пытался распустить конский хвост Вэй Усяня. Вэй Усянь поморщился. — Не та лента, — сказал Лань Чжань, и Вэй Усянь осторожно забрал ее у него. Он беспомощно посмотрел на Цзэу-цзюня, который жестом велел подойти еще нескольким адептам ордена Лань. — Я всегда ношу ее, — ответил Вэй Усянь. — Нет, — проговорил Лань Ванцзи. — Ланьская лента. Внезапно он схватил лобную ленту и потянул ее, пока она не высвободилась, хвост, который был ею обмотан, упал, а его гуань накренился. — Лань Чжань! — воскликнул Вэй Усянь. — Что ты делаешь? — Ванцзи! — закричал Цзэу-цзюнь, подскакивая к нему, чтобы быстро открепить тяжелый серебряный гуань от головы Лань Чжаня, прежде чем он соскользнет набок и выдернет половину его волос. Он передал гуань адепту, а затем попытался отобрать лобную ленту Лань Чжаня, но Лань Чжань вырвал ее. — Нет, — сказал он, насупившись еще больше, — о, вот как умер Вэй Усянь, — я не хочу тебя. Только Вэй Ина. Нет, Вэй Усянь ошибался. Так он умер. Лань Чжань сел, немного покачиваясь, затем схватил запястье Вэй Усяня и начал обматывать его лентой. — Лань Чжань! Что ты делаешь? — снова воскликнул Вэй Усянь, пытаясь одёрнуть руку. Лань Чжань проигнорировал его, крепко завязав ленту, а затем начал обматывать другой конец вокруг своего запястья. — Обещаю, — сказал он. — Вместе. Вэй Ин встретился с испуганным взглядом Цзэу-цзюня, а затем и других учеников Лань. У него было ощущение, что связывание чьего-то запястья лобной лентой должно иметь огромное значение для ордена Лань, и у него было подозрение, что он понимает, какое именно. О, небожители, — подумал он, глядя на их связанные запястья. Во что Лань Чжань только что втянул их обоих? Не раздумывая, он обнял Лань Чжаня, которому было трудно удержаться в вертикальном положении, но Лань Чжань снова отстранился. Он изменился в лице, и он нежно прикоснулся к лицу Вэй Усяня, оставив жгучий след на нижней губе последнего. Он внезапно выглядел так, будто ему разбили сердце, взгляд настолько напоминал то, как он выглядел, когда Вэй Усянь пытался оттолкнуть его прямо перед тем, как убить Вэнь Чао, что Вэй Усянь почувствовал, что сам был готов расплакаться. — Вэй Ин, — прошептал Лань Чжань. — Вэй Ин не хочет Лань Чжаня? Вэй Ин сглотнул, почувствовал себя несчастным, как будто его сердце разбилось, так он чувствовал себя, когда спросил Лань Чжаня, кем тот себя считает, чтобы заботиться о сердце Вэй Ина. — Лань Чжань, — сказал он, пытаясь вытереть слезу, которая угрожала стечь по щеке Лань Чжаня. — Ты пьян. Не плачь! Он обнял его, как ему хотелось тогда. Как он мог так сильно обидеть Лань Чжаня? Почему он был так жесток по отношению к ним обоим? — Лань Чжань, — снова прошептал он, надеясь, что никто его не услышит. Не потому, что он был смущен, а потому, что это было только для Лань Чжаня и никого другого. — Конечно, я хочу тебя, — сказал он. — Конечно, хочу. Лань Чжань выдохнул, чуть не рассмеялся, и отстранился, чтобы пристально вглядеться в его лицо. — Вэй Ин хочет Лань Чжаня? — спросил он, а затем разрушил всю эту романтику, продолжая сминать щеки Вэй Усяня. Вэй Усянь испытывал искушение позволить ему продолжить, глядя на его радостное лицо, но Цзэу-цзюнь откашлялся, напомнив ему, что у них есть аудитория, несмотря на то, что ученики Лань, казалось, пытались создать живую стену между ними и их Вторым Нефритом. — Лань Чжань, — сказал Вэй Усянь смешным голосом из-за того, что его лицо было сдавлено. — Пожалуйста, прекрати. Он сразу же пожалел об этом — лицо Лань Чжаня исказилось, и он выглядел готовым снова заплакать. — Вэй Ин не хочет Лань Чжаня, — заключил он, снова погружаясь в ужасное горе. — Нет! — воскликнул Вэй Усянь, взяв за руки и притянув его, чтобы тот посмотрел на него. — Я просто не хочу, чтобы ты мял мне щеки. Но я хочу тебя. Лань Чжань, я хочу тебя, я хочу. Я обещаю. Он прижался лбом ко лбу Лань Чжаня. — Я хочу тебя. — Цзян Чэн хочет, чтобы Вэй Усянь и Лань Ванцзи нашли себе комнату, — сказал Цзян Чэн из-за стены учеников Лань, потому что Цзян Чэн не мог устоять перед искушением поиздеваться, когда это было возможно. — Вэй Усянь хочет, чтобы Цзян Чэн отвалил, — автоматически ответил Вэй Усянь, но он был благодарен за напоминание о том, что ему нужно увести отсюда Лань Чжаня. Если бы только у него была его старая сила, он мог бы просто поднять Лань Чжаня. Он умоляюще посмотрел на Цзэу-цзюня, но лидер ордена казался таким же беспомощным, как и он сам. — Лань Чжань, гэгэ, — прошептал Вэй Усянь, надеясь, что ласка поможет ему убедить Лань Чжаня прислушаться к нему. — Прекрасный Лань Чжань, пойдем в твою комнату? Обещаю, я пойду с тобой. Там мы сможем продолжить разговор об этом? Лань Чжань, который склонил голову и положил ее на плечо Вэй Усяня, снова посмотрел на него, насупившись. О, его сердце! — Лань Чжань хочет поцеловать Вэй Ина, — сказал он. Вэй Усянь застыл с колотящимся сердцем, снова беспомощно глядя на Цзэу-цзюня. Лицо Лань Чжаня было так близко к нему. Его губы были… ах! … такими привлекательными. Вэй Усянь представлял это тысячу раз, наклоняясь и ловя их своими. На мгновение началась внутренняя война из-за того, что действительно хотел поцеловать Лань Чжаня и не хотел целовать его, когда тот был пьян и еще прилюдно. Наконец, разум победил. — Если мы пойдем в твою комнату, я тебя поцелую, — пообещал он. Но у Лань Чжаня разум был в отключке. Он еще раз надулся. — Нет, — сказал он. — Сейчас. И прежде чем Вэй Усянь понял, что происходит, он вжался губами в губы Вэй Усяня да так сильно, что их зубы столкнулись друг с другом, и губа Вэй Усяня зажалась между ними. Он неосознанно отступил, и Лань Чжань последовал за ним, пока Вэй Усянь не упал на пол, а Лань Чжань оказался сверху, все еще пытаясь поцеловать его. Это, должно быть, был перебор для Цзэу-цзюня, потому что он немедленно подал сигнал ученикам Лань, и они схватили Лань Чжаня, пытаясь оторвать его от Вэй Усяня, но прежде чем они успели что-либо сделать, он был на ногах, Бичэнь прочертил серебряную арку, от которой, к счастью, адепты увернулись. Вэй Усянь поднялся так быстро, как только мог, его спина и голова болели от того, что он упал на пол, а также из-за того, что одна рука была вздернута Лань Чжанем за лобную ленту. Стоя, он гораздо лучше видел, сколько людей смотрело на него: все они. Весь заклинательский мир таращился и перешептывался. Он прижался к Лань Чжаню так, чтобы тот не мог замахнуться, не ударив его, и схватил запястье руки, держащей меч. — Лань Чжань! — умолял он. — Ты не можешь никого ранить. Обещай мне, гэгэ? Он поменял положение так, чтобы оказаться в поле зрения Лань Чжаня. — Обещаешь мне, что никому не причинишь вреда? Лань Ванцзи оглядел комнату. При его росте — хотя они оба были высокими — ему было хорошо видно, что все смотрят на них. — Они не хотят, чтобы Вэй Ин был моим, — прорычал он очень громко. Вэй Ин вздохнул и повернул его голову, чтобы тот смотрел на него, а не на толпу. — У них нет права голоса, — сказал он самым умоляющим тоном. — Давай, гэгэ. Идем со мной. Если мы уйдем, они ничего не смогут сделать. Он отступил к двери, доверяя адептам Лань расчистить им путь. Заставлять Лань Чжаня подняться по лестнице и переступить через высокий порог было неудобно, а спускаться с ним вместе было еще труднее. Толпа адептов Лань двигалась вместе с ними, Цзэу-цзюнь бросал на них обеспокоенные взгляды. Толпа зрителей вышла вслед за ними из зала и встала на верхней ступени лестницы, сплетничая и делая все, кроме того, чтобы указывать пальцем. Лань Чжань шатался и продолжал спотыкаться, но он не убирал свой меч, и Вэй Усянь не мог оказать ему поддержку, и он не подпускал никого достаточно близко. — Хотел бы я сейчас не быть таким слабым, — пробормотал он. — Было бы намного проще, если бы я мог нести тебя. Лань Чжань недоуменно посмотрел на него. — Нести? — спросил он, затем внезапно его меч был вложен в ножны, и он поднял Вэй Усяня на руки, страшно пошатываясь. — Лань Чжань, — вскрикнул Вэй Усянь, пытаясь понять, больше ли он был напуган заинтересованными лицами людей, наблюдающих за ними, или возможностью того, что Лань Чжань споткнется с лестницы и уронит его. — Опусти меня, прежде чем уронишь! — приказал он, но Лань Чжань нахмурился и спустился еще на несколько ступенек. — Я бы никогда не уронил Вэй Ина, — сказал он. Вэй Усянь решил, что хуже не будет, но, по крайней мере, они направлялись в сторону уединения. — Хорошо, — согласился он. — Отлично. Отведи меня в свои комнаты. Но когда они добрались до нижней ступеньки, Лань Чжань в замешательстве огляделся, игнорируя всех адептов ордена Лань, пытающихся убедить его в правильном направлении. — Куда? — он спросил. Эм-м-м! — мысленно воскликнул Вэй Усянь. Почему это с ним происходило? Вдобавок ко всему, что-то давило ему на бедро, и он все больше убеждался, что это не ремень Лань Чжаня. — Поставь меня, — сказал он. — Пожалуйста? Чем раньше мы доберемся до твоей комнаты, тем скорее ты сможешь меня поцеловать. Как только он сказал это, Вэй Усянь понял, что это было ошибкой. Глаза Лань Чжаня загорелись, и его губы сомкнулись с губами Вэй Ина. Может быть, дело было в другом ракурсе или в том, что Лань Чжань не оказывал такого давления, но на этот раз все было намного лучше. Вэй Усянь почувствовал, как будто его способность думать высасывается из его рта, и он обвил свободной рукой голову Лань Чжаня, потянув ее назад, приподняв ее. Цзэу-цзюнь еще раз кашлянул, что вернуло его на землю. Он собирался отвести Лань Чжаня обратно в его комнату, а потом снова его поцеловать. — Пожалуйста, — пробормотал он в рот Лань Чжаню. — Пойдем в твою комнату. — Поцелуй, — сказал Лань Чжань. Вэй Усянь набрался решимости и отвернулся, так что Лань Чжань мог только поцеловать его в щеку и шею. — Никаких поцелуев, пока ты не опустишь меня, и мы пойдем в твою комнату, — строго сказал он. То, что давило ему на бедро, казалось, стало больше. Вэй Усянь подавил какое-то ужасное желание потереться об него. Наконец, Лань Чжань позволил ему встать на ноги. — Вэй Ин зол, — печально сказал Лань Чжань. Вэй Усянь должен был просто направиться к комнатам Лань Чжаня и потащить его за собой, но он не мог сопротивляться этому голосу. — Нет, Лань Чжань, — сказал он. — Я не зол. Я просто хочу, чтобы ты отвел меня в свои покои. Сделаешь это, гэгэ? Будешь хорошим мальчиком и отведешь меня в свою комнату? Тогда ты сможешь целовать меня столько, сколько захочешь. «Взялся за гуж», — подумал Вэй Ин. — Вэй Ин хочет… — начал Лань Чжань, очаровательно наморщив лоб. — Что? — переспросил Вэй Усянь. Лань Чжань посмотрел на ленту, которая связала их вместе. — Обещаю, — сказал он. — Вместе. О, — подумал Вэй Усянь. — Да, обещаю, мы пойдем вместе. — Вэй Ин останется с Лань Чжанем, — уточнил Лань Чжань. Позади Вэй Усяня Цзэу-цзюнь снова откашлялся. Проклятье. — Я останусь с тобой, — слабым голосом пообещал Вэй Усянь. — Навсегда, — продолжал Лань Чжань. — Вэй Ин навсегда останется с Лань Чжанем? Вэй Усянь прижал руку к груди, к пустоте, оставленной его золотым ядром, наполненной энергией возмущения. — Да, — сказал он. — Да, Вэй Ин навсегда останется с Лань Чжанем. По-видимому, удовлетворенный, Лань Чжань позволил увлечь себя за Вэй Усянем, когда он последовал за одним из адептов Лань в комнаты Лань Чжаня. Лань Чжань, казалось, осознал, где он находился в последний момент, и как раз в тот момент, когда Цзэу-цзюнь мог вмешаться, Лань Чжань ускорился, распахнул дверь, затащил Вэй Усяня, закрыл и запер за ними дверь. Вэй Усянь нервно уставился на него. — Лань Чжань? — спросил он мягким голосом. –Тебе следует выпить воды. Лань Чжань колебался. — Хочу поцеловать Вэй Ина, — сказал он. — Сначала попей воду, — настаивал Вэй Усянь и усадил Лань Чжаня за стол. Он был так пьян, что Вэй Усяню пришлось поднести чашку к губам и побудить его выпить. Он влил в того две чашки, прежде чем Лань Чжань зарычал, затащил Вэй Усяня к себе на колени и небрежно поцеловал его губами, все еще влажными от пролитой воды. «Я могу утонуть в этом», — подумал Вэй Усянь, открывая рот для языка Лань Чжаня, наклоняя шею, чтобы Лань Чжань мог сосать и кусать ее. — О, Лань Чжань, — выдохнул он в шею другого, когда Лань Чжань развязал его мантию и провел пальцами по шрамам Вэй Усяня. Он был расстроен, когда одежды Вэй Усяня зацепились за лобную ленту и разорвал их, чтобы ткань, сбившаяся вокруг его запястья, больше не мешала. Лань Чжань проделал то же самое со своей мантией, порвав ее так же легко, как если бы он порвал бумагу. Вэй Усянь прижал ладони к груди Лань Чжаня, чтобы почувствовать, как под ними колышутся напряженные мускулы. Лань Чжань вытащил ленту из волос Вэй Усяня, чтобы он мог закопаться руками в волосы Вэй Усяня, Лань Чжань прикусывал губу Вэй Усяня, его шею, его грудь и соски, но когда Лань Чжань хотел толкнуться в него, когда его руки стали развязывать брюки Вэй Усяня или свои собственные, когда он попытался прижать ладонь Вэй Усяня к себе, Вэй Усянь остановил его фразой — не сейчас, гэгэ. Потом. Когда наступило девять часов, Вэй Усянь был измучен и жутко возбужден, прям до чертиков. Лань Чжань на автопилоте подошел к кровати и лег, увлекая за собой Вэй Усяня. Вэй Усянь улыбнулся ему и накинул на него одеяло, а когда ему показалось, что тот уснул, попытался развязать лобную ленту вокруг его запястья. Но Лань Чжань связал ее вместе с духовной энергией или заклинанием, или, может быть, это была просто магия, потому что, что бы он ни делал — кроме как разрезать. Вэй Усянь не хотел выяснять, что будет значить разрезание лобной ленты для Лань Чжаня — он не мог понять, как развязать их с Лань Чжанем. Или, может быть, он слишком легко сдался. Лань Чжань был мягким и теплым, и если Вэй Усянь хотел насладиться этим еще немного, кто мог его винить?