Последствия

      Алина стояла, стиснув зубы, над свежей могилой, пока священник читал текст заупокойной молитвы, что-то говорил, вероятно, что-то об Ане Куе. Алина не слушала.       По кладбищу гулял стылый ветер, Старкова куталась в черное зимнее пальто, отрешенно смотрела на гроб, усыпанный цветами, и мерзла. Она так отчаянно мерзла, хотя одета была тепло, но, казалось, что теперь, когда ее любимой воспитательницы, заменившей ей мать, больше нет, Алина будет мерзнуть всегда. Этот холод добрался до сердца, и оно стучало лениво и нехотя, словно тоже собиралось остановиться.       Вокруг было множество людей: воспитатели приюта, несколько старших воспитанников, выпускники, знакомые и друзья Аны Куи, даже пара чиновников из администрации. Мал стоял напротив, по другую сторону могилы, и периодически косился на Алину, она игнорировала его. Не было ни злости, ни ненависти, да и от дружеских чувств ничего не осталось. Пустота. Даже слез больше не было.       Алина смертельно устала за эти дни, все тело налилось свинцовой усталостью, ноги то и дело подкашивались, и дрожали руки, бледная, с темными кругами под глазами и обескровленными губами, девушка держалась из последних сил.       Она занималась организацией похорон, поминок, позвала всех тех, кто знал Ану Кую. И совершенно выбилась из сил. Александр предлагал свою помощь, Алина отказалась: она должна сама. Это было то, что Алина обязана была сделать сама. Морозов не стал настаивать. Только напомнил, что через несколько дней – торжественная церемония инаугурации, и ему хотелось бы, чтобы Алина присутствовала. Старкова пообещала, что будет, хотя ей совершенно не хотелось об этом думать. Ей хотелось свернуться где-нибудь клубочком и тихо лежать, глотая слезы, чтобы никто ее не трогал, не требовал поминутных решений, не смотрел вопросительно, словно только Алина Старкова могла решить все проблемы, словно ей это было так легко сделать.       Очередной порыв ветра прошелся по коже морозной свежестью – предвестницей скорой зимы. По щеке все же скатилась слеза, и Алина отерла ее поспешно. Она должна быть сильной, но перед глазами все расплывалось, а губы дрожали.       Священник закончил свою речь, гроб медленно опустили в могилу, и все посмотрели на Алину. Она не могла этого сделать. Словно бы если, они оставят могилу открытой, то будет казаться, что Ана Куя жива. Но это не так.       Невозможно, невыносимо. Это не укладывалось в голове, это было слишком больно, так больно, что в наступившей тишине был слышен жалкий всхлип, что все равно сорвался с губ Алины. В груди на месте сердца разрасталась черная дыра, которая поглощала все светлое и радостное. Девушка даже не могла сейчас вспомнить ни одного светлого момента, связанного с воспитательницей, словно их и вовсе не было. Вообще ничего не могла вспомнить.       С трудом передвигая затекшие, ослабшие ноги, Алина прошла к могиле, закружилась голова, и девушка едва не упала, но выровнялась и дрожащей рукой бросила первый ком земли. - Я всегда буду любить тебя, - прошептала Алина и пошла прочь, не в силах все это больше выносить.       Мысль о том, что ей еще предстоят поминки в приюте, в этой неестественной, ненормальной, скорбной тишине, вызывала приступ головной боли и тошноты. Алине казалось, что она не вынесет, не справится.       Алина шла по дорожкам кладбища, рассеянно разглядывая могилы, и вдруг замерла, подумав, что совсем недалеко могилы и ее родителей. Девушка оглянулась, толпа потихоньку шла в сторону выхода. Задержав Ольгу и шепнув ей, что будет чуть позже и чтобы ее не ждали, дождавшись ответного кивка, Алина свернула на боковую аллею.       Есть в кладбищах что-то не только жуткое и одновременно будоражащее, но и торжественное, что-то действительно неземное. Располагаясь в мире живых, кладбища этому миру уже не принадлежат. Здесь всегда неестественно тихо, даже шелест деревьев или крик ворон как будто приглушен, все звуки доносятся словно из-за стены, отделяющей мир живых от мира мертвых.       Алина подошла к могилам родителей, похороненных за одной оградой, смахнула пыль с памятников, досадливо поморщилась – у нее не было с собой ни цветка. Быть здесь, зная теперь правду о прошлом, было совсем по-другому, нежели до этого. Родители стали ближе и одновременно еще дальше, смутное чувство вины укололо иголкой, ведь Алина теперь вместе с человеком, который мог их убить. Но не убил. Алина приняла решение, протянула Дарклингу руку, но моральная дилемма будет, наверное, мучить ее всю жизнь.       Старкова помнила день, это было через год после аварии, когда Ана Куя привела ее сюда, на могилу ее родителей. С тех пор каждый год в день их смерти Алина тут бывала, сначала с воспитательницей, потом одна, всегда одна. Не пропускала ни дня. - Мне жаль, - прошептала Алина, - я не самая лучшая дочь, - девушка смахнула слезы.       Позади раздался шорох, Старкова резко обернулась и во все глаза уставилась на идущего к ней по дорожке Ланцова. Друг подошел к ней и молча обнял. - Что ты тут делаешь? – удивилась Старкова. - Знаю про Ану Кую, - тихо произнес Николай, не спеша отвечать на поставленный вопрос, - мне очень жаль. - Спасибо, - прошептала Алина, прижавшись к парню сильнее. Они немного так постояли. - Алина, - шепнул друг, - Березин мертв. Сегодня были похороны.       Старкова замерла, тяжело бухнуло сердце, во рту стало сухо и кисло, тошнота подступила к горлу, заставив отступить от Николая, разрывая объятия, и тяжело задышать открытым ртом. - Он был уже немолод, - начала девушка. - Убит, - отрезал Николай, прерывая Алину.       Ни секунды покоя, ни минуты передышки, чтобы пережить свое горе, остаться наедине с собой. Снова надо что-то делать, что-то решать. Святые! Ей, наверное, самой надо улечься в могилу, чтобы хоть немного отдохнуть!       Голова закружилась, Алине стало страшно и вновь холодно. Тот, кто рассказал тебе, - а я все равно узнаю, кто это сделал, не так уж много людей знали о том, что произошло тогда, и вычислить этого человека будет просто, - сделал это совершенно зря.       Мог ли Александр сделать это? И стал бы? Но зачем? Да, Березин был одним из немногих, кто знал правду о том, что произошло, но какой смысл в его смерти сейчас?       …эти тайны не имеют срока давности, это государственные тайны, и они опасны.       Тайна смерти Старковых не имеет цены, это был несчастный случай, безусловно, удобный для Дарклинга и для госбезопасности, но всего лишь случайность. А вот смерть Ланцовых остается государственной тайной, даже спустя семь лет. Слишком маленький срок, чтобы рассекретить подобное. А полковник рассекретил.       …я еще раз предупреждаю вас, Алина: эта информация не выходит за пределы этой террасы…       Она просто идиотка! Безответственная и глупая идиотка! Ей стоило молчать, ей стоило солгать Ланцову, а так она подставила Березина, себя и… Николая. - Кому ты рассказал? – спросила Алина тихо, глядя в глаза другу. - О чем ты? – нахмурился Ланцов. - Кто знает о том, что смерть твоей семьи – дело рук госбезопасности? Николай побледнел. - Ты думаешь, что это госбезопасность убрала Березина? Почему не Дарклинг? - Хватит винить его в каждом преступлении, что происходит в городе, - вздохнула Алина, потирая виски. - По статистике, примерно половина, - невозмутимо парировал Ланцов. - Плевать, - Алина судорожно размышляла, насколько сильно они подставились, - так кому, Николай? Парень засунул руки в карманы пальто и мрачно посмотрел на подругу. - Почему не твой драгоценный Дарклинг? – спросил с вызовом. Алина стиснула зубы, призывая себя не злиться, быть сдержанной и спокойной. Видят Святые, она так устала от всего! И если сейчас скатится в истерику, не сможет обдумать ситуацию, в которой они с Ланцовым оказались. - Зачем ему это? – спросила спокойно, - подумай сам, Ник. Он годами был в курсе, кто курировал это убийство. Он в курсе, что Березин рассказал мне, а я, вероятно, рассказала тебе. Но в твоем случае, это только подтвердило слова Дарклинга, что ему на руку. А в моем случае он ничего не потерял, меня не потерял. Так зачем? Нет, Ланцов, это третья сторона, та, которая наказала своего сотрудника за то, что он не умеет держать язык за зубами. И я подозреваю потому, что в истории с твоим братом и Фьердой замешаны большие люди, которым не нужно, чтобы правда всплыла наружу. Но откуда они узнали? Сам Березин едва ли говорил на эту тему еще с кем-то, кроме меня. Убили его после разговора со мной, значит, все замыкается на мне. Я же рассказала только тебе. Все. Ник, - произнесла тихо, - не лги мне. Кто? Николай отвел взгляд, стиснул зубы, поморщился. Он был бледен, сосредоточен и, кажется, даже немного напуган. - Крыгин. - Святые, - пробормотала Алина, прикрыв глаза, - зачем? - Потому что он помогал мне копать под Дарклинга, ему это было выгодно. Виктор помог со статьей в «Новом времени», помогал с информацией. Он знал о моей семье, был в курсе всей ситуации. Конечно, он спросил о результатах нашего маленького расследования, и я ответил. - И он тебя сдал, - холодно произнесла Алина, - нас сдал! – голос она все же повысила, - какой драной волькры, Ник?! - Он не мог! – вспылил друг, - не стал бы! - Но откуда узнали те, кто убил Березина, а? Не от тебя. Не от меня. Остается лишь Крыгин! Твою мать! - Ну и зачем ему это? – скрестил руки на груди Николай, - назови мне причину? - Я должна назвать причину?! – рявкнула Алина и осеклась, вспомнив вдруг разговор с Мальеном; посмотрела на Ланцова, округлив рот, расширив глаза, озаренная пониманием, - а знаешь, я назову тебе причину. Деньги. - Что? – хохотнул Ланцов, - Виктор далеко не бедный человек, знаешь. - А ты знаешь, что его обвиняют в сокрытии доходов и неуплате налогов? – спросила Алина. - Знаю, но не может же он, - Николай осекся, расширившимися глазами посмотрел на Старкову. - Вот тебе и повод продаться, - Алина сжала переносицу, зажмурилась так крепко, что перед глазами поплыли фиолетовые и зеленые круги.       Над кладбищем вновь повисла тишина, только теперь в ней проскальзывали нотки угрозы, где-то вдалеке каркали вороны и ветер шелестел сухими листьями. - Мы в жопе, - резюмировал Николай и сухо рассмеялся. - Так, - Алине было не смешно, - я сейчас звоню Александру. Не знаю, какие слова я найду, но мне придется их найти, если ты и я хотим жить. Я вот очень хочу, долго и счастливо. - Конечно, - фыркнул Ник, вдруг озорно улыбнувшись, что совсем не вязалось со всей серьезностью ситуации, - ты же еще не стала Морозовой.       Старкова только глаза закатила и вытащила телефон. - Погоди, - Ланцов удержал ее руку, помялся немного, - просто устрой мне встречу с Дарклингом. У меня есть для него кое-какая информация. Виктор, - он поморщился, - задумал кое-что нехорошее. И я не хочу в этом участвовать. Подумывал даже обратиться в полицию, но можно и напрямую к, - он помедлил, - мэру города. Алина вопросительно вскинула бровь. - Мне рассказать не хочешь? - Это опасно, - отрезал друг, - не хочу, чтобы ты пострадала. И твой мэр тоже не захочет. Алина изо всех сил сжала телефон, стиснула зубы, прищурилась зло. Волькрова мать! Как же она устала! - Ну вот что, мой дорогой друг, - тяжело дыша от накатившей волны удушливой ярости прошипела девушка, - я устрою тебе встречу с Александром, но говорить вы будете в моем присутствии. Я сама решу, что опасно, а что нет. - Алина, это неразумно, - произнес Ланцов. - Ты говоришь мне о разумности?! – вышла из себя Старкова, - ты?! После того, как использовал меня?! Подставил нас?! Замолчи, Ник! Просто замолчи!       Она резко развернулась и пошла к выходу, на ходу набирая номер Александра. Он ей не ответил. Алина зло выругалась. Николай нагнал ее в конце аллеи, уложил руку девушки себе на локоть. - Ну чего ты взъелась, Лина? – произнес примирительно, - я ведь боюсь за тебя. Я же твой друг. Алина сжала его локоть пальцами. - Поедем со мной в приют? – попросила тихо, - мне надо появиться на поминках. Я и так уже достаточно задержалась. А потом мы все решим. Поехали со мной, пожалуйста. Мне кажется, - она прерывисто вдохнула, а потом так же неровно выдохнула холодный осенний воздух, - я не выдержу этого одна. Николай прижал ее руку к своему боку, посмотрел с сочувствием и пониманием, с тем дружеским теплом, которым всегда щедро делился с теми, кого любил. - Конечно, поехали, - кивнул. ***       В приюте было так неестественно тихо, что у Алины по спине невольно прошла дрожь, когда она вошла. Николай ободряюще кивнул ей, помогая снять пальто. Не было слышно детских криков, смеха, топота ног; не гомонил телевизор, не играла музыка. Ни гневных окриков, ни радостного визга, - ничего. Тихо и страшно. Алина поправила воротник свитера, мельком взглянула на свое бледное отражение в зеркале и прошла в гостиную, где множество чужих людей о чем-то тихо беседовали негромко. Алина остановилась на пороге, как чужая, оперлась плечом о косяк, не в силах ступить дальше, она смотрела на этих людей и все ждала. И когда поняла, кого ждет, ее затошнило от ужаса и тоски. Ей все казалось, что распахнутся двери, и в гостиную с другой стороны войдет Ана Куя, как всегда безупречная, как всегда чуть суровая, чуть хмурая, но неизменно радушная, счастливая от того, что Алина приехала в приют, от того, что не забывает их. По щекам потекли слезы, Старкова отерла их, Николай сжал ее плечо. - Ты уверена, что должна тут быть? – спросил негромко на ухо друг, - не похоже, чтобы тебя кто-то искал.       Алина глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться, а потом решительно двинулась вперед. Ее замечали, выражали соболезнования, благодарили за организацию похорон, ненавязчиво интересовались, что же дальше, кто теперь опекун детей. - Алина, ты теперь будешь старшей воспитательницей? – поинтересовался один из старших воспитанников. - Нет, - отрицательно покачала головой девушка, заговорила чуть громче, заметив, как вокруг собрался круг из заинтересованных этим вопросом, - я думаю, что мы вынесем этот вопрос на обсуждение среди учителей, а я и Мальен останемся опекунами детей. - Конечно, - послышался злобный голос Мала, - тебе ведь не до того! Алина вздрогнула, сжалась вся, бросила быстрый взгляд на стоящего рядом Николая. Ланцов вопросительно изогнул бровь. Впрочем, удивленным друг не выглядел, он слишком хорошо был осведомлен обо всех нюансах ее романа с Оретцевым. А Мальен, пьяно покачиваясь, пробрался сквозь толпу, что окружила Алину, в руках у парня был стакан с виски. Какой по счету? - Все верно, Мал, - спокойно произнесла Алина, чувствуя, как дрожит, - у меня своя жизнь. Но это не значит, что мне нет дела до приюта и детей. И если хочется знать мое мнение, то Ольга вполне подойдет на роль новой старшей воспитательницы, если сама того желает, - Старкова бросила быстрый взгляд на женщину, которая коротко кивнула Алине, - но мы отложим этот вопрос до завтрашнего дня. Сегодня мы… - А почему это ты распоряжаешься? – фыркнул Мал, - по какому праву? На него зашикали, зашипели, посмотрели неодобрительно, но в то же время в глазах некоторых горело нездоровое любопытство, желание прилюдного скандала, тем более в такой день, - какой повод для множества сплетен в дальнейшем. - По праву того, - Ланцов попробовал спасти ситуацию, - что Алина у нас теперь, можно сказать, второй человек в городе, - он скупо улыбнулся. Кто-то хмыкнул, кто-то одобрительно кивнул, но глаза Мальена полыхнули лютой злобой, и Алина мысленно застонала: зря Николай вмешался. - Ах, конечно! Госпожа мэрша! В ножки поклониться? – насмешливо произнес Оретцев и попытался склониться, но пьяно зашатался и вынужден был выпрямиться.       Алина стояла неестественно прямая, бледная, не зная, как прекратить этот спектакль, не опускаясь до скандала и гнусного выяснения отношений. Она была зла на Мальена, ей было грустно от того, что происходило. И она так смертельно устала, что мысли в голове ворочались с трудом.       - Мисс Старкова, - вдруг послышалось, и к ней подошел Федор, - простите, что беспокою в такой день. Мои соболезнования. - Спасибо, - прошептала Алина, краем глаза видя, как несколько человек окружили Мальена, что-то ему говорили, увещевали, должно быть, он резко отвечал. - Мы можем поговорить? – спросил ее Каминский. - Да, - кивнула Алина, - конечно.       Втроем – Алина, Николай и Федор, - они прошли в кабинет Аны Куи. Алина закрыла дверь и на мгновение прислонилась к ней спиной, откинув голову на створку и прикрыв глаза, в попытке вновь сдержать подступившие к горлу слезы. В кабинете все еще оставалось так, как при любимой воспитательнице, и это оказалось сложнее вынести, чем даже церемонию на кладбище, поминки и пьяные претензии Мальена. - Алина? Все в порядке? – осторожно спросил Ланцов. Нихрена не в порядке! О каком вообще порядке может идти речь! - Все нормально, - ровным тоном ответила Старкова и прошла к столу, села в кресло Аны Куи, чувствуя себя захватчицей чужой территории, посмотрела на Каминского, расположившегося напротив, - я слушаю. - За несколько дней до госпитализации Ана Куя написала новое завещание, - произнес Федор, - но подписать его не успела, к сожалению. Значит, через месяц в силу вступит старое. У мисс Куи было личное недвижимое имущество, вещи. Большей частью они ваши. Кроме того, - он вытащил из папки конверт, - это письмо лично вам. Алина протянула руку к конверту, на нем было лишь ее имя, написанное знакомым округлым почерком. - Ваша воспитательница очень хотела бы, чтобы право опеки над приютом принадлежало только вам. К сожалению, у вашего друга, - Федор поморщился, - проблемы с алкоголем, самоконтролем и законом. Если бы Ана Куя прожила чуть дольше, мы могли бы отозвать бумаги, но увы. Но если, - он подался вперед, - вы захотите отсудить или купить у мистера Оретцева его право на опеку, я буду рад вам помочь. Алина вздрогнула и ответила более резко, чем собиралась. - Нет! Каким бы Мальен ни был, но поступить так подло по отношению к другу она не могла. Он тоже имеет право быть чем-то большим для этого места, чем просто преданным забвению выпускником. Федор лишь вздохнул, видимо, ожидал такого ответа. - Если вы вдруг передумаете, мисс Старкова, вы всегда можете связаться со мной. А теперь разрешите откланяться.       Алина некоторое время тупо смотрела на закрывшуюся за адвокатом дверь. Ланцов перебрался на стул напротив, и Старкова перевела взгляд на друга: - Как думаешь, Ана Куя, правда, хотела, чтобы я одна была опекуном детей? Николай пожал плечами. - Знаешь, глядя, как Оретцев катится по наклонной, я бы не удивился. Он все никак не успокоится, как я погляжу. Это мерзко. Когда вы расстались, и ты заявила мне, что вы с ним остаетесь друзьями, я еще тогда тебе сказал, что это плохая идея, Лина. Он не тот человек, которому можно доверять. Он причинил тебе много боли. И он наслаждался этой болью.       Алина повела плечами, на руках все еще были заметны синяки. Какое-то время они сидели молча. - Спасибо, что поехал со мной, - произнесла Алина. - Ерунда, - пожал плечами Ланцов, - ничего особенного я не сделал. Даже Мальену не вломил. Алина невольно улыбнулась, хотя только драки на похоронах ей не хватало. Зазвонил телефон, резкая мелодия разнеслась по кабинету. - Привет, - Алина приняла вызов от Александра и решила сразу перейти к делу, - надо поговорить. Со мной Николай. - Я бы предпочел не видеть твоего друга больше никогда, - пренебрежительно произнес Александр, - но, видимо, это невозможно. Насколько все серьезно? - Очень, - не стала юлить Старкова, - мы лично все расскажем. - Мне не нравится это «мы», - проворчал Морозов, - приезжайте в клуб. - Хорошо, - ответила Алина, - мы будем часа через полтора. - Я буду ждать, - сказал Александр, - и… как ты? – спросил уже другим тоном. - Все нормально, - вполголоса ответила девушка. - Неужели? – скептически произнес Морозов. - Саша, - вздохнула Алина, - давай об этом мы поговорим потом, ладно? - Допустим, я не согласен, но уступаю: поговорим потом. До встречи, - он отключился. Алина поджала губы, глядя на телефон. - Саша? – изогнул бровь Ланцов. - Предлагаешь мне его Дарклингом называть? – фыркнула Алина и поднялась, - пошли. Он нас ждет. - А безопасность моя гарантирована? – закапризничал Николай. - Нет, - дернула плечом Старкова, - но разве у тебя есть выбор? ***       - Мне пора платить тебе зарплату, - произнесла тихо Алина, глядя на себя в зеркало. - Всемилостивые Святые! – закатила глаза Женя, - не говори ерунды! Алина слабо улыбнулась. Если честно, то все, чего ей хотелось, это спать. Глаза закрывались сами собой, несмотря на уже две чашки кофе, выпитые с утра. Наверное, ей нужна еще одна. Алина размышляла о том, удержится ли на ее губах эта чудесная нюдовая помада, если она выпьет еще кофе. На церемонию инаугурации они с Женей выбрали для Алины черный костюм с укороченными брюками и асимметричным удлиненным пиджаком с большими светлыми пуговицами. Костюм Алине очень нравился, он был и строгим, и торжественным. - Ты бы больше спала, - Женя, провела по ее лицу кисточкой, - мне непросто, знаешь, скрыть все эти круги под твоими глазами. - Столько всего навалилось, - ответила Алина.       Кроме дел приюта, назначения Ольги старшей воспитательницей, диссертации, лекций в университете и уроков в школе, еще была та встреча Николая и Александра в клубе. И, честное слово, под конец Алине хотелось убить этих двоих, чтобы самой не мучиться. Наверное, это и следовало сделать, потому что даже через несколько дней, то один, то другой выказывал Алине недовольство собственными же решениями. При этом Николай, например, периодически говорил, что самой Алине и вовсе не надо появляться на церемонии, а Морозов злился, что появится она там вместе с Николаем, потому что это привлечет к ним достаточно внимания, чтобы люди Дарклинга смогли спокойно выполнить свою работу. Алина же беспокоилась за людей и за своих друзей. А еще должна была беспокоиться о своем внешнем виде, что казалось лишней морокой, ведь были вещи куда важнее, чем выбор костюма. Женя была в корне не согласна с такими рассуждениями. Церемония инаугурации должна была пройти в новом концертном зале в парке, неподалеку от Керамзина. Парк, расположенный между несколькими новыми жилыми кварталами, роскошно и пафосно назвали «Княжеским», отдавая дань уважения князю Керамзову, когда-то владевшему этими землями, и облагораживали весь прошлый год, делая из него новое место отдыха. Это была новая зеленая зона среди бетонных высоток, городской проект, в котором Александр тоже участвовал, как и Анатолий Сафин, который вместе с семьей был сегодня почетным гостем на церемонии. С ними Алина и поехала в парк.       Машина была оставлена за пределами парка, куда въезд транспортным средствам был запрещен. Их пригласительные и документы проверили сначала на входе в парке, а потом на входе в концертный зал. Впрочем, саму Алину проверили лишь мельком, и Старковой было некомфортно от того, что ее слишком многие уже знают. Зато Николая, который присоединился к ней и Сафиным уже на территории парка, проверяли особенно тщательно и даже обыскали. Ланцов кипел, злился, шептал Алине на ухо, что Морозов специально отдал такой приказ, не упустив случая унизить Николая. И Старкова полагала, что доля истины в словах друга есть. Она, как могла, успокоила парня.       Для почетных гостей, которыми они с Николаем являлись, над чем не уставал посмеиваться Ланцов, была огорожена специальная зона на месте партера. - Почему мы стоим? – возмущался Николай, - а остальные сидят, а? - Издержки элиты, - фыркнула Алина, вызвав косые взгляды, но, честно говоря, ей было все равно. Как там сказала Улла? Алине можно все? А, значит, к волькре! Ничего вопиющего она не сказала. Младшая сестра Александра улетела в Кеттердам почти сразу после приема, но с Алиной они активно переписывались и даже несколько раз созванивались. Улла была просто лучиком света в том мрачном царстве бесконечных дел, в которое погрузилась Алина. Улла болтала, отвлекала, смешила и рассказывала истории о семье Морозовых. И говорила, что вверяет ей бесценный компромат, который понадобится Алине, когда она решит шантажировать Александра. Алина смеялась, потому что семейными историями Морозовых можно было бы повеселить желтую прессу. И была бесконечно благодарна Улле за ее ненавязчивую поддержку.       - Ты уверен, что все пройдет, как надо? – спросила Алина Николая, понимая, что начинает нервничать.       Когда Ник рассказал Дарклингу, что Крыгин собирается сорвать церемонию инаугурации, устроив взрыв в «Княжеском», Алина была в ужасе. Она поверить не могла, что Виктор решил пойти на такой шаг. Александр удивленным не казался, только разгневанным. Они с Николаем препирались все два часа, пока решали, что и как им сделать, чтобы предотвратить трагедию, то и дело порываясь выставить Алину за дверь. Девушка злилась и уходить категорически отказалась, как отказалась и от того, чтобы не присутствовать на церемонии. - Если меня не будет, - заявила двум слишком решительно настроенным мужчинам, которые в своей благородной попытке защитить ее и обеспечить безопасность проявили поразительное единодушие, выступив единым фронтом, призванным добить Алину Старкову благоразумными аргументами, - это будет выглядеть подозрительно для Крыгина и его сообщников и скандально для остального общества. Я должна там быть, - произнесла четко. Александр и Николай согласились, хотя и были недовольны таким раскладом, но поспорить с ее аргументами не могли.       - Ну у меня есть много вопросов к службе безопасности Морозова, - нахально усмехаясь протянул Николай, - но уж я надеюсь, что они постараются, иначе это будет скандал. - При чем тут скандал, Ник, - поморщилась Алина, - плевать на скандал. Люди пострадают! - И люди пострадают, - покладисто согласился Ланцов, сверкая насмешливой улыбкой, которой пытался скрыть свое волнение и, возможно, страх.       И у Старковой зачесались руки от желания ударить Николая. Музыка стихла, на них зашикали со всех сторон. Николай закатил глаза, пробормотал себе под нос что-то недовольное, Алина нашла его руку и стиснула.       В центральных дверях появились Александр и премьер-министр Равки, внесли флаги Равки и Ос Альты вместе с Уставом столицы и должностным знаком главы города. Алина смотрела только на Александра, любуясь, поймала себя на том, что гордится им и едва сдерживает улыбку, так была рада за него. «Ты все же получил свою власть мой Беззвездный святой, - подумала Алина, - даже сейчас». Ну да она в нем ни разу не сомневалась. Дарклинг не был бы собой, если бы не стремился к власти в своем желании изменить что-то к лучшему. Алине хотелось верить, что к лучшему.       Она практически не слушала присягу, прислушиваясь к малейшему шуму в зале и снаружи. Казалось, что все было тихо. Но Алина все равно нервничала. Торжественная речь закончилась, грянул гимн Ос Альты, раздались аплодисменты. К Александру потянулись с поздравлениями присутствующие. Сначала премьер-министр с супругой, потом Сафины, остальные. Толпа оттеснила Алину от Николая, тот дернулся было к ней, но людской поток был неумолим. Девушка сама отошла чуть дальше, решив, что не будет толкаться и поздравит Александра даже и последней. Старкова поймала взгляд Морозова, который явно искал ее, он вскинул вопросительно бровь, Алина усмехнулась и показала глазами на разодетую толпу.       А потом вдруг почувствовала, как кто-то схватил ее за руку, а в ребра уперлась острая сталь. - Не дергайся, Лина, - прошипел на ухо Мальен.       Алина ахнула, побледнев, нашла взглядом Николая, он смотрел на нее хмуро, будто заметил перемену в ее настроении, в выражении лица, двинулся ей навстречу. - Стой на месте, Ланцов, - гаркнул Оретцев, привлекая к ним внимание. Постепенно затихали разговоры, вокруг них образовалось пространство. - Иди! – прошипел Мал. Алина покорно двинулась вперед, находя взглядом Александра. Он дернулся к ней. - Всем стоять на месте! – рявкнул Мальен, Алина почувствовала, как кончик ножа проткнул ткань пиджака, - и мисс Старкова не пострадает. Старкова судорожно вздохнула, чувствуя, как липкий страх затапливает с головой, как напрягается все тело, словно в попытке защититься от безжалостного удара. Такого они не предвидели. Лицо Александра застыло, превратившись в бледную маску, лишь в глазах тлело яростное бешенство, едва сдерживаемое, страшное. - Чего ты хочешь? – голос Александра был спокоен, и в неестественной гулкой тишине разнесся на весь зал. - Всего лишь осуществить задуманное, - ухмыльнулся Мальен, его горячее дыхание капельками осело на коже Алины, заставив ее вздрогнуть от страха и отвращения. Парень это заметил, - что такое, Лина? Тебе страшно? – спросил тихо, от ноток безумия в его голосе мурашки пробежали по коже и заледенели руки. Алина предпочла промолчать. - Мои друзья, - тем временем произнес Оретцев, обращаясь к Морозову, - задержаны твоими людьми. Отпусти их, и никто не пострадает. Дражайшая Алина не пострадает. - Твои друзья, - сухо произнес Александр, - готовили взрыв по указке человека, который замешан во множестве финансовых преступлений. А теперь еще и в организации теракта. - Это ты говоришь о преступлениях, Дарклинг? – расхохотался Мал, - какое гнусное лицемерие!       По толпе прокатился шепот, словно легкий ветерок. Лица окружающих слились для Алины в одну сплошную массу, в которой она не различала черт, но чувствовала чужой кислый страх и нездоровое любопытство пополам с легким злорадством. Еще бы, дерзкая выскочка, никто из ниоткуда получит по заслугам. И пусть наказанием будет смерть, но это ведь не их смерть, а чужая. Всего одна смерть, чтобы спасти десятки.       Мальен вместе с Алиной двинулись ближе к сцене, краем глаза Старкова заметила, как среди замершей, подобно статуям толпы, едва заметно двинулся в сторону Ланцов, заходя сбоку. - Мал, - тихо произнесла Алина, но ее голос, больше похожий на шепот, был все равно отчетливо слышен в тишине, - отпусти людей. Пожалуйста. И мы все решим. Я уверена, что все можно решить, но не так. Прошу. - Правильно, Алина, - Мальен прижал ее к себе крепче, губы его коснулись ее уха, заставив вздрогнуть, - умоляй.       Как же ей хотелось заскулить от ужаса, от этого кошмара, от отчаяния. В самом страшном сне Алина не могла представить, что Мальен может решиться на такое. И ей бы умолять, перетягивая внимание на себя, но девушка оцепенела, губы занемели, не способные и звука издать, а одеревеневшие ноги в туфлях на высоком каблуке то и дело оступались, шпильки издавали противный скрежет, тишина давила на уши.       А в следующий миг на улице что-то прогрохотало, двери в концертный зал выбило взрывной волной, кто-то отчаянно закричал, кто-то дернулся в сторону, толкнул Алину и Мала, нож проехался по ткани, распарывая ее. Старкова вскрикнула от боли, пронзившей ребра, Оретцев на мгновение отвлекся, ослабляя хватку, а потом его сбил с ног Ланцов. Они полетели на пол, Николай ударил Оретцева раз, другой, выбивая нож у того из руки.       - Алина! – Женя дернула ее в сторону, прижимая к себе, ощупывая с ног до головы. Подруга была бледна до неестественности, губы ее тряслись. Ахнув, она подняла руку с окровавленными пальцами, - ты ранена! - Да, но это ерунда, - выдохнула Алина, хотя не была уверена в степени серьезности раны, глядя, как снаружи валит дым, как опричники Дарклинга пытаются координировать людей, как скручивают Оретцева. - Алина! – Николай с разбитой губой, ругающийся и злой подскочил к ней, - ты в порядке? - Она не в порядке! – повысила голос Сафина, в ее тоне проскальзывали нотки истерики, - ей нужен врач! - Все нормально, - пересохшими губами произнесла Алина, боль в ране будто бы утихла.       Девушку затрясло. Словно все то, что случилось только сейчас дошло до ее сознания, добралось до сердца, посылая волны паники по телу, от которых подкашивались ноги. Если бы не крепко держащая ее Женя, Старкова бы точно упала, - все хорошо, - повторила Алина, глядя на приближающегося к ней стремительным шагом Морозова, - все хорошо, - повторяла монотонно. - Александр! Ну хоть ты ей скажи! – взмолилась Сафина, - ей нужно в больницу! Морозов быстро оглядел Алину и изменился в лице, глядя, как она зажимает бок, выругался, быстро набрал чей-то номер. Для Алины время замедлилось, все вокруг казалось декорациями к какому-то кошмарному спектаклю. - Женя, поедешь с ней в больницу, - велел Александр отрывисто, - Ланцов, идешь со мной, нужна твоя способность болтать. - Ого! – развеселился Николай, злость и легкий отголосок страха скользили в его тоне, - я понадобился самому… - он осекся под пристальным и серьезным взглядом Александра, бросил встревоженный взгляд на Алину, - хорошо, - кивнул Морозову.       - Алина, - Александр взял ее безвольную руку, - отправляйся в больницу. Старкова взглянула на бледного мужчину и резко вцепилась в его руку. - А ты? - Я приеду, как только закончу здесь. - Но ты… ты… здесь опасно! – истерика все-таки пробилась, заставив Алину вскрикнуть, затрястись и еще крепче сжать руку Морозова. - Нет, - твердо произнес Александр, - уже нет, - он перевел взгляд на Сафину, - Женя! Уводи ее. Женя резко кивнула и обняла Алину, отстраняя ее от Александра. - Идем, солнышко. Идем, нам надо идти, - она поддерживала шатающуюся девушку, - вот так. Молодец, - говорила тихо.       На улице творился кошмар. Часть концертного зала превратилась в руины, деревья и кусты вокруг были выворочены с корнем, комья земли и щепки валялись на выжженной траве. Вокруг сновали полиция, служба безопасности Морозова и врачи. Выли сирены, кричали и плакали люди. И среди всего этого хаоса щелкали вспышки фотоаппаратов, гудели едва слышно камеры, тараторили журналисты, а собранный Ланцов что-то говорил на камеру. Алина услышала слова «официальное заявление» прежде, чем их с Женей подхватили медики и в сопровождении двоих опричников увезли в больницу.       Рана оказалась поверхностной, нож распорол мягкие ткани и задел ребро. Алину поместили в отдельную палату, перевязали, вкололи обезболивающее и дали им с Женей успокоительное.       Они с подругой сидели, обнявшись, на одной кровати и молчали, пытаясь прийти в себя, когда снаружи раздался шум, а потом уверенный и громкий голос Зои: - Если понадобиться вас убить, чтобы пройти, я это сделаю!       Алина осторожно выпуталась из объятий Жени и выглянула наружу из-за плеч опричников, дежуривших у ее двери, как у покоев какой-нибудь королевы. - Старкова! – на лице Зои и тети Лилианы не было ни кровинки. - Пропустите их, - тихо велела Алина. - Мисс Старкова, - произнес один из мужчин, - при всем уважении, у нас распоряжение никого к вам не пускать. - А я распоряжаюсь пустить, - холодно велела Алина, вскинув подбородок. Мужчины поколебались, но отодвинулись, один из них стал кому-то звонить. Алине было плевать, она закрыла дверь и тут же оказалась в теплых объятиях. - Солнышко! – выдохнула тетя Лилиана, - это какой-то кошмар! Мы видели по телевизору, просто ужас! - Идиоты! – ругалась Зоя, - не могли обеспечить нормально безопасность! И как там оказался Ланцов? И где его волькры носят? Я не могу до него дозвониться! – она явно волновалась и потому ругалась даже громче обычного. - Николай предупредил меня и Александра о готовящемся теракте, - тихо ответила Алина, возвращаясь в объятия Жени. Зоя устроилась с другой стороны от Алины и тоже обняла ее, тетя Лилиана опустилась в кресло. - И даже после этого люди Александра не смогли сработать нормально! – закатила глаза Назяленская и тут же встрепенулась, посмотрела на Алину пытливо, - а с чего бы это Николаю предупреждать Морозова? Алина закусила губу, посмотрела в окно, скользнула взглядом по палате, посмотрела на собранную тетю Лилиану. - Я не могу сказать, - наконец, ответила твердо, - но факт остается фактом. Николай нас предупредил, но что-то, - она прерывисто вздохнула, - пошло не так. Во-первых, Мал, мы не думали, что он будет там. А я… я… - Алина осеклась, чувствуя, что паника и ужас, отступившие было под воздействием лекарств, вновь накрывают с головой, подобно удушливой воде моря, которое она ненавидела всей душей. - Тише, - Женя крепко ее обняла, - все закончилось, все прошло. Ты в безопасности. Мы в безопасности. Ланцов, - она посмотрела на Зою, - с Александром. Никто не пострадал. Все нормально, - она словно себя убеждала тоже. - Едва ли никто не пострадал, - тетя Лилиана выразительно посмотрела на Алину. - Это пройдет, - откликнулась Старкова, - ничего на самом деле серьезного. Лилиана только головой покачала.       Через несколько часов, в течение которых они отвлекались разговорами, пили мерзкий кофе, принесенный Зоей из автомата, расположенного в холле больницы, приехал Ланцов. Встрепанный, бледный в помятом костюме, он вошел в палату, неся с собой запахи дыма и гари, пороха и трагедии. Зоя вскочила с кровати, порывисто обнимая Николая, тот уткнулся ей в волосы, что-то тихо сказал, получил в ответ удар крепким кулачком по груди и снова крепкие объятия. - Ты как? – спросил Алину. - Что там произошло? – вместо ответа поинтересовалась Старкова. Николай вздохнул. - Мы не думали, что подрывников будет несколько, - вздохнул парень, поморщившись, - и уж тем более не думали, что там будет Мальен. - Как он там оказался? – спросила Женя, - едва ли у него было приглашение. - Оно было у Крыгина, - ответил Николай, - сам Виктор не явился, приглашение Мальена подделали. А территория парка, хоть и была оцеплена, но довольно большая и проследить ее всю довольно тяжело. Морозов в ярости, устроил грандиозный разнос своей службе безопасности и полиции. И, - Ланцов замолчал, посмотрел на Алину. - Говори уже, - скривилась девушка, - после всего, что сегодня случилось, не знаю даже, что сможет меня потрясти. - Он отправился лично присутствовать на допросе Мальена, - закончил Николай. И как бы Алина ни храбрилась, но невольно вздрогнула всем телом. - Надеюсь, он его убьет! – рыкнула Зоя. - Надеюсь, что нет, - тихо отозвалась Алина. Александр должен был быть благоразумным. Есть множество способов, помимо смерти, уничтожить неугодного человека. - Алина права, - подала голос тетя Лилиана, - это неразумно. - Да и плевать! – фыркнула Зоя. - Вот поэтому ты не мэр города, - поддразнил девушку Ланцов, Зоя только глаза закатила в ответ. - Одного не понимаю, - задумчиво произнесла Лилиана, - зачем это Мальену? Николая замялся, а потом все же коротко ответил: - Алина. На мгновение повисла тишина, Старкова вся сжалась. - Всё из-за меня, - прошептала тихо. - Ну не всё, - хмыкнул Ланцов, - не льсти себе. Алина попыталась улыбнуться, но вышло плохо.       К ночи, когда Николай увез Зою и тетю Лилиану, а Женя попрощалась с Алиной, пообещав, что заедет завтра, приехал Александр. Все еще бледный, взволнованный, он стиснул подскочившую к нему Алину в объятиях так сильно, что вновь вернулась боль в ране, но девушка даже не поморщилась, вцепившись в Александра изо всех сил. - Так за тебя волновалась, - прошептала Алина, уткнувшись лбом в грудь мужчины, - так волновалась. Что теперь будет? - Не думай об этом, - он поцеловал ее в лоб, увлекая на кровать, обнял крепко, прижал к себе, не желая размыкать объятий, - все закончилось. - Мал, - заикнулась Алина. - Получил по заслугам, Крыгин схвачен в аэропорту, собирался бежать в Шухан, ублюдок. Твой друг Ланцов отлично заболтал своих не в меру любопытных коллег. - И все же, - Алина выпуталась из объятий Александра, села, глядя на мужчину сверху вниз, - что с Мальеном? - Ты переживаешь за него? – процедил Александр, прищурившись зло. - Нет, Саша, - покачала головой Алина, коснувшись его щеки, - ты не понимаешь. Я переживаю за тебя. Я переживаю, как бы ты не наделал глупостей. - Он жив, - зло отрезал Морозов, - будет суд. Но я не гарантирую, что в тюрьме его жизнь будет сладка и однажды не оборвется. Он посмел ранить тебя. Тебя, Алина! – он потянул девушку на себя, - самое дорогое, что у меня есть. И я не буду милосердным. Старкова прерывисто вздохнула, устраиваясь на груди у мужчины, прижалась к нему сильнее. - Кто-то еще пострадал? – спросила тихо, - погиб? - Есть раненые, но обошлось без жертв. Большинство людей были в концертном зале, а парк был закрыт для церемонии, - отозвался Морозов, - мне жаль, Алина, - произнес тихо. - Все обошлось, - ответила девушка, - все хорошо, Александр. Все будет хорошо.       Но сердце ее ныло, словно предчувствовало что-то, что не могло предотвратить, словно самое безопасное место в мире – рядом с Дарклингом, - станет для Алины бедой.