Overstep the bounds of the star lake

      Амброзайос говорил долго. Он спокойно отвечал на любые вопросы, иногда лишь удивлялся, что кто-то может этого не знать. Он рассказал про пещерное озеро, как брат-близнец похожее на озеро в пещере Грейвсфилда, он рассказал историю про титана и вспомнил про кипящие дожди. Виттебейны и Говард слушали, затая дыханье, поражаясь, как такое может быть правдой. Для них абсолютно невероятными были все эти рассказы о ведьмах и демонах, о рыжих деревьях и живых предметах.       — Амброзайос, и всё-таки, почему Вы не можете вернуться домой? — поинтересовался Уильям, который, кажется, подружился со скромным Нереусом, и сидел поглаживая его по голове.       — Озеро не пускает меня, — тоскливо ответил тот, склонив голову. — Озеро открывает проход между реальностями по воле случая — пока в водную гладь не попадёт кровь титана прохода не будет. Однако когда луна всходит, кровь активнее сочится из трещин в венах, и сейчас луна как раз имеет особое магическое влияние! И я решил посетить человеческий мир, будучи уверенным, что пока луна активна, я успею вернуться…       Филипп сочувственно покачал головой. Для них троих тяжело было понять, как работает этот портал, однако для себя Филипп сравнил это с опозданием на корабль, который ходит всего раз в неделю. Амброзайос не успел на свой корабль домой, и теперь был вынужден скитаться, пока не дождётся следующего.       Уильям задумчиво нахмурился.       — Но ведь портал может открыться в любой момент, так? На Вашем месте я бы шагу не ступал от озера. Вдруг он уже три раза открылся, пока мы с Вами тут сидим!       — О, теперь я знаю, когда он откроется. Я посмотрел на вашу луну — скоро полнолуние. Обычно наша луна и ваша далеки друг от друга, но в дни магической активности они связаны. Они как сёстры, влияют друг на друга. И в полнолуние ваша луна тоже будет наделена магической силой. Тогда портал и будет открыт.       Говард хмыкнул, взглянув в окно, где уже всходил бледный неполный круг луны.       — Полнолуние будет через два дня. Тогда Вы сможете покинуть наш… Нашу реальность.        — Эти два дня Вы можете оставаться в нашем доме, — выпалил Филипп прежде, чем успел подумать об этом. Спиной он почувствовал, как у Говарда сжались кулаки. Из всех троих Мортус явно меньше всех доверял этому незнакомцу, очевидно желая, чтобы он покинул Грейвсфилд как можно скорее и два дня провёл в лесах.       — Филипп, — тихо проговорил Уильям, обуреваемый сомнениями, — Уверен, это хорошая идея?       — Да, — солгал Филипп. Свои собственные сомнения он умело скрывал. — Этот человек в беде. Мы не можем просто выбросить его на улицу.       За окном совсем стемнело. Серебряный круг луны, на который Виттебейны теперь обращали больше внимания, чем обычно, поднялся высоко над деревьями. После молчаливого, окутанного задумчивостью ужина решено было ложиться спать. Амброзайосу выделили маленькую гостевую комнату, по соседству от комнаты Филиппа. В ночной тиши Виттебейн сквозь стенку слышал, как их гость ведёт диалог со своим палисманом.       Филипп долго не мог уснуть. Даже дневник не помог ему успокоить бушующие мысли. Сейчас, спустя часы после разговора с Амброзайосом, он понял, что очень напуган. Любопытство, адреналин и какой-то азарт утихли в его душе, обнажив потаённые страхи и переживания, связанные с этой историей. Он боялся, что тихий и спокойный Амброзайос не просто так назвал себя демоном, он боялся, что живая деревянная ящерица плод их коллективной галлюцинации и всё на самом деле — ложь, он боялся, что мир слишком изменился в его глазах, когда он узнал про существование другой реальности, и что теперь он уже не сможет жить иначе.       Утром Филипп встретил брата в гостиной. Тот сидел в своём кресле, сгорбленный и задумчивый, очевидно не спавший всю ночь. Филипп понимал его — он сам заснул лишь под утро, когда сверкающая луна скрылась за горизонтом и уступила место первым лучам солнца.       — Ты всю ночь здесь провёл? — поинтересовался Филипп только чтобы начать разговор.       Уильям молча кивнул, даже взглядом не удостоив брата. Филипп с минуту молчал, не зная, куда себя деть. То ли подойти ближе, то ли оставить старшего Виттебейна одного.       — О чём думал? — рискнул спросить Филипп.       — О многом.       — О… Понятно. Я тоже. О многом думал.       Уильям поднял на него взгляд. Глаза у него покраснели от бессонной ночи, но зрачки сверкали будто в безумии.       — Знаешь, Филипп. Мы должны увидеть всё сами.       Филипп застыл. Конечно, он думал об этом. Эта мысль была навязчивее мошкары в жаркий день, и сколько он не отгонял её, она так и не отпускала.       — Мы можем не вернуться. Застрять, как Амброзайос застрял.       Уильям кивнул. Он встал с кресла, разминая затёкшие конечности, и с улыбкой хлопнул брата по плечу.       — Мы забежим всего на секунду. Просто посмотреть. Что думаешь?       По спине у Филиппа пробежали мурашки. К горлу подкатил ком. Филипп улыбнулся и хитро сощурился. Уильям понимающе хмыкнул и, одобряюще хлопнув по плечу ещё раз, вышел из комнаты.       Амброзайос появился в столовой только после обеда. Вымотанный долгим скитанием по лесу, он предпочёл спать сколько в него влезет. Филипп был рад его видеть и любезно пригласил за стол. Говард, пришедший около получаса назад, насупился.       — Как Вам спалось? — учтиво поинтересовался Уильям.       — Чудесно! — неожиданно радостно вскрикнул тот, усаживаясь за стол.       Братья переглянулись. Оба знали, какой вопрос они хотят задать. Однако не торопились. Филипп прокрутил в голове все свои ночные мысли, и вдруг вспомнил, что беспокоило его накануне.       — Амброзайос, Вы говорили, что на Кипящих островах живут ведьмы и демоны… Вы назвали себя, демоном, но Вы… не сильно отличаетесь от людей.       — Разве что отвратительным вкусом в одежде, — фыркнул Говард, взглядом распиливая стену.       Амброзайос расплылся в улыбке. Он осмотрел свой костюм, словно пытаясь понять, какой именно элемент его одежды не вписывается в современную моду.       — Мой наряд был немного испорчен за время моего путешествия. Вы правы, мне нужно это исправить.       И тут он очертил пальцем в воздухе круг, и вспышка света заставила всех сидящих за столом вздрогнуть. Филипп зачарованно смотрел, как длинные полы одежды Амброзайоса, покрытые грязью и пылью, очищаются и разглаживаются.       — То есть когда вы говорили ведьмы… Вы имели в виду настоящих ведьм… Колдовство… — задумчиво проговорил Уильям, неверующим взглядом рассматривая одежду гостя.       — Я уже объяснял Вам, — нахмурился Амброзайос, — Я двуногий демон, а не ведьма!       — По Вам сложно сказать — на лицо так самая настоящая ведьма, — скрестил руки Говард, уже отошедший от шока.       Амброзайос вскочил. Верхний слой его одежды спал с его плеч, оказавшись мантией. Демон взмахнул рукой, и посох с Нереусом на конце тут же появился из ниоткуда в его ладони. И теперь Филипп понял. За спиной Амброзайоса из стороны в сторону метался хвост, красный, как закатное небо, и колючий на конце, как стрела. Руки его обычно скрытые длинными рукавами мантии были когтистыми, как у зверя, а глаза, ещё в первую встречу привлёкшие внимание Филиппа, горели ярко-рыжим светом.       — Молчи, мальчишка! — вспылил Амброзайос, и Виттебейны впервые увидели его разозлённым. — В нашем мире никто не позволяет себе путать демонов с ведьмами! Я гордый представитель своего рода, и не тебе оскорблять меня!       Казалось, в доме затрещали окна. Говард, ощутивший на себе весь гнев Амброзайоса, вжался в стул и остекленелым взглядом смотрел на демона, одними губами бормоча одному ему известную мантру.       Филипп вскочил и перегородил собой друга.       — Амброзайос, успокойтесь!.. Пожалуйста. Говард не хотел Вас обидеть. Простите его дерзость.       Демон посмотрел на Виттебейна скептически, но всё же стих. Глаза его перестали сверкать, а хвост, ещё секунду назад яростно метающийся, завис за спиной. Амброзайос кивнул и сложил руки.       — Я прощаю его. Он просто невежествен и от этого груб, — сделав этот вывод, демон сел за стол снова. Посох исчез из его руки также, как и появился.       Филипп, очевидно, устав удивляться, выдохнул и также спокойно вернулся на своё место. Говард всё ещё был в оцепенении. Младший Виттебейн коснулся его руки в успокаивающем жесте, он не нашёл ответа.       — Мы хотели… Спросить у Вас, — прочистил горло Уильям, решив перевести тему. Его беспокойный взгляд метался между Говардом и Филиппом. — Мы с братом хотели бы… Хотели бы увидеть Кипящие острова своими глазами. Хотя бы на несколько мгновений… Как долго портал остаётся активным?        — Вы с ума сошли! — вскочил Говард. Шоковое состояние его сегодня не отпустит. Филипп силой усадил его обратно и шикнул.       Демон смерил его суровым взглядом и, повернувшись к Уильяму, ответил спокойно.       — По разному. Иногда озеро остаётся открытым 5 минут, а иногда несколько дней. Сложно предсказать.       — Но ведь сейчас луна… Магически активна? Так? Может, портал продержится достаточно долго, чтобы мы смогли зайти ненадолго, а потом выйти? — продолжил мысль брата Филипп. Амброзайос задумался. Взгляд его устремился в потолок, отражая в себе робкий свет от свечей.       — Такое вполне возможно, — заключил демон, одарив сидящих улыбкой.       Братья переглянулись восторженными взглядами. Мортус, пробормотав что-то невнятное, встал из-за стола и выскочил из комнаты. Филипп удивлённо посмотрел ему вслед, и тогда Уильям хлопнул его по плечу, подталкивая.       — Иди, поговори с ним. Тебя он будет слушать.       Филипп кивнул. Друга он нашёл на улице, стоявшего у колонн, безмолвно смотрящего вдаль. Виттебейн неловко встал рядом с ним, устремив взгляд туда же, куда и Говард. Тот смотрел на видневшийся шпиль нового едва достроенного здания. Они собирались устроить там больницу.       — Вы и правда хотите бросить всё это? — заговорил первым Говард. Голос его звучал устало и смиренно.       — Мы не бросаем! Мы просто… хотим увидеть, понимаешь? Мы обязательно вернёмся.       Говард хмыкнул. Он хотел верить Виттебейну, но что-то в глубине души не давало ему этого сделать. Какое-то странное предчувствие одолевало его разум, отчего он так сильно боялся отпускать друзей с демоном.       — Я не смогу Вас переубедить. Я даже… Я не буду пытаться. Но знай, Фил, мне это очень не нравится.       Филипп улыбнулся. Он осторожно, боясь обидеть друга, положил руку ему на плечо и сжал. Говард взглянул на него с теплотой.       — Я знаю. И я рад, что ты говоришь мне это. Если бы все наши идеи были хорошими, мы бы, наверное, сбежали на край света ради приключений.       — Вы сейчас бежите намного дальше, — бросил Говард, чьё тело снова напряглось от беспокойства.       — Эй, мы не бежим! Мы заглядываем в щель и возвращаемся обратно. Обещаю тебе.       Говард повернулся к Филиппу. Лицо его озарила тёплая, но грустная улыбка. Мортус положил свою руку на плечо Виттебейну в ответном жесте и кивнул.       — Хорошо. Тебе — я верю.       Говард решил остаться в их доме на ночь. Гостевая комната была занята Амброзайосом, а потому в распоряжении Мортуса остался лишь диван в гостиной. Впрочем, он не жаловался. Вернувшись тогда в дом, он сбросил с себя всё напряжение, шутил и смеялся, как прежде, разговаривал с демоном, словно бы наконец проникся к нему доверием, и Филипп не знал, правда ли Говард смог смириться с планом Виттебейнов или делал это ради него.       В нервном напряжении день прошёл быстро. Филипп не находил себе места, увлечённой мыслью о том, что уже завтра вечером ему предстоит коснуться другого мира, другой реальности, так отличной от их собственной. Каждую минуту его эмоции сменяли друг друга. Восторг сменялся беспокойством, радость сменялась меланхолией, а на места предвкушения часто приходил страх. Ночь наступила так быстро, словно остальное время было туманом. Виттебейн вряд ли бы вспомнил, чем он занимался весь день. Вечером, устав метаться от собственных мыслей, он зашёл в гостиную к Говарду. Мортус развалился на диване, в руках его была книга, одна из множества из библиотеки Виттебейнов. Филипп подумал, что Говард пытается отвлечься. Непохоже было, чтобы в нём вдруг проснулась охота почитать, ведь пока Филипп в нерешительности стоял несколько минут в проходе, Мортус не перелистнул ни одной страницы.       — Говард, я могу поговорить с тобой с минуту? — неловко спросил Филипп.       — Даже две. Хотя для тебя не жалко и три — широко улыбнулся Говард, откладывая в сторону книгу.       Филипп кивнул ему на выход из гостиной. Говард без лишних слов поднялся с дивана и, проследовав за Филиппом в едва освещенный коридор, зашел в комнату младшего Виттебейна.       Филипп стушевался. В его комнате до этого был разве что Уильям, да горничная, каждое утро проводившая уборку, и несмотря на безграничное доверие к другу, Филипп почему-то ощутил неловкость от вторжения, хоть и по его приглашению, в личное пространство.       Говард же, явно не разделяя чувств друга, с любопытством осмотрелся. Заметив тяжёлую раму из тёмного дерева на столе, за стеклом которой в три ровных ряда были иголками прикреплены зеницы коллекции Филиппа, Говард с восторгом тыкнул в неё пальцем.       — Они всё ещё у тебя! Я помню, ты этого рогача поймал, когда мы вдвоём сбежали с университетских уроков, —Говард с интересом склонился над рамой, рассматривая жуков, словно бы каждый из них был красивейшим алмазом. Впрочем, Мортус знал, что Филипп расценивал их дороже, чем любые драгоценные камни.       — Я помню, — улыбнулся Филипп, предаваясь воспоминаниям.       — Мне до сих пор кажется, что счастливее, чем в тот момент я тебя не видел, — Говард бросил на Филиппа быстрый взгляд, и его глаза улыбались. — Так… Что ты хотел?       Взгляд Филиппа омрачнился. Он неловко перемялся с ноги на ногу и, подойдя вплотную к Говарду, протянул руку, чтобы достать с полки два неприметных блокнота в кожаных переплётах.       — Я хотел… Это мои дневники за последние два года. Я хочу, чтобы ты сохранил их.       Щеку Филиппа опалил возмущенный вздох друга. Говард зашипел, как кошка, обиженная на неприятеля.       — Что ты такое говоришь! — и хоть брови его были нахмурены, взгляд Говарда беспокойно забегал по лицу Филиппа. — О чём ты думаешь? Что вы не вернётесь? Боишься погибнуть? Ты обещал мне!       — Говард, успокойся. Я просто… не знаю. Мне будет так спокойнее… Всё будет в порядке. Когда мы вернёмся, я их заберу.       Говард посмотрел на протянутую Филиппом руку с двумя блокнотами. Подумав с мгновение, он всё же взял их а свои руки и крепко прижал к груди.       — Верну в целости и сохранности. Обещаю даже не писать пакости на полях.       Филипп облегчённо выдохнул и рассмеялся. Говард улыбнулся тоже, хоть взгляд его оставался обеспокоенным. Подавшись порыву, Филипп неловко дёрнул Говарда за плечо и крепко обнял.       — Спасибо, Говард.       Мортус крепко сцепил руки за спиной Филиппа и спрятал лицо в его плече.       — Ты же знаешь — не за что.       Следующий день был как на иголках. Спокойным был только Амброзайос, предвкушающий возвращение домой. Он то и дело посматривал в окно, не безоблачное небо, и его хвост, который он теперь не особо скрывал, лениво покачивался из стороны в сторону как у горделивой кошки.       Филипп весь день провёл в своей комнате, решив, что лучше всего он подготовится в одиночестве. Отдав Говарду дневники, он совсем не вспомнил о том, что ему захочется записать всё то, что он увидит по ту сторону. Виттебейн нервно раздумывал, справится ли он без дневника, сможет ли записать свои воспоминания после возвращения. Мог бы, конечно, но Филипп, будучи взволнованным до степени некой паники, не умел успокаивать себя никак иначе кроме как беря в руки перо.       Спасение он нашёл в Уильяме. Старший брат, нашедший Филиппа сидящим в гостиной и угрюмо уставившегося на сонный костерок в камине, присел рядом и дружески толкнул в плечо.       — Не вижу твоего предвкушения, — пошутил Уилл, неловко улыбнувшись.       — Задумался о том, что мне негде будет записать увиденное… — признался Филипп, поднимая глаза на брата.       — А твой дневник? Неужели закончился?       — Нет, я просто… Просто отдал свои дневники на хранения Говарду. Мало ли что…       Уильям нахмурился. В его глазах отразилось то же переживание, что Филипп уже видел в глазах друга. Виттебейн старший выдавил лёгкую усмешку и как обычно хлопнул Филиппа по плечу. — Боишься заблудиться в лесу? — Что-то вроде того, — признался Филипп. — Наш план прост, но… Откуда нам знать, чем это закончится? У меня странное предчувствие. Уильям закатил глаза. — Ты просто трусишка, Филли.       — Эй! Сам ты… трус, — насупился Филипп в ответ, но не сдержал полуулыбки.       — В хорошем смысле! Храбрый упрямый трус, который всегда идёт вперёд, но никогда не забывает о страхе. Это хорошо. Я иногда забываю.       — Ну, если ты так говоришь, — заулыбался Филипп. На душе стало немного легче.       — Ладно, уговорил, — бросил Уильям, вставая. Филипп посмотрел на него с недоумением. Виттебейн встал с дивана и пересёк комнату. В противоположном углу скрывался скромный рабочий стол, заваленный пустыми конвертами и смятыми письмами. Филипп редко подходил к нему. Уильям открыл нижний ящик стола и извлёк из него сверток. Младший Виттебейн с любопытством наблюдал за братом, не понимая, что же он достал из стола — в нижнем ящике они обычно хранили корреспонденцию с родины.       — Вообще-то, это должен был быть подарок. Я уже давно заказал это для тебя, но всё не мог придумать, когда подарить. Рождество было хорошим поводом, но, знаешь, сегодняшний день может быть лучше Рождества.       Филипп с открытым ртом смотрел на протянутый ему сверток. Конечно, он уже догадался, что там было. Подарок был обернут в неприметную коричневую бумагу и перевязан плотной тонкой веревкой. Филипп неуверенно взял сверток в руки. Пальцы не слушались его, когда он пытался развязать узел на веревке, и Уильям помог ему, подцепив перевязку ножом для писем.       Внутри оказался новый блокнот. В отличии от предыдущих дневников Филиппа, этот закрывался и фиксировался, защищая все листы от внешнего воздействия. Коричневая кожа мутно освещалась светом свечей, а золотые вставки по углам ярко поблёскивали. Филипп аккуратно провёл пальцем по золотой вставке в центре обложки, напоминавшей ему ключ, и с восторгом посмотрел на брата.       — Уилл, вау… Он прекрасен. Спасибо тебе!       — Натуральная кожа. Изготовлено на заказ. Я подписал его специально для тебя, видишь?       Надпись «‎Филипп Виттебейн»‎ острым почерком Уильяма размашисто виднелась в углу откидывающейся обложки. Филипп посмотрел на надпись и, поддавшись порыву, кинулся на шею брату, не думая. Уильям крепко обнял его и, довольный собой, усмехнулся.       — Этот дневник точно переживёт и огонь, и воду, уверяю тебя, — горделиво добавил он, но, стушевавшись, добавил. — Конечно, у тебя есть ещё старый дневник. Когда мы вернёмся, ты можешь снова вернуться к нему. Оставишь этот для приключений?       — Или может упакуешь его снова, а потом подаришь на Рождество? Обещаю, я буду рад как в первый раз!       Уильям рассмеялся. Филипп блаженно улыбался, не в силах налюбоваться новым приобретением.       — Чёрт с ним, со старым дневником. Тем более, там осталось не так много страниц, — махнул рукой Филипп. — Пожалуй, пойду запишу на первой странице, что у меня самый лучший брат.       — Нет, оставь его чистым до вечера. Пусть первое, что он увидит, будет звёздное озеро, — усмехнулся Уилл.       Филипп кивнул, соглашаясь. Приближался вечер, и Виттебейн поспешил вернуться в комнату, чтобы выбрать одежду для скорого путешествия и переодеться. Он уже успел натянуть дублет, когда услышал в столовой шум.       Он выбежал одновременно с Уильямом, который ещё был в одной рубашке да штанах, и также не понимал, что происходит. Увиденное не сильно потрясло их.       Говард Мортус, очевидно, пришедший проводить братьев в путь, ругался с Амброзайосом, экспрессивно взмахивая руками.       — Как ты можешь тащить их с собой, если не уверен, что это безопасно!       — Что тут происходит? — громко спросил Уилл, чтобы перекричать спорщиков.       Хвост демона метался из стороны в сторону, а сам он уже намного меньше напоминал человеческое существо. Глаза его налились кровью и горели рыжим огнём, а редкие волосы взъерошились и развивались подобно языкам пламени.       — Ваш… друг обвиняет меня в злом умысле! — проревел демон, тыкая когтистым пальцем в сторону Говарда.       — Я спросил — вы уверены, что всё будет в порядке, а он мне — а я не знаю! Не знаю, как «‎наша реальность»‎ отрегирует на людей! Он не знает! Что, если это убьет вас!       — Говард, успокойся! — взмолил Филипп. — Мы прекрасно осознаём, что идём вслепую! Мы готовы к этому!       Говард замер будто замороженный. Ярость его теперь была обращена к Филиппу. Он за два шага преодолел расстояние между ними и заглянул Виттебейну прямо в глаза.       — Ты обещал мне, а теперь говоришь… такое? Обещал, а сам не веришь в успех? — в ответ Филипп промолчал, но не посмел разорвать зрительный контакт. — Лгун. Мортус смерил Филиппа, а затем и Уильяма, гневным взглядом и, развернувшись на пятках, выскочил за дверь, толкнув Амброзайоса плечом.       Филипп едва не бросился за ним, но Уилл удержал его.       — Дай ему время. Он просто переживает. Как только мы вернёмся, он остынет.       Филипп колебался, но Уильям был прав. Всё-таки, у них мало времени. Демон всё никак не мог успокоиться. Он ходил из стороны в стороны, и время от времени с его пальцев срывались искры. Филипп смотрел на это с любопытством. Несмотря на бушующие эмоции в своей собственной душе, Виттебейн решил отвлечь демона и их всех. — Амброзайос, как думаете, люди могут колдовать? Демон застыл на месте и кинул на него злобный взгляд. Филипп стушевался, однако Амброзайос, разглядывая его несколько мгновений, смягчился. — Не знаю, мой дорогой друг. Нам пора уже выдвигаться в путь, но я могу показать вам один фокус. Студенты в моей школе учатся этому ещё едва поступая в школу, но, думаю, нам не нужно начинать с чего-то сложного. Уильям заинтересованно подошёл ближе. Филипп улыбнулся, обрадовавшись, что смог переключить внимания демона. Амброзайос попросил лист бумаги и перо с чернилами. — Дети ещё с яслей знают, что магия состоит из так называемых глифов. Это простейшая магия, завязанная на символах. Например, свет… Демон нарисовал на листочке круг, в нём треугольник, линию, круг, ещё несколько линий. Филипп никогда раньше не видел таких символов. Закончив, Амброзайос ткнул в лист пером и тот, свернувшись, превратился в крошечную сферу света. Виттебейны ахнули. — Попробуете, Филипп? Младший Виттебейн посмотрел на брата. Тот кивком поддержал его, и тогда Филипп взял перо в руки. Под чутким руководством демона, Филипп повторил символ, но когда он ткнул в него пером — ничего не произошло. Виттебейны с сомнением посмотрели на лист. Амброзайос задумчиво произнёс. — Что ж… Мы можем попробовать что-то другое! Демон снова взял в перо в руки. На этот раз символ был сложнее. Несколько кругов, несколько углов, точка… И когда Амброзайос взял листок в руки и сжал его, на ладони его появилось пламя. Виттебейны были в восхищении. И когда Филипп, а затем и Уильям, повторили рисунок, снова ничего не произошло. — Хм… Возможно, люди не способны колдовать. Но и возможно, что глифам недостаточно магии… Видите ли, эти символы берут магию из среды. В моих руках достаточно магии, чтобы дать глифам силу, но в руках и в сердце людей нет магии… Что ж, мы никогда не узнаем. Мне жаль, что не вышло, но это было интересно. — Спасибо Вам, — грустно улыбнулся Филипп, расстроившийся неудачной попыткой. — Ох, чёрт, — бросил Уилл. Взгляд его был направлен на окно, где из-за деревьев уже выползал полный диск луны. — Нам пора бежать! Дом они покинули стремительно. Уилл едва успел одеться, как Филипп и Амброзайос уже покидали крыльцо. Вместе они выскочили на опушку леса и быстрым шагом пустились прямиком в чащу.       Луна зависла высоко над кронами деревьев и светила так ярко, что полностью освещала путникам путь. Филипп бежал следом за Уильям, который, в свою очередь, следовал прямиком за Амброзайосом. Пробираться сквозь заросли было легко — тогда, дни и ночи назад, Уилл не соврал. Деревья и правда расступались перед демоном, стоило ему взмахнуть своим посохом. Филипп едва ли не задыхался. Они так спешили, что он едва разбирал дорогу, ориентируясь только на светлую макушку брата.       В голове его метались мысли про последний разговор с Говардом. Филипп пообещал себе, что первое, что он сделает, когда вернётся — это извинится перед другом.       За спинами их возвышались величественные деревья, и их широкие ветви скрывали от глаз стремительно разрастающиеся клубы дыма. Впрочем, никто из троих ни разу не обернулся.       До пещеры они добрались когда луна уже почти достигла своего зенита. Пещера была ярко освещена — озеро горело разноцветными огнями звёзд.       — Уже! — воскликнул Амброзайос.       У Виттебейнов сперло дыхание. Они застыли, как вкопанные, не в силах пошевелиться. Голос демона, что объяснял им что-то про портал и погружение, едва доходил до их ушей. Филипп очнулся только когда нос Нериуса, снова обратившегося в дерево и безмолвно покоящегося на наконечнике посоха, больно ударился ему в плечо. Амброзайос ткнул в него, в надежде вывести из транса. Уильяма постигла та же участь, отчего он громко ойкнул.       — Не время обращаться в лёд! Портал может потухнуть в любую секунду!       Объяснения были недолгими. Демон рассказал им, что погружение может показаться неприятным, но всё произойдёт моментально. На той стороне они встретятся и возможно у них будет всего несколько минут до того, как озеро закроет для них свои двери. Амброзайос пообещал — он поймёт, когда время выйдет.       Демон пошёл первым. Он нырнул в воду, и та засветилась и замерцала, а спустя мгновение снова вернулась к своему тихому сиянию. В отражении братья увидели своего знакомого.       — Я пойду следующим, — предложил Уилл.       Филипп кивнул.       — Увидимся за границами звёздного озера, — подмигнул старший Виттебейн и сделал шаг вперёд. Водная гладь тут же поглотила его с яркой вспышкой.       Филипп сделал глубокий вдох. Он до сих пор не мог в это поверить. Ещё секунда — и он пересёк грань.       В эту ночь все трое исчезли из этой реальности навсегда. И где-то на окраине городка Грейвсфилд ярким пламенем полыхал дом Уильяма и Филиппа Виттебейнов. Огненные глифы, оставленные на столе, почувствовав магию, исходящую из портала в звёздном озере вспыхнули ярким огнём и поглотили прошлое.