Последствия

«Души путешествуют по временам подобно тому, как путешествуют по небесам облака, и, хоть ни очертания, ни окраска, ни размеры облака не остаются теми же самыми, оно по-прежнему облако, и так же точно с душой» Дэвид Митчелл, «Облачный атлас»

      Алина вышла из бутика и тихонько рассмеялась. И что на нее нашло? Ясно же было, как белый день, что платье ей не по карману. Спасибо еще доброй девушке-консультанту, которая не стала ей грубить, и вообще была до крайности мила и любезна, причем по-настоящему, не наиграно. Видно было, что девушка любит свою работу. И хоть с Алиной можно было и не любезничать, но консультант все равно вела с ней беседу, как с самой дорогой и любимой постоянной клиенткой. Платье, конечно, было потрясающим: глубокий оттенок алого, открытые плечи и низкий вырез, широкая юбка, расшитая пайетками, бисером и золотой нитью. Оно смущало Алину по дороге на работу и с работы, приковывало взгляд девушки и заставляло невольно притормаживать перед витриной дорогого бутика, самые дешевые вещи в котором стоили половину ее зарплаты. И самое обидное, что платье село, как влитое, словно его шили специально для Алины. Нежная ткань приятно холодила кожу. Алина в нем была похожа на сказочную принцессу, гордую и величественную царицу, а не на себя – Алину Старкову. Жаль, что иллюзия длилась недолго. Платье пришлось снять, пламенея щеками, подобно алой ткани, фальшиво улыбнуться в ответ на понимающую улыбку консультанта и уйти.       Алина шла к метро, качая головой, не понимая, что это ее заставило все же зайти в бутик. Это все влияние Жени. Вот только у Сафиной есть возможность покупать подобные наряды, а у нее – Алины – нет. Она не завидовала и не злилась на Женю. Просто так уж вышло.       Алина – сирота, а Женя Сафина – дочь банкира, окончившая экономический факультет Государственного Университета Ос Альты по настоянию отца и ни минуты не работавшая по специальности, а прошедшая курсы визажиста и парикмахера и днями и ночами пропадавшая в салоне, принадлежавшем ее матери. Анатолий Сафин, конечно, был страшно разочарован выбором дочери, но ее он любил больше, чем свои амбиции, и немного поворчав, даже поскандалив для порядка, махнул рукой. Его жена и дочь должны быть счастливы, остальное не имело значения.       Женя всегда говорила Алине, что она красива, стоит только немного последить за собой, одеться более дерзко, накрасить губы более ярко, уложить по-другому волосы. - Я учитель в школе, я преподаватель в Университете и я лаборант на кафедре истории, Женя, - посмеиваясь, говорила Алина, - я не могу быть дерзкой. - Ты путаешь дерзость и вульгарность, - наставляла ее Сафина, переглядываясь с Зоей. Красавица Назяленская, которая и без яркой помады и модной укладки приковывала взоры всех парней в Университете, только плечами пожимала. Перед ней такие вопросы не стояли. Зоя Назяленская, талантливый архитектор, просто была собой, и этого обычно оказывалось достаточно.       Улыбаясь и посмеиваясь над собой, Алина спустилась в метро. До окраины Ос Альты, где находился приют, в котором выросла Старкова, путь был неблизкий. Сначала на метро – на другой конец города, потом еще полчаса на автобусе по ухабистым дорогам и пятнадцать минут пешком.       Старое здание приюта давно требовало ремонта. То тут, то там протекала крыша, в комнатах, где еще оставались старые окна, немилосердно дуло, начиная с ранней осени. Алина знала, что они снова будут затыкать все щели в старом дереве поролоном и тряпками, будут заклеивать тоненькими полосками бумаги, но это не поможет. И в комнатах, а уж тем более в длинных, так пугающих Алину в детстве коридорах, будет очень холодно. Дети будут болеть, и вместо сладостей, игрушек и одежды, Алина будет пакетами таскать в приют лекарства. Ана Куя будет ругать ее, что снова потратилась, но в глубине души будет благодарна. А значит Алина снова, и снова, каждую пятницу, будет приходить в приют. Девушка толкнула скрипучую калитку, которая, сколько она себя помнила, не запиралась, на руке остался след от ржавчины и частичек краски, темно- синей и уродливой, которой когда-то была выкрашена железная ограда. Как можно плотнее прикрыв калитку, Алина пошла по узкой дорожке, ведущей к входу.       В начале осени здесь всегда было очень красиво – желтели деревья, цвели поздние осенние цветы - хризантемы, астры и георгины. За кронами деревьев не было видно, как облупилась и потрескалась штукатурка на здании приюта. И можно было вообразить себе, что приют – дом таинственного, но, несомненно, доброго богача. При том, что так оно отчасти и было.       В прошлом веке здание приюта и постройки вокруг него были частью усадьбы князя Керамзова, а сама местность называлась Керамзин. Теперь Керамзином назывался район Ос Альты, а не только бывшее поместье князя.       Алина шла, не спеша, наслаждаясь последними теплыми лучами, в которых еще чувствовалось дыхание лета. Скоро наступит осень, в Ос Альту придут холода, и тогда Старкова будет почти бегом бежать от калитки до крыльца, холод девушка ненавидела. Но пока можно было не спешить. - Алина! – на нее налетел вихрь и ураган, чуть не сшибив с ног, - ты приехала! - Как и всегда, лисенок, - Алина обняла девятилетнюю Лизу и притворно нахмурилась, - а почему это мы не ужинаем вместе со всеми, а? - Ну, - девочка тут же отняла руки, спрятав их за спиной, неловко поковыряла землю носком старого кроссовка, - я подралась… и убежала. - Что ты сделала? – ахнула Алина, - Лиза! - А что! – тряхнула рыжими кудряшками девочка, - это все Антон, он дурак. Он меня дразнил, что я много читаю, а хочу быть историком, как ты! И работу написать, как ты! А Ана Куя будет меня ругать, а я не хочу, чтобы меня ругали! - Ну тише, - Старкова вновь обняла готовую расплакаться Елизавету, - ну что ты. Пойдем в дом, тебе все равно надо поужинать. - Ана Куя меня накажет и ужина лишит, - нахмурилась Лиза. - Не лишит, я с ней поговорю, - пообещала Алина, - и с Антоном поговорю. И чтобы я больше от тебя таких слов плохих не слышала, ты поняла меня? Лиза насупилась еще больше. - Поняла, - буркнула, глаза ее сверкнули зелеными искрами недовольства, но к Алине прижалась сильнее, ища защиты. Они поднялись на крыльцо и вошли в дом. - Ах, вот ты где! – навстречу им спешила Ана Куя, - дрянная девчонка! Марш в спальню и не смей выходить оттуда! - Ана Куя, девочке сначала нужно поужинать, - негромко произнесла Алина. - Она подралась и сбежала, - отрезала главная воспитательница, - она наказана! - Стакан молока и сладкая булочка, - Алина, словно фокусник, вытащила из пакета ароматную выпечку, - а потом можно и наказывать. Пожалуйста, - Старкова обезоруживающе улыбнулась, зная, как эта улыбка действует на старую женщину. Та нахмурилась и закатила глаза. - Ты их разбалуешь, - проворчала, но было видно, что градус ее праведного гнева заметно снизился, она посмотрела на Лизу, которая в отчаянии цеплялась за пиджак Алины, сминая плотную ткань в кулачках, - иди на кухню, несносная! И будь благодарна Алине! Лизе не нужно было повторять дважды, она выхватила из рук Алины булочку, чмокнула девушку в щеку и унеслась прочь. Ана Куя и Алина проводили ее задумчивыми взглядами. - Разбалуешь, - повторила Ана Куя, обнимая Алину,- но я рада тебя видеть, - она вдруг весело улыбнулась, отчего вокруг глаз ее собрались морщинки, - несносная! Старкова рассмеялась. - Я вела себя куда хуже, чем Лиза, - она покачала головой, - мы с Малом и не такое устраивали. - Это верно, - воспитательница улыбнулась воспоминаниям, - от ваших с Оретцевым выходок тряслись стены. Как он, кстати? И не заходит, не позвонит лишний раз. - Улетел на очередные учения, - пожала плечами Алина, - там не всегда ловит связь. - Пусть зайдет, когда вернется, - отозвалась женщина. - Лично притащу его за шкирку, - хмыкнула Старкова. - А как тот молодой приятный юноша, что писал о нас в прошлом месяце? – лукаво посмотрела на девушку Ана Куя, - мне кажется, что он к тебе неровно дышит. Алина только глаза вытаращила. - Кто? Ланцов? – она расхохоталась, - что вы, Ана Куя, он не ровно дышит вовсе не ко мне. А что до его манеры общения, то Николай со всеми такой. Не стоит воспринимать всерьез. Воспитательница только головой покачала. - Ох, деточка. Пора бы тебе и найти себе кого-нибудь. Одно время мне казалось, что вы с Мальеном поженитесь прямо после выпуска из приюта. - Ну, - пожала плечами Алина, заходя в любезно открытую дверь кабинета воспитательницы, - любовь была. Любовь прошла. Очень хорошо, что мы остались друзьями.       Девушка сгрузила пакеты с покупками на небольшой диванчик, достала жестяную коробку с имбирным печеньем, чай и включила чайник. Чашки отыскались в низенькой тумбочке, там же уютно спряталась баночка с гречишным медом, который Алина обожала и который Ана Куя хранила специально для визитов любимой воспитанницы. - Вообще очень хорошо, что ты зашла, - Ана Куя отпила горячий чай, нервно побарабанила пальцами по столу.       Алина насторожилась, с трудом проглотила ложечку меда, внимательно посмотрела на женщину. Та явно чувствовала себя не в своей тарелке. Это был еще не страх, но что-то очень близкое к нему. Алине стало не по себе.       Она еще помнила, как у них хотели отобрать приют, Алине тогда было шестнадцать, как угрожали спалить его дотла, как городские власти ничего не могли сделать против бандитов, претендующих на эту землю. Как Ана Куя обивала пороги государственных учреждений, полиции и СМИ в попытке спасти приют и детей. Алина помнила ночные звонки, угрозы, разбитые стекла. Помнила свой страх. Неужели снова?       Она судорожно схватилась за чашку с чаем, обожгла пальцы, зашипела и отставила ее. - Что случилось? – голос дрожал. - К нам в приют приедет Александр Морозов, - ответила Ана Куя. - Дарклинг! – вырвалось у Алины. - Дарклинг, - вздохнула Ана Куя. - Зачем? – осторожно поинтересовалась Алина. - В рамках предвыборной кампании, - отозвалась воспитательница.       Алина закусила губу. Когда Александр Морозов объявил, что будет баллотироваться на пост мэра на предстоящих выборах, город тотчас понял, кто станет новым хозяином Ос Альты. Впрочем, он и так им был, теневой правитель, глава крупнейшего в столице преступного синдиката, носивший прозвище Дарклинг, диктовал условия жизни в городе предыдущему мэру. А теперь решил и сам выйти на политическую арену. Основной его бизнес, за исключением крупной строительной компании, был нелегален. На него работала Зоя, восторгаясь Морозовым. Под него копал Ланцов, надеясь вывести Дарклинга на чистую воду. - Хочет использовать сирот для поднятия имиджа, - горько произнесла Алина. - Мы обязаны ему, - тихо ответила Ана Куя, вздохнула, отпила чай, - помнишь, семь лет назад у нас грозились отобрать приют? - Такое не забывается, - вздохнула Старкова. - Тогда нам помог Дарклинг. Девушка поперхнулась чаем, закашлялась, поставила чашку на стол, неаккуратно плеснув чай на столешницу. - Вы обратились к нему? – воскликнула пораженно, заставив воспитательницу поморщиться. - Мне пришлось. И он помог. И ничего не потребовал взамен. Он даже сделал так, что приют стал формой коллективной собственности, он принадлежит мне и детям, а потом будет принадлежать другой старшей воспитательнице. Впрочем, я собираюсь вписать в завещание еще и тебя с Малом, на всякий случай, но не в этом суть. Суть в том, что приют не относится ни к городу, ни к стране, не принадлежит одному человеку. Он действительно только наш. И это гарант безопасности. Как и негласное покровительство Дарклинга. - С ума сойти, - выдохнула Алина, пытаясь переварить полученную информацию. Впрочем, симпатии к Дарклингу ей это не добавило. Ей по-прежнему не нравилась идея с посещением приюта, - воспрепятствовать мы, конечно, не можем, - вздохнула девушка. - И не станем! – отрезала Ана Куя, - мы обязаны. Но, - она покачала головой, - мне было бы спокойнее, если бы ты присутствовала, когда он приедет. Считай это капризом выжившей из ума старухи. У меня дурное предчувствие. - Какая же вы старуха! – возмутилась Алина и накрыла своей рукой руку воспитательницы, - все будет хорошо, Ана Куя. Я приеду. Когда? - В четверг в пять вечера.       Алина мысленно выругалась, но руки не убрала, успокаивающе улыбнулась Ане Куе. В четверг была ее первая в жизни лекция для истфака. Ее научная руководительница уезжала на симпозиум в Ос Керво, и кидала Алину под танки с холодной улыбкой. Отказаться Старкова не могла, хотя и волновалась безумно. Впрочем, тема правления Николая Первого Ланцова и технического скачка, произошедшего в период этого правления, перекликалась с темой ее кандидатской, так что Алина не ударит в грязь лицом. А страх публичных выступлений ее руководительница выбила из нее еще на четвертом курсе ловким ударом трости по трясущимся рукам. Руки потом ныли долго, зато доклад был встречен на «ура». - Я приеду, - повторила твердо. ***       Незатейливая мелодия звонка длилась и длилась, пока Алина, ругаясь и поминая всех святых в нелицеприятном свете, пыталась отыскать мобильник в недрах сумки. - Да чтоб тебя! – девушка, наконец, достала телефон, едва не выронила и нажала на экран, - ну? - Повежливее, Старкова, - лениво протянула Зоя, - ты вообще где? Еще в приюте? - Уже еду домой, - ответила Алина, заходя в автобус. - Приходи к тете Лилиане, мы ждем. И не дожидаясь ответа, подруга отключилась. - Ну прекрасно, - пробормотала Алина в темный экран.       Тетя Назяленской жила в соседнем с Алиной доме, но Старкова собиралась прийти домой и, наконец, расслабиться после тяжелой недели. Она хотела принять ванну, а потом, закутавшись в теплый халат, смотреть какой-нибудь глупый сериал о великой и трудной любви. Но у Назяленской были на подругу свои планы. А спорить с Зоей – это все равно что спорить с ураганом. Бессмысленно идти против ветра, себе дороже. С подруги станется на порог к Алине заявиться и стучать в дверь, пока Старкова не откроет. Алина вздохнула, устроилась на заднем сидении приехавшего автобуса и закрыла глаза, утешая себя тем, что и в метро еще успеет поспать.       У тети Лилианы Алине всегда нравилось, небольшая однокомнатная квартирка в не самом престижном районе Ос Альты была островком спокойствия, тишины и красоты. Здесь были светлые обои и много цветов, плотные шторы и расписанные самой Лилианой чашки самых разных форм и размеров, пушистые ковры и накидки на старых продавленных креслах. Здесь вкусно пахло булочками с корицей и травяным чаем. Здесь Алине всегда были рады. У тети Лилианы оказалась еще и Женя. - Привет, отлично выглядишь, - улыбнулась Алина Сафиной. - И ничего не ест, - проворчала тетя Лилиана. - Потому что фигуру надо беречь, - пожала плечами Женя. - А ты, Алина? – с надеждой спросила ее женщина, - ты-то будешь есть? - Конечно! – фыркнула Старкова, усаживаясь за стол, - когда это я отказывалась от еды! У меня было голодное детство и… - Голодная студенческая юность! – в голос заявили Зоя с Женей. - Мы помним, - покачала головой Сафина. Алина и бровью не повела. - Именно так, - подтвердила, принимаясь за блинчики, - святые! Лучшие блинчики в Ос Альте! – блаженно зажмурилась. Тетя Лилиана незамедлительно положила еще парочку. - Между прочим, Зоя, - произнесла с набитым ртом Алина, - твой начальник намеревается приехать в мой приют. - Александр? – изогнула бровь Назяленская. На кухне воцарилась тишина, Алина даже жевать перестала. - Александр? – переспросила Старкова, - серьезно? И с удивлением увидела, как на щеках всегда самоуверенной Зои расцвел легкий румянец. - А что? – раздраженно откликнулась Зоя, - он похвалил мой последний проект нового жилого комплекса. Сказал, что я очень талантлива. Между прочим, его будут строить в Керамзине, недалеко от твоего приюта. - Какая прелесть, - пробормотала Алина, аппетит вдруг пропал, она вяло ковыряла блинчик, обильно политый ее любимым ореховым сиропом, - то он комплексы строит, то в приют приезжает.       На нее посмотрели с удивлением. Алина и сама понимала, что ведет себя странно. Но приезд Дарклинга в приют претил всему ее существу. Словно что-то восставало внутри нее, противилось этому. Они никогда не встречались лично, до сегодняшнего дня Алина не знала, что приют Дарклингу обязан, но какая-то острая неприязнь к этому человеку, иррациональный страх возникли с момента разговора с Аной Куей и не желали уходить. - Что-то случилось, Лина? – спросила ее Женя.       И Старкова очнулась, запихала в рот внушительный кусок блинчика, прожевала, проглотила торопливо. Есть медленно и спокойно она, наверное, не научится никогда, всегда будет казаться, что кто-то отберет кусок, стоит только зазеваться. - Да нет, просто… У меня дурное предчувствие. Да какой волькры! Тряхнула головой. - Просто устала. Тяжелая неделя. - Совсем тебя твоя Мымра заездила, - сочувственно произнесла Зоя. - Эй! – тут же вскинулась Алина, - не называй ее так!       Несмотря на тяжелый характер научной руководительницы, Алина восхищалась ею, зачитывалась ее научными статьями, а ее кандидатская и докторская были для нее образцом и примером идеала, к которому самой Старковой еще стремиться и стремиться. - Боишься, что она узнает? – фыркнула Зоя. - Думаешь, она не знает, как вы все ее называли? – хмыкнула Алина. - Да я трижды, - трижды! – на первом курсе сдавала ей историю! Она невыносимая сволочь! - Кто же виноват, что ты историю не знаешь, - парировала Старкова. - Мне она и не нужна! – отбила Назяленская и подначила, - мертвая наука! - Без понимания прошлого, нет будущего, - назидательным тоном ответила Алина, не в силах промолчать, умом понимая, что азартный блеск в глазах Зои – это вызов, приглашение к спору, но каждый раз велась на это, кидаясь в атаку, отстаивая то, что было дорого ее сердцу. - Утешай себя! – не сдалась Зоя. - Ну хватит! – пристукнула по столу ладонью тетя Лилиана, - ешьте уже! Какое-то время на кухне царила блаженная тишина, прерываемая только звяканьем столовых приборов. Женя пила кофе и задумчиво смотрела в окно, наконец, перевела взгляд на Алину. - Так что Дарклингу потребовалось в приюте?       Шумно вздохнула тетя Лилиана, неодобрительно покачав головой и поджав губы, в тишине было слышно, как шипит масло на сковородке, звякают столовые приборы о тарелку. Зоя отхлебнула чай, пряча глаза.       Все знали, что у отца Жени дела с Дарклингом, что он частый гость в доме Сафиных, но даже с годами этот факт не переставал настораживать Алину, заставляя опасаться. Неясное, смутное чувство опасности, не конкретное, а общее, зыбкое, всегда иголочками кололо кожу, оседая кислым привкусом на языке, едва Сафина упоминала Дарклинга и свое близкое знакомство с ним. - Что? – вскинула бровь Женя, лениво перемешала кофе, - отец вложился в его предвыборную кампанию. Потом получит какие-то плюшки, когда Дарклинг станет мэром.       Тетя Лилиана проворчала что-то себе под нос и ловким движением перевернула блинчик. Зоя снова отпила чай, Алина размазывала сироп по тарелке, чертя неясные узоры, похожие на колдовские знаки из старых сказок. - Ну, даже мне понятно, что это красивый жест – посещение приюта, какая-нибудь сумма денег на нужды сирот, на ремонт, например, или еще на что. Тем более что здание приюта является памятником архитектуры, тут вообще можно убить двух волькр одним выстрелом. - Разумный подход, - задумчиво произнесла Женя, - но ты, кажется, недовольна? – она прямо посмотрела на Алину, ее карие глаза в этот момент отливали янтарем. Алине не нравился такой взгляд подруги, он означал, что она что-то просчитывает для себя, оценивает, продумывает варианты. Вот только какие? Что это еще за игры? - Мне не нравится, когда меня используют, - произнесла веско, бесстрашно глядя Сафиной в глаза.       Тем самым отвечая на вопрос о приюте, и предупреждая Женю, что будет действовать, что бы ни задумала подруга. Или ее отец. Или Дарклинг.       Впрочем, такие мысли были просто смешны. Алина сморгнула, прогоняя наваждение. Право слово, кто она такая, чтобы ее использовать? Незначительная Алина Старкова, всего лишь учительница в школе. - Никто не собирается использовать конкретно тебя, Лина! – фыркнула Зоя, - поменьше самомнения! - Кто бы говорил, - проворчала Алина, пытаясь подавить улыбку.       От язвительной и уничижительной реплики Назяленской стало легче на душе, а собственные страхи показались, как никогда незначительными. ***       Женю на улице ждал автомобиль с личным водителем. - Заходи в салон, - напоследок улыбнулась Сафина, - родители будут рады тебя видеть. - Обязательно, - обняла подругу Алина, посмотрела вслед уехавшей машине, помахала наблюдавшей из окна Зое, которая решила переночевать у тети, и побрела домой.       Было уже очень поздно, и тетя Лилиана настаивала, чтобы и Алина осталась у нее. Но идти тут было всего ничего, а спать в чужой постели Алина не любила.       Улица была пустынна, яркие пятна фонарей давали совсем немного света. Алина пряталась в полумраке, который всегда любила, слушала, как шумят кроны деревьев и немного ежилась, когда осенний ветер продувал тонкий плащ. Каблуки ее туфель негромко стучали, где-то зашуршали шины проезжавшей машины, кто-то вскрикнул вдалеке, и вновь все стихло.       Она так задумалась, что пришла в себя только у дверей квартиры, тупо глядя на створку. Но не успела переступить порог и скинуть туфли, как вновь зазвонил телефон. Девушка бросила быстрый взгляд на экран и закатила глаза. Только один человек был настолько бесцеремонен, чтобы позвонить ей во втором часу ночи. - Ланцов, - тихим угрожающим тоном произнесла Алина, - ты на часы смотрел? - Ну ты же не спишь! – нисколько не смутился друг, на заднем плане у него грохотала музыка, слышались выкрики, пьяный смех, - а мне нужна твоя помощь. Срочно!       Алина только вздохнула, прошла в комнату, села на диван и откинула голову на спинку, закрывая глаза. Она слушала звуки беззаботной и легкой жизни, доносящиеся из телефона, и не могла злиться на своего неугомонного друга. - Что случилось? – спросила флегматично. Не стоило покупаться на ланцовское «срочно». У него все всегда было «срочно» и «вопрос жизни и смерти». - Мне нужно разрешение на посещение приюта, - ответил Ланцов. - С каких пор на посещение приюта нужно разрешение? – произнесла Алина и осеклась, уже догадываясь, что дальше произнесет парень. - В следующий четверг, - в голосе его проскользнули вкрадчивые интонации, - кстати, во сколько мероприятие? - В пять вечера, - машинально ответила Алина и замолчала, мысленно выругала себя последними словами, - Николай, что бы ты ни задумал, забудь! - Мне нужно туда попасть! – он словно ее не слышал, - но его охрана меня не пропустит. Но если я буду, например, с тобой, или у меня будет разрешение Аны Куи... Ты же будешь там, да? Ты же не пропустишь такое мероприятие? - Буду, - ответила Старкова, хмурясь.       Желание Николая вывести Дарклинга на чистую воду иногда напоминало одержимость, манию, которой была подчинена значительная часть жизни неугомонного парня. Но сколько ни спрашивала Алина, пытаясь понять, чем же так насолил хозяин Ос Альты Ланцову, ничего вразумительного от друга так и не добилась. А высоким словам о справедливости и законе, равно, как и честолюбивым оправданиям о грандиозном журналистском расследовании, которое принесет ему не меньше, чем премию, девушка не верила. Здесь было что-то большее, что-то личное, но балагур и болтун Ланцов надежно хранил свои тайны. - Так вот я хочу, чтобы ты провела меня туда, - произнес Николай. - Почему бы не попросить Зою достать тебе приглашение, - фыркнула Алина. - Мы поругались, - ответил парень. - Как будто в первый раз, - проворчала Старкова, которая не раз оказывалась между двух огней во время бурных выяснений отношений Зои и Николая. - Мы поругались, - он неожиданно замялся, - на идеологической почве. Алина замерла на мгновение, потом хмыкнула, оценив деликатный эвфемизм. - Из-за Морозова, - это был даже не вопрос. - Так ты мне поможешь? – решил проигнорировать ее реплику парень. Кто-то на заднем плане у него особенно громко взвизгнул, заставив Алину поморщиться, раздался истерический смех. - При одном условии: ни дети, ни Ана Куя, ни приют не пострадают, иначе я лично отдам тебя Дарклингу в руки, ты понял меня, Ник? – ответила, наконец, Старкова. - За кого ты меня принимаешь! – возмутился Ланцов. - За Николая Ланцова, - отрезала Алина и продолжила, - а так, пожалуйста, приходи в любое время. Ана Куя будет тебе рада, она от тебя в восторге. - Я обожаю тебя, Алина Старкова! – завопил парень, - я твой вечный должник. Алина только фыркнула в трубку и нажала на сброс вызова.       Еще какое-то время посидела на диване, чувствуя, как гудят уставшие за день ноги, как все тело наливается свинцом усталости, как смыкаются веки. Тени по углам вдруг показались ей живыми, словно бы они зашевелились. Девушка сбросила дрему, кряхтя и ворча себе под нос, как древняя старуха, с трудом поднялась и побрела в душ.