Последствия

      Аэропорт Ос Альты переливался праздничными огнями и голограммами, в зале прибытия стояла огромная елка, упирающаяся в потолок своей макушкой, увенчанной ажурной снежинкой, и хоть она была искусственная, но Алина почему-то все равно чувствовала дурманящий запах хвои и праздника. Главного равкианского праздника, нежно любимого всеми, а ею в первую очередь.       Алина силилась улыбаться, она ведь так любила Новый год, любила новогодние огни и елки, встречающиеся на каждом углу, любила предпраздничную суету и столпотворение в торговых центрах, любила новогодние песни, что лились из каждого динамика в эту последнюю неделю, любила ожидание чуда.       Но в этом году все было не так. И девушка знала, почему. Все дело было в ней.       Рейс из Кеттердама задерживали по причине обильного снегопада, снегоуборочная техника не справлялась, Ос Альту накрыли десятибалльные пробки, а на форумах в Интернете на все корки ругали мэра и до кучи еще и премьер-министра, попутно припоминая Александру и импичмент Ковалевского, и мутную историю с Маргаритой, и его криминальное прошлое. Доставалось и Алине, которая была, в общем-то, не причем, но оставалась супругой любимого и ненавидимого премьер-министра Равки.       Алина стояла в пробке наравне со всеми, нервно барабанила пальцами по рулю и переживала, что не сумеет вовремя встретить Лизу. Но самолет задержали. И вот уже добрых полчаса Алина торчала в зале прибытия, поглядывая на табло и переписываясь с Женей, разглядывая в мессенджере аватарку подруги, где она была в свадебном наряде, смеющаяся и счастливая. В ближайшем кафе играла новогодняя музыка, тянуло кофе с корицей и глинтвейном, Алину затошнило. Она сглотнула вязкую желчь, что подступила к горлу, осознавая, что с утра у нее ни крошки во рту не было. Аппетита, впрочем, не было тоже. Как и настроения отмечать Новый год, как и вообще что-то делать. Хотелось лечь на кровать, накрыть голову подушкой и сбежать от реальности, где она ежечасно должна была принимать какие-то решения, а самое главное принять не могла. Не могла найти в себе смелости честно и откровенно поговорить с Александром. Понимала, что поступает не правильно, что вновь таится, скрывает и лжет, понимала, что ни к чему хорошему это никогда не приводило, и все равно молчала, вновь куталась в свою ложь, как в броню, фальшивила отчаянно, делая вид, что все в порядке. И не находила в себе смелости на простой разговор.       Алина так задумалась, что не услышала объявления о том, что самолет из Кеттердама приземлился. Она пришла в себя только, когда услышала требовательное и чуточку капризное: - Алина! - Ох, лисенок! – Морозова обняла девушку, которая засопела недовольно, ответные объятия ее были ощутимо прохладными.       Что же, в пятнадцать следует вредничать, капризничать и считать теплые объятия проявлением детства, от которого так хочется поскорее избавиться. Лизавета вытянулась за последние полгода, что Алина ее не видела, волосы ее буйными кудрями ниспадали на спину, в зеленых глазах горел непокорный огонь. Алина оглядела девушку с ног до головы: распахнутое пальто, тонкая кофточка, не скрывавшая очертаний оформившейся груди, короткая юбка и тонкие колготки, а еще сапоги на высоком каблуке и, конечно, никакой шапки, а вместо шарфа красивый, но тонкий и неуместный зимой шелковый платок.       Морозова только головой покачала неодобрительно. - Замерзнешь, на Новый год в Ос Альте обещают сильные морозы, ты можешь заболеть.       В ответ девушка только фыркнула недовольно. Алина лишь вздохнула, еще раз обняла Лизу. В конце концов, в пятнадцать красота важнее комфорта, это тоже верно. А Лизавета была красива в своей очаровательной юности, в своем бунтарстве.       Они забросили сумку девушки в багажник и сели в машину. - Пристегнись, - велела Алина, заводя мотор. - Ох, ну что за занудство! – Лизавета покорно пристегнулась и вытянула длинные ноги, посмотрела в зеркало, поправляя слишком яркую, на вкус Алины, помаду. - Не занудство, - спокойно произнесла женщина, выруливая с парковки, - всего лишь твоя безопасность. Ну и машина будет орать, если ты не пристегнешься.       Лиза ткнула пальцем в кнопку, включая радио, заполоняя салон очередной новогодней песней с незамысловатым мотивом, делая громче, заставляя Алину поморщиться. - Как дела в школе? – спросила Алина после непродолжительного молчания. - Как будто ты не знаешь! – фыркнула Лиза, уставившись в окно, где пролетали пригороды Ос Альты.       Алина хмыкнула. Она знала, Амелия докладывала Алине все, пересылала ведомости по успеваемости Елизаветы, сообщала о поведении девушки. Не самом лучшем. Но в пятнадцать полагается бунтовать и нарушать правила, их и так с каждым годом будет все больше. - Знаю, но хочу услышать от тебя. Как прошел конкурс? Лицо Елизаветы осветила улыбка, яркая, счастливая и довольная. - Я выиграла! Представляешь, Алина? Я выиграла! Я буду самой младшей из команды художников, что будут реставрировать здание Старой Биржи в Кеттердаме! Это невероятная удача. Спасибо тебе большое, что ты подала мне идею подать заявку! Спасибо, что, - она вдруг смутилась, в выражении лица вдруг появилась та маленькая девочка, что мчалась навстречу Алине в приюте, что плакала, провожая ее из Кеттердама, что гуляла с ней по улицам Белендта, - поверила в меня! - Я всегда говорила, что ты талантлива, - улыбнулась Алина, - тебя ждет большое будущее, лисенок. - А в своей галерее организуешь мне выставку? – тут же нахально спросила Лиза, заставив Морозову расхохотаться. - Посмотрим на твое поведение, - выдала Алина, - хорошее поведение, лисенок. Безупречное, - повторила, намекая на явные проблемы с дисциплиной, которые были у Елизаветы.       Галерея была не совсем Алины, она просто поспособствовала открытию галереи современного искусства, привлекла меценатов, изыскала деньги, продавила аренду помещения у города на выгодных условиях. Здание было лакомым кусочком на берегу Альты, неподалеку от центра города, раньше там находился какой-то дворец культуры, но вот уже более полувека здание пустовало. Алине пришла в голову идея организовать там галерею. Александр дал добро и пообещал не вмешиваться. Морозова подозревала, что муж все-таки вмешался, но доказательств у нее не было, поэтому она сделала вид, что ничего не знает. Впрочем, наверняка она и не знала.       Галерея открылась в конце ноября, по этому случаю был организован большой прием. Алина все еще чувствовала себя усталой, даже спустя месяц. Хотя у ее усталости были и иные причины.       Подумав об этом, женщина резко помрачнела, крутанула руль, подрезая какую-то машину на дороге, вслед ей полетели раздраженные гудки. Елизавета посмотрела на Алину пристально. - Ты сама не своя, - вдруг выдала девушка, - все хорошо? - Да, - тут же отозвалась Алина, ложь далась легко и привычно.       Все хорошо.       Все. Хорошо.       Хорошо. Хорошо.       Ос Альта переливалась новогодними украшениями, развешенными над дорогой, деревья сияли разноцветными огнями, на каждом углу стояли украшенные ели. Падал снег огромными хлопьями, мешая двигаться машинам и создавая новогоднюю сказку. Алина изо всех сил сжимала руль, стараясь держать себя в руках. - А куда мы едем? – спросила Лиза, - не домой же. - К Жене, - отозвалась Алина, - она подберет тебе наряд для новогоднего приема в Малом. - О! – тут же оживилась девушка, - правда? Я могу пойти? Честно-честно? - Конечно, - улыбнулась такому энтузиазму Алина, сама она идти никуда не хотела, с удовольствием бы осталась дома.       Но она готовила этот прием, она должна проследить за тем, чтобы все прошло хорошо. Да и Александр не простит ей, если она пропустит торжество. Алина и так пропускала очень много официальных мероприятий, не желая быть в центре внимания, о чем с осуждением шептался высший свет Равки. Алина училась высоко держать голову, оставляя злые сплетни за спиной. Александр только плечами пожимал, ему ведь никогда не было дела до чужих разговоров. Но новогодний прием был особым для Морозова, он тоже любил этот праздник. Хотя сам прием в Малом дворце едва ли можно было считать именно тем самым праздником, от которого становилось теплее на душе, скорее очередная дань правилам и приличиям. Но от этого было никуда не деться.       Ателье Жени было украшено ярче всех магазинов на улице, сияя ослепительными разноцветными огнями гирлянд, внутри было тепло, играла ненавязчивая классическая музыка, пахло дорогими духами, а сама хозяйка спешила к ним навстречу, сияя улыбкой, как всегда безупречная и прекрасная, даже после рождения три месяца назад сына. - Алина! Лиза! Девочки! – Женя поочередно обняла обеих, расцеловала в обе щеки, - наконец-то! - Ужасные пробки, - отозвалась Алина, оправдываясь, - дорожные службы не справляются с таким количеством снега. - Ну да, - фыркнула Женя, прищурившись лукаво, - ведь снег в декабре – это такая неожиданность. - Не начинай! – притворно рассердилась Алина и подтолкнула вперед Лизу, - я надеюсь на твой вкус, нам нужно самое лучшее платье для юной мисс на новогодний прием в Малом. Костюк обошла вокруг замершей девушки, нахмурилась, закусила губу, снова обошла вокруг. - Есть пара вариантов, - кивнула, наконец, и позвала своих работниц, дала им четкие инструкции, и девушки увели Лизу в сторону примерочных. - А мы с тобой пока выпьем кофе, - произнесла Женя. - Чай, - отозвалась Алина, снимая пальто и опускаясь в кресло, - зеленый.       Подруга посмотрела на Морозову удивленно. - Ты же терпеть не можешь зеленый чай, - произнесла медленно. - А вот сейчас захотелось, - пожала плечами Алина. Костюк часто-часто заморгала, а потом велела принести чай и села в соседнее кресло. - Алина, - она взяла подругу за руку, - все хорошо? Ты в порядке? Ты такая бледная и уставшая. Морозова поморщилась. - Все хорошо, - ответила привычным ровным тоном, - просто… - она помедлила, - устала. Последние месяцы выдались нелегкими. Галерея, подготовка к новогоднему приему, книга. - Я, кстати, купила, - оживилась подруга. - И даже прочла? – подначила Алина. - Никогда бы не подумала, что об истории можно писать так увлекательно! – проигнорировала ее шпильку Женя, - очень здорово!       Морозова зарделась.       Идея написать книгу пришла год назад, когда Алина решила навести порядок в своих бумагах, обнаружив вдруг, что у нее накопилось порядочно материала по разным периодам истории Равки, ведь работая в архиве, Алина имела возможность изучать все, что было ей интересно, имела доступ ко всем старинным документам.       Несколько дней женщина ходила из угла в угол, вынашивая идею, думая, что порыв пройдет, а когда не прошел, села за компьютер. Александр, узнав, только хмыкнул, но идею поддержал. И это было безумно важно – именно его поддержка. Так на свет родилась книга о придворных нравах периода правления Николая Первого Ланцова.       - Ты мне льстишь, - ответила Алина, отпила принесенный чай и поморщилась, от слишком выраженного привкуса жасмина ее вновь затошнило. - Алина, - осторожно спросила Женя, – точно все в порядке? У вас… с Александром все хорошо?       Все было хорошо. Все было удивительно хорошо эти три года.       Даже когда Алина наотрез отказалась от пышной свадьбы, на которой так настаивал Морозов, от публичности и необходимости выставить это событие напоказ. Правда, потом им все равно пришлось сделать официальное заявление и даже дать интервью одной из газет, но сама церемония была очень скромной, закрытой. Всего лишь подписи при свидетелях и венчание в той самой часовне, закрытой по такому случаю на несколько часов. Удивительно, что никто не прознал о свадьбе премьер-министра, пока он сам об этом не объявил. Но тут, скорее всего, постарался ловкий Ланцов, заткнув рты тем, кто мог громко прокричать о торжестве на всю Равку. Все было хорошо. Алина работала в архиве, не лезла в большую политику и большие деньги, иногда, используя свое положение, привлекала деньги в приюты, благотворительные фонды или покровительствовала искусству, вот как случилось с открытием галереи.       Она написала книгу. И так воодушевилась этим опытом, ей так понравилось писать, что Алина начала собирать материал для следующего труда, за который собиралась сесть после всех новогодних торжеств.       Иногда Алина сопровождала Александра на официальных мероприятиях. Но в целом вела довольно закрытый для первой леди страны образ жизни.       И все было хорошо до недавнего времени, пока она не узнала, что беременна. И испугалась. Испугалась так сильно, что потеряла сон и аппетит.       Они никогда не обсуждали с Александром возможность появления ребенка. Волькра ее задери, да глядя на счастливую в своем материнстве Женю или на кривящую красивые губы только при одном упоминании детей Зою, Алина никогда не представляла себя матерью. Она вообще не знала, как матерью быть! Выросшая в приюте, она плохо помнила родителей. Из нее не получится нормальной мамы! А Морозов? У него вообще перед глазами пример Багры, которую любящей родительницей точно не назовешь. Алина не знала, как отнесется к новости Морозов. А самым плохим было то, что она сама уже приняла решение. И не представляла, что будет делать, если их мнения с Александром по поводу этого ребенка не совпадут, поэтому медлила, делала вид, что все хорошо. А сама с удивлением прислушивалась к себе, отмечая изменения в своем теле. Даже свет ее вел себя теперь не так, как раньше. И ей вдруг стали подвластны тени.       Алина помнила, что тогда, в той, другой жизни она перемешала их с Дарклингом сущности, обратившись к скверне в часовне, она могла совсем чуть-чуть, немного, но управлять тенями. И вдруг эта способность вернулась сейчас. Алина не знала, что и думать.       Время шло, время бежало, мчалось, заставляя женщину паниковать все больше и больше, ведь скоро и скрывать не получится ее положение.       Но как же сложно было решиться на разговор с Морозовым! Как же страшно было узнать его реакцию!       - Как тебе это? – вылетевшая из примерочной Лиза покрутилась в серебристом коротком платье. - Что-то более классическое, быть может? – вынырнула из невеселых размышлений Алина, девушка поморщилась. - Просто примерь, - вступила Женя, - я подготовила несколько вариантов, примерь их все. А потом ты заберешь то, что понравится именно тебе. Мы не станем тебя заставлять, - Костюк подмигнула Алине. - Ну хорошо, - буркнула Лиза и умчалась обратно. - Чертовка, - покачала головой Женя, - скоро будет разбивать парням сердца. - По-моему, она уже это делает, знаешь, - вздохнула Алина, повертела в руках чашку с чаем и все же решилась отпить немного. Женя посмотрела внимательно. - Нет, ты все же сама не своя, - заявила решительно, - тебе следует отдохнуть после приема в Малом. - Что я и собираюсь сделать, - слабо улыбнулась Алина, бледнея еще больше и разворачиваясь к вновь появившейся Елизавете.       В итоге они выбрали темно-зеленое платье с открытой спиной и широкой юбкой в пол, а к нему изумрудные блестящие туфли. Лиза прыгала и хлопала в ладоши, болтала всю дорогу без умолку, предвкушая торжество. Хоть кому-то оно было в радость, что не могло не радовать Алину.       Окна квартиры были темными, значит, Александр еще не вернулся домой. Женщину накрыла волна облегчения, играть еще и перед ним роль становилось все сложнее. Этот фарс следовало прекратить, а значит, она поговорит с ним непременно, но не сегодня.       Послезавтра они проведут прием в Малом, а потом, сразу же, Алина все расскажет Морозову. И что бы он ни сказал ей, она будет стоять на своем.       Александр вернулся домой уже после полуночи. Алина услышала, как повернулся ключ в замке, как открылась дверь, а потом раздался топот ног Елизаветы. - Александр! – завопила девушка.       Вышедшая в коридор Морозова только фыркнула, увидев, как девушка кинулась мужчине на шею. Ну да, порой казалось, что Лиза любит Александра гораздо больше своей названой старшей сестры. Его-то она всегда была рада обнять. Впрочем, возможно, что теперь она была немного влюблена в него по-женски, совсем уже не по-детски беззаветно. Алина относилась к этой влюбленности философски. Это пройдет. В конце концов, кто не был очарован Дарклингом? - А мы купили мне платье на праздник! – тут же выдала Лиза, - показать? - Покажи, - кивнул Александр.       С топотом девушка унеслась в комнату. Алина подошла к мужчине, кутаясь в безразмерный свитер. - Привет, - пробормотала, приподнимаясь на цыпочки и целуя в губы, - ты холодный, - улыбнулась, - под стать своей фамилии. - Твоей тоже, - хохотнул Александр, обнимая, целуя в висок, - почему не спишь?       Алина пожала плечами, напарываясь на внимательный взгляд, острый, желающий проникнуть в ее мысли, залезть под кожу, вскрыть черепную коробку, раскрыть грудную клетку и добраться до ее сердца и эмоций. Александр, конечно, видел все, чувствовал, знал. Понимал ли причину ее беспокойства? Едва ли. И не давил, внезапно не давил, не провоцировал, а терпеливо ждал. Но Алина видела, как с каждым днем истончается его терпение. За ним неминуемо последует взрыв. В ее силах его предотвратить.       «Еще пару дней», - сказала себе Алина, - «я все-все расскажу ему после приема. И если он не поймет меня, тем хуже». ***       - Не нравится игристое, золотко? – Ланцов появился как раз в тот момент, когда Алина отставила бокал с вином и взяла стакан минералки. Женщина, до этого цепким взглядом оценивающая украшенный к празднику зал и улыбающаяся гостям, повернулась к другу. - Слишком сладкое, - произнесла, чтобы придумать хоть какое-то оправдание. Судя по недоумению на лице Николая, бездарное оправдание, потому что Алина Старкова никогда не отказывалась от сладкого, предпочитая сладкий алкоголь в том числе, потому что керчийское игристое вино даже сумасшедший не назвал бы сладким. Но слово было сказано, и у Алины не было сил выдумать что-то еще. Последние уходили на то, чтобы быть любезной хозяйкой вечера, что давалось все труднее с каждой минутой.       - Отлично ты тут все устроила, - похвалил ее Николай, - гораздо лучше, чем в прошлом году. - Спасибо, - кивнула Алина. - Чем недоволен Дарклинг? – полюбопытствовал Ланцов, единственный из всего окружения называвший Александра так, тягая хищника за усы и смеясь, когда тот рычал, испытывая выдержку премьер-министра на прочность и получая от этого удовольствие, напоминая, что ничего не забыл. И не только он, вся страна не забыла. Едва ли, конечно, Александр нуждался в такого рода напоминаниях, но у Ланцова было свое мнение на этот счет.       Теперь настал черед Алины удивляться, она взглядом нашла мужа в толпе. Он разговаривал с послом Нового Зема, тот, конечно, пытался надавить на Морозова, ожидая поддержки в территориальном споре с Керчией за небольшой остров в Истиноморе. Морозов сохранял нейтралитет, несмотря на все завуалированные угрозы с обеих сторон. Сейчас на лице Александра застыло насмешливое и притворно вежливое выражение, но едва ли он был недоволен, скорее мужчину забавляли угрозы посла.       - С чего ты решил, - медленно начала Алина и осеклась, когда Александр отвернулся от своего собеседника и посмотрел прямо на Алину. И вот тут женщина поняла, взгляд темных глаз мгновенно стал жестким, мужчина поджал губы, а нить, что их связывала, завибрировала ощутимым недовольством. И Алина подумала бы, что Морозов действительно недоволен организацией приема, если бы не почувствовала злость, почти ярость, а еще разочарование и обиду столь жгучую, что у женщины перехватило дыхание.       Алина невольно охнула, подалась назад, отвела взгляд. - Пойду поприветствую других гостей, - пробормотала неловко и, отставив минералку, направилась к мужу.       По пути останавливалась побеседовать то с одними гостями, то с другими. Улыбалась, раскланивалась и болтала ни о чем. А сама чувствовала, как беспокойно колотится сердце, как сжимает грудь. Весь спектр эмоций и чувств Александра обрушился на неё ледяной лавиной, погребая под собой. Морозов сделал так специально, он прекрасно умел закрываться, когда хотел. Значит...       Он знает. Алина споткнулась, когда эта простая мысль пришла ей в голову. Но как?! Откуда?! Не знал никто. Она даже пошла не к их семейному доктору. Она же сделала все, чтобы никто не узнал до поры до времени. Как?!       У Алины затряслись руки, а на висках выступил пот. Реакция Александра была вполне однозначной. А это значит...       Алина тяжело сглотнула, пересохшее горло саднило. Значит, разговор будет нелегким, как она и предполагала.       - Ужасно выглядит! - услышала вдруг сзади, в очередной раз остановившись, чтобы поболтать с гостями да услышать благодарности и комплименты за такой чудесный вечер. - Потолстела! Подурнела! - А, по-моему, пара лишних килограммов ей только к лицу. Она такая худенькая, прямо статуэтка. - Согласна! До чего они хороши вместе с нашим премьер-министром!       Алина закусила губу, поправляя платье, темно-синее, с высокой талией, сшитое несколько месяцев назад, ещё до того, как она узнала, оно стало немого тесно в груди, лишний раз напоминая, как менялось её тело. Алина со вздохом обернулась, чтобы увидеть Шмакову в компании нескольких прихлебательниц.       - Добрый вечер, Мария! - произнесла Алина приветливо, только взгляд её резал не хуже ножа, а поджатые губы едва ли были признаком любезности. Шмаковой пришлось улыбнуться в ответ. В конце концов, это четыре года назад Алина была шуханской полукровкой, очередной подружкой Дарклинга, теперь же она супруга премьер-министра и хозяйка вечера, на стороне которой симпатии большинства присутствующих, не получится сказать откровенную гадость, опуститься до прямого оскорбления. - Добрый вечер, Алина! - Чудесный приём! - В этот раз вы превзошли себя! - Чудесно выглядите! На разные голоса затараторили подружки Шмаковой. От их галдежа заложило уши, от их лицемерия затошнило. - Вы просто волшебница, право слово! - произнёс кто-то, и все остальные радостно закивали, соглашаясь с этими словами.       Волшебница. Да, когда-то она была ею. Настоящей волшебницей, и на приеме, подобном этому, показала, на что способна. А потом Александр ее предал. Горечь собралась вязкой слюной во рту, заставляя глубоко вздохнуть, призывая держать себя в руках. Алина благодарно кивнула и направилась дальше. Но когда ей все же удалось добраться до мужа, наступило время его приветственной речи.       Алина почти не слушала, просто любовалась Дарклингом. Его фигурой в темном костюме, скользила взглядом по красивому, любимому лицу, слушала голос, от которого привычные мурашки бежали по коже.       Святые! Как же она его любила! Но это, еще не родившееся дитя, любила тоже, она никогда не сможет оборвать эту маленькую, бесконечно ценную для нее жизнь. А значит… Алина быстро отерла выступившие слезы, зная, что сейчас едва ли кто-то замечает хозяйку вечера, Александр всегда умел притягивать к себе взгляды.       Речь его закончилась, заиграла музыка, Морозов очутился рядом, окутывая привычным запахом бергамота и рома, столь родным, что защемило сердце. Им следовало открыть бал.       Алина смотрела на протянутую руку и больше всего хотела оттолкнуть ее. Ну почему?! – так хотелось закричать ей. И к волькре приличия! К волькре этих гостей, этот прием! В Каньон их тщательно выстраиваемую три года репутацию! Пусть на корм ничегоям отправляется всё и вся!       Она лишь улыбнулась и взяла мужа за руку. Он повел ее в центр зала, закружил в танце. В его привычных и таких родных прикосновениях не было обычной нежности, только холод, только лед. Даже свет ее не разгорался, подвластный воле усилителя. Алина слышала привычный зов, но не отвечала на него, лишь пыталась поймать взгляд мужчины. Но когда он все же посмотрел на нее, в его темных глазах была только острая и безжалостная сталь.       - Полагаю, нам надо поговорить, - сухо произнес Морозов. Алина закусила губу, сморгнула вновь подступающие слезы. Да что же с ней такое?! Совсем расклеилась!       Женщина поджала губы. - Определенно, - ответила в тон мужу. - Тогда – сейчас, - непреклонно заявил Александр, когда музыка закончилась. - Что? – удивилась Алина, - но прием… гости… - Переживут какое-то время без нас, - процедил Александр и буквально потащил Алину за собой, заставляя путаться в подоле длинного платья и запинаться на тонких каблуках. Не желая терпеть еще и подобное, Алина изо всех сил вцепилась мужу в локоть. - Сбавь шаг, - прошипела, улыбаясь и вновь кому-то кивая – Святые! Как ей это надоело! – я не успеваю за тобой.       Александр ничего не ответил, но пошел медленнее. Они миновали толпу гостей, вышли в коридор под многозначительными и кое-где насмешливыми взглядами и оказались в кабинете Александра. Бывший зал военного совета. Алина на мгновение прислонилась спиной к двери, с трудом заставила себя пройти дальше.       Эта комната была проклята. Именно здесь всегда рушилась ее жизнь. И снова это случится.       Женщина обвела кабинет взглядом, полным лютой ненависти. Будь ее воля, она бы спалила это место дотла! И засыпала бы здесь все крупной солью, как поступают с проклятыми местами, очищая их от нечисти.       - Я думал, что мы доверяем друг другу, - холодно произнес Александр, привлекая внимание женщины, протягивая ей прозрачную папку. Алина моргнула пару раз, сделала шаг вперед, потянулась было к бумагам и отдернула руку, возмущенно посмотрела на мужчину. Это было заключение доктора и результаты УЗИ, небольшой снимок, где ее – она только так думала о своем ребенке, он был ее, только ее, - дитя было не больше пяти сантиметров, но врач сказал, что у него уже бьется сердце. Маленькое сердечко, чей ритм она не слышала, но чувствовала. Как мог Александр быть так жесток?! Только в одном случае: этот ребенок был ему не нужен.       Алина гордо вскинула голову, выпрямляя спину. - Что, даже не возьмешь? – он кинул бумаги на кресло небрежным жестом, полным презрения. - Как ты посмел?! – тут же повысила голос Алина, - ты рылся в моих вещах! - Уронил твою сумку, - сухо ответил мужчина, - она была открыта, вещи выпали. Когда ты собиралась сказать мне, Алина?       Женщина молчала, только сжала руки в кулаки, стиснула зубы, чтобы не заорать, не устроить истерику, не высказать все, что думает о нем, его жестокости, равнодушии и презрении. - Никогда, быть может? – продолжал наступать на нее Александр, бледный, непривычно растерянный и очень-очень злой, он давил на ее своей яростью, жестоко дергал за нить их связи, заставляя ту неприятно вибрировать. Тени ползли по углам, сжимаясь вокруг Алины. Казалось, что еще немного и из них соткутся ничегои. Привычно заныло плечо, Алина дернула им, словно желая сбросить эту боль. - Запомни, - прошипел Морозов, нависая над женщиной, - если ты только посмеешь причинить вред моему ребенку, я тебя уничтожу!       Повисла напряженная тишина, воздух вокруг раскалился от ярости, в глазах Александра сверкала сталь.       И тут до Алины дошло, она взглянула на мужа ошарашено, выдохнула как-то беспомощно, поняв вдруг, инстинктивно подалась назад, прочь от Александра, который вторгся в ее личное пространство, чтобы запугать, чтобы бросить ей в лицо обвинения, которых она не заслуживала.       И ей бы рассмеяться от того, что они такие идиоты, что каждый предположил худшее. Ей бы объяснить ему, что все не так. Ей бы понять его, ведь она подумала ровно то же самое. Ей бы в который раз покачать головой, поражаясь их сходству в гораздо большем, чем она привыкла считать. Но она неделями предполагала, что Александру будет не нужно это дитя. Она неделями боялась рассказать ему, открыться. Она вновь скрывалась, молчала, недоговаривала, хотя они ведь обещали быть честными друг с другом. Она была виновата не меньше мужа. Но его предположение обидело, оскорбило ее.       Звонкий звук хлесткой пощечины рассек напряженную плотную тишину. Свет замерцал, заметался болезненными яркими вспышками, словно вышла из строя новогодняя гирлянда, тени клубились вокруг их ног. - Ублюдок! – рыкнула Алина, - как ты только посмел такое предположить!       Она резко развернулась, направляясь к двери. Она ни мгновения тут не останется в этой проклятой комнате, которая была свидетельницей только лишь бед! - Алина! – Александр отмер только, когда она рывком потянула на себя дверь. - Иди ты к волькре! – рявкнула в ответ женщина и вышла прочь, от души ударив дверью косяк, как всегда хотела сделать, вымещая свою злость и боль.       Она почти бегом преодолела коридоры Малого дворца и как была в одном платье и туфлях выскочила на улицу. Холодный воздух обжег легкие, крупные хлопья снега упали на плечи, на платье, тая, оставляя неприятные сырые следы на тонкой ткани, ноги в туфлях мгновенно промокли. Это было бы почти красиво, если бы не так холодно. Алина жалко шмыгнула носом и все же расплакалась от жалости к себе.       Позади хлопнула дверь и, прежде чем Морозова успела развернуться, чтобы сказать что-то яростное и злое, на плечи опустилось теплое пальто. Алину окутало запахом рома, а потом Александр обнял ее, шумно выдохнул в макушку. - Что же ты творишь, глупая девчонка! Ты же замерзнешь! – пожурил мужчина. - Как будто тебе есть дело, - буркнула Алина, кутаясь в теплое пальто. В ответ Александр лишь крепче прижал ее к себе. - У тебя есть одна дурная привычка, - пробормотал, - постоянно убегать от меня. - Это все твой кабинет, - топнула ногой Алина, - дурацкий зал военного совета! От него одни неприятности! Александр насмешливо хмыкнул, поцеловал жену в макушку. - Ну, конечно, Алина, дело ведь не в нас, а в какой-то комнате, разумеется. - Разумеется! – капризно выдала Алина, заставив Александра мягко рассмеяться.       Они немного помолчали. Падал снег, где-то вдалеке шумели машины, каток на Царской площади сиял огнями, и веселились гости в Малом дворце, но здесь было поразительно тихо.       - Я что только не передумал за эти недели, - признался Александр, - ждал, что ты расскажешь сама, что бы там ни случилось, что бы с тобой ни происходило. Хотел поговорить после этого дурацкого приема. А потом нашел папку и взбесился. Почему ты не сказала сразу? Алина вновь шмыгнула носом, переступила с ноги на ногу, все же было холодно. - Думала, что… - женщина передернула плечами, - мы ведь никогда не обсуждали возможность появления детей. А я, как только узнала, поняла, что не смогу убить нашего ребенка. Я все для себя решила, но не знала, как ты отнесешься к этому. И мне было страшно. Думала, что ты скажешь мне нет, и тогда я уйду, потому что я-то уже люблю это дитя. Не знаю, как это возможно, но это какое-то иррациональное чувство. Оно просто возникло и… и все, - неловко закончила женщина. - Я задумывался иногда, - Александр устроил подбородок на плече у Алины, - но все как-то не случалось разговора, - его руки заскользили по талии женщины и остановились на животе, - я не знаю, какими родителями мы будем, но, пожалуй, нам нужно будет научить нашего ребенка честности. - Не чрезмерной, - проворчала Алина. В ответ Александр негромко рассмеялся. - И не со всеми, - отозвался, - но с теми, кто дорог, пожалуй, все же стоит быть честнее, - Александр развернул Алину к себе, заглянул в глаза, посмотрел с привычной теплой нежностью, - тогда не придется винить во всем комнаты, да, любимая?       Алина рассмеялась, прижалась к мужу сильнее, чувствуя, как облегчение затапливает с головой, как что-то теплое растет, рвется наружу изнутри, кожа ее засветилась едва заметным белым светом, согревая их двоих. - Да, Александр, - ответила она.