HOUSEWIFE

      — Привет, Эма… — я поприветствовала серое надгробие передо мной; ее имя было создано с любовью и тоской. — Я больше не знаю, что делать.       Перед могилой семьи Сано мои слезы падают на землю, выпуская несколько всхлипов, которые я собирала весь месяц. Уверена, что никто не услышит моих отвратительных разглагольствований: вокруг тихо, только шелест травы и щебетание нескольких птиц, окружающих цветы на некоторых могилах, доносятся сюда.       «Эма, ты верила в Санзу ради меня. На самом деле, ты хотела, чтобы я когда-нибудь вышла за него замуж… и это случилось. Но, Эма, мне больно каждый раз, когда он игнорирует меня. Наши отношения представляют собой нежелательную и очень нелогичную модель для тех, кто стремится к односторонним отношениям. Спорим, люди будут бросать на меня жалостливые взгляды?.. спорим, ты бы… тоже… если бы только была жива.»       От усталости и боли у меня изо рта не вырвалось ни слова. Давление на горло сжималось из-за моего эмоционального состояния, когда я не могла позволить себе больше говорить.       Эма была моим человеческим дневником, она знала все то, чего не знали даже мои родители. Я выросла с Сано, и они относились ко мне с любовью, как к настоящей сестре. Неудивительно, что Майки делал все для меня и Санзу. В конце концов, это одно из желаний Эмы.       — Т/И…       Я вытерла мокрые слезы на щеках, встретившись взглядом с ожидаемым посетителем. Это Майки в свободной рубашке и брюках. Его глаза темные и лукавые. В его руках букет из цветов, особенно любимыми Эмой.       — Майки, ты тоже здесь, — с трудом встаю когда он вежливо предлагает свою руку. — Сегодня суббота.       Обычно Майки приезжает по воскресеньям. Этот день недели так сильно напоминает ему о сестре. Но, зная его, он часто приходит в самое неожиданное время. В том числе и сегодня.       — Я хочу навестить ее заранее. Похоже, завтра меня здесь не будет, — сказал он, глядя вниз, где на надгробиях были высечены имена его близких: Эмы, Шиничиро и Изаны. — Твой глупый муж снова облажался.       Его внезапное упоминание о Санзу заставило меня прикусить губу от нервозности. О чем это он?       — Он убил дочь одного из Якудзы прошлой ночью. Завтра мы несколько раз проверим все возможные пути защиты, если они захотят напасть.       Я кивнула головой, хорошо знакомая с манерой общения лидера Бонтена. Майки утратил свой пыл после боя с Тендзику. Вместе с этим он потерялся в самом себе, ему не за кого было держаться, не на кого было положиться. Однако, он не изменился… он по-прежнему любит людей, которыми дорожит больше всего — Томана и даже Бонтена.       Я прочитала последнюю молитву, прежде чем отправиться в наш дом. Я бы с радостью присоединилась к Майки, но он настаивал не делать этого… он, вероятно, будет плакать от души, и я должна с пониманием и уважением отнестись к этому. Этот тупица действительно не хочет, чтобы кто-то видел его уязвимую сторону.       Оранжевое солнце попрощалось с темнотой на небе, и я на время забыла обо всех заботах, которые крутились в голове. Я припарковала машину у ворот благодаря нашему охраннику и отправилась отдохнуть. Тихо пробралась прямо в заветную комнату, чтобы приготовить вечернюю ванну. Скинув с себя все, включая нижнее белье, я накрылась тонкой тканью, уверенная, что вокруг никого нет.       Один шаг по холодному граниту заставил мое тело задрожать, когда я наполнила ванну теплой водой. Я погрузилась в воду и закрыла глаза… которые открылись снова, когда услышала громкий стук в дверь.       Хару здесь. Голый, с полотенцем, прикрывающим нижнюю часть тела, он прислонился к двери, скрестив руки.       – Ты где была?       Я не могу этого вынести… избегаю его холодного взгляда, чувствуя, что мои щеки горят от него.       – У Эммы.       Его бровь приподнялась, ноги начали идти в мою сторону. Он даже не потрудился закрыть дверь.       Я сосредоточилась на создании пузырьков при помощи специальной жидкости, двигая воду вверх и вниз, но в периферийном зрении замечая, как он снимает полотенце, прежде чем включить горячий душ. Должно быть, ему тоже холодно.       Подавляющее чувство коснулось моего тела, когда я вспомнила, что мы никогда не принимали душ вместе. Хотя мы несколько раз трахались в ванной комнате, он предпочитал пользоваться той, что находилась на втором этаже. Кроме капель воды, бьющихся о пол, никто не осмеливался издать ни звука. Это заставило меня восхититься нашей мирной мыслью, поскольку я предполагаю, что между нами есть крошечное напряжение — в моем собственном заблуждении, конечно. По крайней мере, Хару не думает обо мне как о законной секс-игрушке. По крайней мере, он выглядит так, будто наслаждается нашей общей тишиной.       Минуту спустя плеск воды, создаваемый его шагами, эхом разнесся по комнате, когда он подошел к ванне. Он разместился в ней, пока я складывала колени, чтобы предоставить ему достаточно места. Он смело раздвинул свои ноги рядом и сомкнул мои. Несмотря на то, что холодный воздух сушил мои мокрые плечи, я чувствовала себя такой горячей, когда наши кожи соприкасались. Он посмотрел мне в глаза, и я поняла, что сейчас он не под таблетками.       – Я не хочу, чтобы ты снова куда-то уходила, — сказал он после долгого молчания. Его пальцы расчесали волосы, отодвигая их назад, когда его голый лоб приветствовал мой взгляд.       – Почему? Я никуда не пойду. Ты можешь проследить за мной, если хочешь, — мои щеки сильно покраснели. Неприятно признавать, но от этого вида у меня по позвоночнику побежали мурашки, как в первый раз, когда я его увидела. Все романтические чувства, все бабочки в моем животе — на этот раз они пробудились.       Его рот искривился к прямой линии, глаза все еще смотрят на мои, как будто он не намерен прерывать их в ближайшее время.       Он такой драгоценный. Его пастельно-розовые волосы дополняют светлую кожу; не хочу показаться предвзятой, поскольку это мой любимый цвет. Его шрамы по бокам губ считаются символом его свирепости. Все в нем идеально для меня. Но, как считает большинство людей, идеальных мужчин не бывает. Он манипулятор, сумасшедший и токсичный.       На самом деле, я не могу сосчитать, сколько раз он делал что-то хуже дерьмовых сценариев после нашей свадьбы, например, трахал шлюх в нашем собственном доме в знак большого неуважения. И все же я не могу найти в себе мужество уйти от него. Каждый раз, когда он держит меня за талию, когда мы трахаемся на кухне, напоминает мне о моей потере, если я когда-нибудь сделаю это.       Моя рука сама собой поднялась к Харучиё, прижалась к его лицу, нежно обводя острую челюсть. И, слава Богу и небесам, он не вздрогнул — его голубые глаза по-прежнему были устремлены на меня. Я просто хочу прикоснуться к нему, показать ему, как он мне дорог, несмотря на все, что происходит в наших отношениях.       Мои глаза стали тяжелыми, непролитая вода начала заполнять их. Я быстро моргнула, боясь пропустить небесное зрелище Харучиё Акаши на моей ладони.       – Я люблю тебя, — вырвалось из моих уст. Ничего не соображая, я приподнялась, чтобы поцеловать его в губы. Он не шелохнулся… и даже закрыл глаза, как только я это сделала.       Не понимаю, почему он так себя ведет, но до сегодняшнего вечера мне было бы все равно... пока он доводит меня до экстаза, пока мы рука об руку и лицом к лицу. Его рот приоткрылся, язык высунулся, чтобы подразнить линию моих губ. Я с удовольствием раздвинула губы, когда он агрессивно исследовал мои внутренности. Его рука обхватила мои ягодицы, плавно прижимая мою нижнюю часть тела к своей. Мои пальцы ног наступили на его бедра, икры и бедра столкнулись и раздвинулись шире, давая ему полный доступ к моей плоти, в которую он ввел свой пульсирующий член.       Быстрый стон вырвался из моих губ в середине нашего поцелуя, глаза закатились, но его это не смутило. Ниточка слюны протянулась перед нами, когда наш жаркий поцелуй прервался.       – Не двигайся, — сказал он, притягивая меня ближе к себе. Моя киска впитывала все больше его длины, проникая все глубже внутрь. – Давай останемся так на некоторое время.       Его лоб опустился на мое плечо. Он был довольно тяжелым, но я не возражала. Прикосновение его тела и души к моему телу сегодня — главное событие дня. Его член, пульсирующий во мне, ищет тепла, и я ему его обеспечу.       – Прости меня, Т/И, — я почувствовала, как он обдувает горячим дыханием мое декольте. – Пожалуйста, позволь мне загладить свою вину.       Еще одна волна слез хлынула из моих глаз. Я оказалась потрясена.