Overstep the bounds of the star lake

      Шелестели листья. Последние тёплые деньки будто в попыхах укрывали Грейвсфилд солнечным покрывалом.       Виттебейны впервые за долгие недели наслаждались тишиной и бездельем. Случившийся на днях разговор до сих пор ощущался паутиной напряжения между ними. Уильям был против. Говард был в шоке и не понимал, с чего бы вдруг Филипп, больше всех опасающийся этой истории, решил пойти жёсткому, вероятно опасному пути. Уильям лежал в тени наклонившей свои ветви молодой сосны. Казалось, он дремал, глаза его были закрыты, а дыхание размерено и спокойно, и только качающаяся из стороны в стороны рука, вырисовывающая одному Виттебейну известную мелодию, выдавала, что тот бодроствовал.       Филипп приводил в порядок дневники. В последнее время он часто писал стихийно, впопыхах, забывая поставить дату или заливая кляксами половину страницы. К тому же, а такой кристальной тишине в его голове возникали новые мысли, которые он также спешил предать перу.       — Объясни мне, Филипп, — спокойным, даже тёплым тоном вдруг произнёс Уильям. Филипп всё понял. Перо зависло над тетрадным листом, и — проклятье — чернильная капля с него упала на только что законченное предложение.       Тем утром Уильям грубо прервал младшего брата.       — Что? Да ты потерял голову! — вспылил он тогда. Именно его ложка полетела под стол, и он забыл про неё в это же мгновение. — О чём ты собрался с ним говорить? Да и зачем! Никаких разговоров, пока мы не выясним хотя бы где он скрывается.       Тогда Филипп понял, что они — они все — совсем запутались. Коснулись неизвестного, что привело их в восторг, но пустило в их души корни страха. Они тянулись к этому неизвестному, но страшились его. Филипп понял, что они будто окунулись в детство — когда-то давно они следили за странным садовником, потому что он был стар, хромал и не имел одного уха. Им было любопытно, что с ним произошло, но страшнее смерти было просто спросить у него.       Филипп отложил перо в траву и, одарив грустным взглядом пятно на странице, отвернулся от дневника.       — Просто подумал, что так мы добьёмся большего.       — Например? — нахмурился Уилл.       — Не знаю. Хоть чего-то! Что бы мы узнали, если бы как сыщики из Скотланд Ярда пытались его выследить? Или на что мы надеялись? Что он вор, и мы с поличным поймаем его на полях? Или что он шарлатан, который затуманил наш разум, чтобы погубить колонию? Я вижу по твоему лицу, ни одна из этих мыслей не приходила тебе в голову. Так зачем мы играем в эти игры?       Уильям глубоко задумался. Он пытался подобрать ответ, придумать, но снова столкнулся с их вечным тупиком.       — Ты прав, — сдался он. — Думаешь, он захочет с нами говорить?       Филипп пожал плечами и перевернулся на спину. Солнце окатило его тёплыми лучами, отчего он зажмурился и лениво потянулся.       — Когда Говард разговаривал с ним, то незнакомец не был агрессивным. Может, мы сами придумали его образ. Всё неизвестное кажется нам страшным. Когда-то мы и за пределы королевства боялись выехать. Боялись этого неизвестного материка. Оказалось, бояться нечего.       Уильям издал какой-то звук, и Филипп скорее почувствовал, чем увидел, что брат закивал головой.       — Может, нам стоит вернуться в пещеру? — аккуратно предложил Уильям. Внутри у Филиппа похолодело, и несмотря на яркое солнце, морозные мурашки пробежали по позвоночнику.       — Стоит? — эхом откликнулся Филипп.       — Мы так долго гадали, где он скрывается. Но меня всё беспокоила мысль, что ответ очевиден. Просто мы — как ты и сказал — слишком его боимся.       — Да, нам стоит вернуться к озеру, — в итоге произнёс Филипп.              Повисло молчание. Филипп обдумывал эту мысль со всех сторон, вспоминая то желание вернуться и тот страх, что одолели его в ту самую ночь. Уильям поднялся со своего места и, сделав пару шагов, приблизился к брату. Он упал рядом с ним, подложив под голову сложенные руки, и посмотрел в небо.       — Иногда мне кажется, что мы так и не повзрослели.       — Никогда не повзрослеем, — посмеялся Филипп. За секунду на душе стало легко.       Может, потому что для Виттебейнов это было очередной аферой, они по ребячески отмахивались от вероятности серьёзных последствий, наконец-то наметив новый шаг в их приключении.       — Когда мы туда пойдём? Сегодня вечером? — спросил Филипп, поворачиваю голову к брату. Его профиль был обрисован лучами солнца и тенями листьев, и глаза его сверкали от предвкушения.       — Да, наверное. Сегодня тихий день, сомневаюсь, что мы кому-то понадобимся. Позовём Говарда?       Филипп задумался. Виттебейны всегда шли впереди, не думая об опасности. Мортус всегда готов был их поддержать, идти в ногу, забывая о себе. Даже подавшись на материк, он, в отличии от братьев, не бежал от наскучившей жизни и стальных правил, он поддался порыву, впитал энтузиазм друзей, и бросил всё, чтобы начать новую жизнь.       — Мы его… предупредим. Я хочу, чтобы в случае чего в городе был кто-то, кто знает, что делать.       Уильям кивнул и задумчиво нахмурился.       — Думаешь, могут возникнуть проблемы? — расплывчато спросил он.       — Я думаю, что проблемы находят нас, где бы мы ни были.       Уильям снова кивнул и с ухмылкой разлохматил волосы брата. Филипп толкнул его в бок, но всё же рассмеялся. Напряжение от приближающейся ночи осталось почти незаметным.       Домой они вернулись быстро. Несмотря на тёплую погоду и желание провести как можно больше времени на их поляне, подальше от суеты, у обоих братьев появилась потребность переговорить с Говардом. Благо недалеко от их дома играли городские мальчишки, и один из них с радостью согласился найти «‎Мистера Мортуса»‎. Братья не сомневались — их друг был на рынке или на городской площади, даже сегодня, когда у них всех совсем не было дел, он проводил там всё своё время, общаясь с горожанами, контролируя, как идёт строительство городской администрации, узнавая, как обстоят дела с продовольствием и просто прогуливаясь по городу, наблюдая за движением жизни.       Однако не успел мальчишка убежать, позвякивая только что полученными монетами, как Виттебейны увидели две приближающейся к ним фигуры. В одной из них они быстро распознали Говарда, который был необычно напряжен, шаг его был выверен и походил на марш, словно тот снова вернулся на войну и шёл прямиком к своему генералу. А следом за ним — дыхание у Виттебейнов перехватило — шёл человек в порванном чёрном плаще, а на голове его трепетала от лёгкого ветра накренившаяся на бок шляпа.       — Говард, что происходит, — первым пришёл в себя Уильям, когда два человека приблизились.       — Вы хотели поговорить? Говорите, — резко сказал Говард так, словно стал совсем другим человеком.       Мальчишки с любопытством рассматривали незнакомца и прислушивались к разговору, уже заготавливая в голове невероятную историю, которую вскоре мог бы услышать весь город. Незнакомец был беспечен, хоть и, по мнению Филиппа, немного смущен. Он беспечно помахал мальчишкам своей палкой, с интересом разглядывая лицо каждого.       — Пошлите в дом, — бросил Филипп, бросив беспокойный взгляд на брата. Тот кивнул, хоть и сверлил взглядом незнакомца, словно боясь, что тот кинется в бой.       Но шляпник молчал, более того, он едва обратил внимание на слова Филиппа, легкой походкой следуя за Говардом, который всё также маршем без лишних слов направился ко двору.       Уильям запретил им заходить в дом, пока они не поймут, что происходит. Они остались на крыльце, спрятавшись от любопытных глаз за колонной.       — Какого дьявола, Говард, — раздражённо шикнул Уильям на друга, всё ещё бегая взглядом от лица Мортуса до незнакомца.       — Пусть он сам Вам и расскажет! — вспылил Мортус, подавшись на выпад Уильяма. Они стояли лицом к лицу, как перед дракой, и Филипп поспешил вмешаться. Противнушись между ними, он упёрся рукой Говарду в грудь и сделал шаг.       — Говард, пожалуйста. Что происходит? — шёпотом попросил он. Незнакомец теперь с любопытством смотрел на них троих, почёсывая подбородок.       Говард тяжёло вздохнул и убрал руку Филиппа, слегка сжав ему пальцы на пару мгновений. Заговорил он не сразу. Он мимолётно обернулся через плечо, взглянув на шляпника.       — Я был на площади, так, разговаривал то с тем, то с тем. Потом увидел его. Шлялся по дворам, заглядывая в окна. Я сначала испугался, честно, не думал, что он позволит себе приблизиться к городу. Ещё вспомнил этот «огонь», про который мне говорили Вангунк… Но я всё-таки подошёл, потому что люди шарахались от него, и им явно было страшнее, чем мне. Я…       — Мне нужен дом, — перебил Мортуса незнакомец, отчего тот резко дернулся, и жилка на его виске вздулась.       — Он сказал, что хочет дом, потому что ему негде спать! — импульсивно крикнул Говард, тыкая пальцем в шляпника.       Тот был спокоен и склонил голову, словно бы в поклоне.       — Я попал в тяжёлую ситуацию, — объясняя, продолжил он. — поэтому мне нужен дом, где я могу спать. Ваш друг любезно повёл меня к Вам. Я могу здесь спать?       Филипп, на удивление, был спокоен. С любопытством он отметил, что незнакомец говорил со своеобразным акцентом, а голос его был сух и ломок словно осенний лист. Выглядел он не менее странно — не удивительно, что он напугал горожан. Лицо его будто бы только хотело походить на человеческое, испепеленное морщинами, оно напоминало карикатуру, горбатый вытянутый нос, тонкие губы растягивались в неприятной полуулыбке, а глаза, хоть и были маленькими, сверкали оранжевым цветом радужной оболочки.       — Как насчёт того, чтобы зайти в дом?       Говард и Уильям уставились на него с непониманием в глаза. Незнакомец кивнул.       — Я был бы рад.       Уильям напрягся, но всё же согласился. Они не проходили дальше столовой, где все четверо разместились за одним столом. Филипп чувствовал, что им нужно выслушать этого человека, и поддался этому порыву без раздумий. Старший же брат, казалось, был не готов к такому повороту, и его руки нервно теребили край скатерти.       — Расскажите нам, почему Вам нужен дом.       Шляпник (хоть он уже был без шляпы — она осталась на столике перед входом) кивнул.       — Моя ситуация непроста. Я покинул дом, чтобы придти сюда, и теперь я не могу вернуться. Я хотел найти дом, потому что в лесу стало холодно. Я искал дом у ваших друзей у реки, но они были мне не рады.       — Вы ранили их человека! — вскрикнул Говард, рассекая воздух руками. Незнакомец опустил голову.       — Это была защита. Я не хотел никого ранить. Они хотели меня ранить.       — Что с Вами произошло? — спросил Филипп, сдерживая нервного Мортуса прикосновением к плечу.       — Я покинул свой дом, потому что мне стало любопытно. Здесь любопытно. Мне нравится Ваша жизнь. Она не такая, как наша.       — Наша? — скептично переспросил Уильям, чьи руки теперь были скрещены на груди.       — Там, откуда я, все живут по другому. Я родом с Кипящих островов, которые появились на теле титана. Ваш остров больше — наверное, это был огромный титан.       Все трое переглянулись. Никто не понял ни слова.       — Что вы имеете в виду? Гигант?       — Титан, — поправил незнакомец. — Ваш остров странен. Ваш дождь не жжёт кожу. От него холодно.       Филипп захотел рассмеяться, видимо, от шока и непонимания. Кипящий дождь? Этот человек не в себе! Уильям, вероятно, склонялся к такому же выводу.       — Вы несёте чушь, сэр, — заключил старший Виттебейн.       — Что такое чушь? — невинно спросил незнакомец. Друзья снова переглянулись.       — Я правильно понимаю — Вы не можете попасть домой, поэтому Вам пришлось жить в лесу? Как вы сюда попали? Что-то случилось с Вашим кораблём?              — Каким кораблём? — вопросом на вопрос ответил шляпник, — Я попал сюда, как и все попадают — шагнул в озеро, когда упала капля.       Уильям тут же всполошился, услышав про озеро. Он подался вперёд, чуть ли не грудью упираясь в стол, и уставился на незнакомца.       — Озеро? Вы имеете в виду озеро в пещере?       — Да! — радостно вскрикнул тот. От его движений палка, которую он всё это время держал в руке, стукнула по столу. Сейчас Филипп заметил, что на её наконечноке была вырезанная из дерева ящерица, обвившая своё длинное тело вокруг черенка, а круглой головой уложившись на самую верхушку.       — Озеро в пещере — проводник из демонской реальности. Когда падает капля, можно попасть в Вашу реальность.       Филипп снова запутался. Какие ещё реальности? Как можно через озеро попасть куда-то ещё? Причём тут титаны и дождь? Он сделал глубокий вдох, пытаясь как-то уложить это в голове.       — Как Вас зовут, сэр?       — Моё имя Амброзайос, — ответил он, — А его зовут Нереус.       И тогда Амброзайос кивнул на свой посох. Трое застыли в непонимании. Говард вскинул бровь, явно расценивая весь разговор с незнакомцем как диалог с умолишённым.       — Его? — решился переспросить Филипп.       — Это мой палисман. Давай, друг, не стесняйся, — хрипло посмеялся шляпник и погладил посох по голове ящерицы. И следующая секунда стала самым поворотным моментом этого дня, изменившая всё. Ящерица подняла голову. Её глаза засверкали и закрутились, и тогда животное вскочило с древка прямо на стол, поджимая хвост от страха.       — Нереус боится, — пояснил Амброзайос в повисшей тишине.       Говард вскочил, и стул за ним с грохотом повалился на пол. Уильям застыл в той же позе, приложившись к столу, широкими глазами разглядывая увиденное чудо. Филипп растерянно наблюдал, как Нереус, совсем как настоящая ящирица, засеменил по столу, чтобы добраться до руки незнакомца и забраться тому в рукав.       — Я так и знал, что он колдун! — рыкнул Говард, тыкая пальцем в Амброзайоса.       — Демон, попрощу, — приосанился шляпник, впервые сменив беспечность на лице горделивым видом.       Никто из них троих не был набожным, но произнесённое незнакомцом слово повергло всех в ужас. Молчание повисло натянутой сеткой, и только Амброзайос непонимающе посмотрел на их бледные лица.       — Вы удивлены. Разве Вы не знакомы с демонами?       — Нет, — выдавил из себя Уильям загробным голосом.       — Не знал, что в реальности людей нет демонов, — задумчиво сделал вывод Амброзайос. Он был абсолютно спокоен, — Я впервые в Вашей реальности. Как я могу Вас звать?       — Филипп. Филипп Виттебейн, — Филипп повернулся к брату и Говарду. Оба они всё ещё с ужасом осматривали живую деревянную ящерицу и гостя.       — Это мой брат Уильям. И Говард Мортус, он наш друг. Пожалуйста, расскажите нам про… Кипящие острова?       Филипп почувствовал в себе необъяснимый прилив любопытства. На удивление быстро смирившись с фактом живого посоха, другой реальности и существования демонов, он теперь желал узнать как можно больше про того, кого они так долго искали. Уильям, казалось, тоже оттаял, и подавшись назад упал на спинку стула. Головой он ещё не осмыслил свалившуюся на него информацию, но уже готов был слушать новую. Говард же, так и не подняв свой стул, опёрся на спинку стула Филиппа, наклонившись так, что едва не дышал ему в макушку.       — Чертовщина какая-то… — пробубнел он, но готов был слушать.