Немного о золотых рыбках

— Доброе утро, солнышко! — Грег наклонился над Майкрофтом. И хотя их лица были «вверх тормашками» относительно друг друга, это не помешало полицейскому поцеловать своего любимого политика в губы. — Твои любимые пончики на столе, чай я заварил. Если встанешь сейчас же, он не успеет остыть! Грег успел отстраниться, прежде чем его поймали и утянули под одеяло. Приобрёл опыт. — Грегори… — сонно-счастливым голосом пробурчал политик, сворачиваясь в клубок и прячась под одеяло от проблем грядущего дня. — Чем я только заслужил, такое чудо как ты… — Просто поймал одну из золотых рыбок, и внушил себе, что она особенная, — Грегори чуть погрустнел. Он понимал, что никогда не сможет даже приблизиться к Майкрофту, но был счастлив каждую минуту рядом с ним. Лестрейд убежал на работу раньше, чем Холмс успел возразить.

***

— Рептилия… Сами вы рептилия! — бурчал Майкрофт в конце безумно трудного дня, спрятавшись в своём кабинете. В преддверии первого сентября все словно с ума посходили! Работу делали на «отвали», почти всё время торчали в родительских чатах или обсуждали между собой проблемы детей, которых нужно было подготовить к новому учебному году. Половина сотрудников отпросилась уйти пораньше, а от второй половины не было ни малейшего толка. Когда Майкрофт пытался призвать всех к порядку, они делали вид, что снова становятся адекватными работниками, но стоило ему выйти, с удвоенной силой принимались обсуждать, где лучше покупать форму, а где карандаши. А о самом Майкрофте заявили именно это: «Да что холодная рептилия понимает в делах семьи и детей!» Холмс и раньше слышал своё прозвище, но прежде не считал его обидным, полагая, что это дань его холодному уму. — Может детей у меня нет, — шептал он, прислонившись лбом к холодному стеклу окна, — но семья… любящая меня семья, есть!

***

Грег думал о Майкрофте. В последнее время это вошло у него в привычку — каждую свободную минуту думать о нём. И о том, как изменилась его жизнь с тех пор, как политик стал её частью. Прежде, Грег не любил возвращаться вечером домой. А точнее, возвращаться в пустую, холодную и серую квартиру закоренелого холостяка. Боялся заболеть. Боялся одиночества. Теперь же… Он улыбнулся. Теперь он летел домой как на крыльях. Знал, что его там ждут. Непременно обнимут, осторожно погладят по спине и тихо спросят: — Как прошёл день? А потом можно будет пойти на тепло освещённую кухню, где будет ждать что-то горячее и вкусное. А потом вечер, тоже горячий и вкусный. Горячие и вкусные губы Майка, что будут медленно целовать всё тело. И ночь. Спокойная и умиротворённая в его объятиях. Расставание утром, но тем слаще новая встреча. Грег всю голову сломал, как показать Майкрофту свою любовь и признательность за то тепло, что старший Холмс принёс в его жизнь. Да, он регулярно об этой любви говорил, но разве этого достаточно? Как же быть? Размышляя об этом, Грег вспомнил, как он показал Майку свои чувства в самом начале их знакомства, когда ещё не мог набраться храбрости пригласить на свидание.

***

Вообще это была идея Шерлока. И воплотил тоже Шерлок. Он так и не признался, где раздобыл этот салатовый свитер с рисунком золотой рыбки на груди, но по хитрой улыбке Джона, Грег сделал вывод, что без Ватсона тут не обошлось. В конце концов, кто же разбирается в свитерах лучше Ватсона? Это было смешно, напялить этот старый свитер, не весть кем и сколько лет ношеный, с коричневыми заплатами на локтях, но… но другого выхода Грег и правда не видел. Потому что при попытках поговорить с Майкрофтом во рту пересыхало и становилось невозможно выдавить хоть слово. Да и что сказать? Я старый солдат, я не знаю слов любви… из какого это фильма, кстати? Как сказать такому человеку «я без ума от тебя»? Или от вас? Как пригласить на свидание того, чья жизнь расписана на год вперёд и каждое отклонение отслеживается Антеей? Грег вообще не верил, что из этого может что-то выйти, но воодушевление Шерлока передалось и ему. Кто вообще видел воодушевлённого Шерлока, делающего что-то для Майкрофта? Возможно, сыщик хотел посмеяться над двумя дураками, что попались на его уловку… Но по итогу всё сложилось так, что сейчас Грег и Майкрофт жили вместе, и Грег очень часто надевал тот самый свитер. Только его, и ничего больше. Только его, и покачивался, поднимаясь вверх и вниз, сидя на бёдрах Майка, глядя ему в глаза и ощущая его руки на своей талии, а его жар и твёрдость глубоко внутри себя. Всё сложилось так, что Майк заметил золотую рыбку, хотя вообще думал о другом, а о всяком таком вообще никогда не думал. Сложилось так, что руки Майкрофта поднимались по груди Грегори, оглаживая и лаская его соски, а потом свитер оказывался валиком около шеи, и место пальцев занимали губы, вынуждая Лестрейда запрокидывать голову и стонать куда громче. Сложилось так, что маленькая рыбка помогла соединиться двум людям, что были уверены в своём одиночестве и невозможности найти пару. Сложилось так.

***

Обычно люди боятся выглядеть глупо. Боятся осуждения. Боятся издёвок. А уж показать себя смешным в глазах того, кого любишь… Для этого нужно какое-то особое, запредельное мужество. — Он считает, что живёт в мире золотых рыбок, — сказал Шерлок, протягивая Грегори Лестрейду свёрток. — Я слышал, что у них память пять минут, — полицейский развернул подарок и с некоторым недоумением уставился на него. — Это не так, ну да ладно. Вся их жизнь просто сидеть в аквариуме и булькать, глядя на мир за стеклом. С точки зрения Мая, большинство людей живёт также. — Плавают от стенки к стенке, вроде всю жизнь чем-то заняты, а на деле, только бесполезно месили воду плавниками? Всплывут кверху брюхом, ничего не изменится? — В точку, — Шерлок чуть усмехнулся, глядя на Грегори. Тот держал в вытянутых руках страшненький старый свитер с той самой золотой рыбкой на груди. — И я для него — такая же рыбка? — инспектор ещё разок оглядел свитер со всех сторон, а потом положил его на свой стол. Шерлок переглянулся с Джоном. Они двое нашли время среди своих больших и важных дел, нашли этот свитер и привезли прямо в полицейский участок. — Не такая же. А особенная. Только нужно дать ему это увидеть, — непривычно серьёзный Шерлок засунул в рот сигарету, но её тут же вытянул Джон, пересёк комнату и выбросил в мусорку. — Май не замечает ваших взглядов, потому что не умеет видеть подобного. — Уж кто бы говорил, — хмыкнул Джон. Он только что вернулся к своему Холмсу с другого конца комнаты. Шерлок дружески чуть толкнул его плечом. — Уж не в свою сторону точно, — сыщик чуть помолчал. — Мы с братом подобным не избалованы. Но это он не пропустит, вот увидите, Грегори. Если уж вы не можете сказать о своих чувствах, покажите их. Он поймёт.

***

— Так ты считаешь, что все вокруг тебя золотые рыбки? Эта фраза Шерлока не давала Майкрофту покоя. Проснувшись утром от будильника, Майкрофт привычно потянулся к телефону, выключить его… и обнаружил на заставке золотых рыбок. Очевидно Шерлок вчера поставил, пока отвлекал разговорами, вот же мелкий пакостник! Придя на работу, политик первым делом обнаружил на своём рабочем столе… — Антея! — он даже в коридор высунулся, — что это?! Девушка проследила за рукой босса. — Аквариум, сэр. — Я вижу, что это аквариум! — Майкрофт разглядывал идеальный шар со срезанным верхом, в котором плавала совершенно роскошная золотая рыбка, больше похожая на сияющий цветок. — Что он делает в моём кабинете? — Дополняет и оживляет интерьер, сэр. — С каких пор мой интерьер оживляют, не согласовав это со мной?! Он хотел сказать «убрать немедленно!»… но не сделал этого. С этой минуты, золотые рыбки преследовали Майкрофта повсюду, куда бы он не пошёл, начиная от заставки на рабочем компьютере, и заканчивая обоями в офисе, куда он приехал на переговоры. У Холмса начал дёргаться глаз. — Ещё одна рыбка и я кого-нибудь убью!

***

Рыбки, рыбки, рыбки, как он от них устал. Майкрофт закрыл глаза и чуть помассировал их сквозь закрытые веки. Но не рыбки стали его главной проблемой за сегодняшний день. Последняя встреча, последнее дело, и можно, наконец, домой, спать. Но встреча непростая. Очередная беседа с начальником полиции. Очередные пинки за выкрутасы Шерлока. Очередные извинения, компенсации, денежные и не только. Этот маленький человечек будто наслаждался своей властью над таким человеком, как Майкрофт и очень умело эту власть использовал. Легонько подкалывал, слегка унижал, понимая, что пока держит в руках Холмса младшего, может вытрясти из старшего привилегий побольше. В середине беседы у полицейского зазвонил телефон. — Оу, а вот как раз всё и готово, я покажу во что превратил ваш братец дом одного уважаемого человека в поисках улик! Придётся проехать со мной. И Майкрофту пришлось. Всю дорогу он молча смотрел в окно. Смотрел на спешащих куда-то людей. Спешащих куда-то к кому-то. Почему-то прежде политик не задумывался об этом. Старость что ли подкрадывается? На месте их ждали ещё несколько полицейских. И на одном из них был надет… Майкрофт бы спокойнее отреагировал на клоунский наряд, но это… это было похоже на форменное издевательство. Наверняка продолжение шуточек Шерлока. На Майкрофта смотрела огромная — во всю грудь — золотая рыбка на старом, явно видавшим виды свитере. Холмс, когда прошло первое потрясение, посмотрел на владельца этого свитера. Конечно, он видел его и раньше, даже имя знал. Грегори Лестрейд. Это он чаще всего привлекал Шерлока к делу. Майкрофт считал полицейского вполне адекватным человеком и был ему благодарен за возню с младшим братцем, и тем больнее его ударило, что и Лестрейд подключился к издевательствам, когда рыбки на его пути вроде закончились и Холмс даже успел про них забыть, переключившись на другую проблему. — Пришлите мне счёт, — сказал Майкрофт, резко останавливаясь. — За всё, что там напортил брат. — Но… Я бы хотел, чтобы вы сами посмотрели, оценили… — Уверен, вы справитесь. А мне нужно идти, — политик развернулся и двинулся обратно, к своей машине, не слушая, что там бубнят ему вслед. И не заметил, как побледнел Лестрейд.

***

Майкрофт был уже почти около машины, когда сквозь гул разнообразных мыслей уловил, что его зовут. Будь это начальник полиции, Холмс бы не обернулся и не замедлил шага, но голос был не его. Вздохнув, политик остановился, ещё не решив как же все-таки поступить. — Мистер Холмс, подождите, пожалуйста! Тут даже дедукции было не нужно. Тот самый Грегори Лестрейд. Больше некому. Поразмыслив ещё немного, Майкрофт всё же чуть развернулся. Да, его догонял тот самый полицейский. Ветер растрепал его волосы, а издевательский свитер был снят и представлял собой комок, крепко прижатый к груди. — Мистер Холмс… я… я не хотел… — полицейский добежал, наконец, и остановился на расстоянии одного шага и вытянутой руки. — Не хотели что? — Майкрофт сказал это грубее, чем хотел. В конце концов, этот парень наверняка стал невольной жертвой. Всё затеял брат в своей любимой манере поиздеваться, раз уж выпала такая возможность. — Не хотел вас расстроить. Огорчить. Обидеть. — Да? А что же вы тогда хотели, позвольте спросить? Почему это вообще должно было Майкрофта волновать? Почему он стоит тут, под взглядами остальных полицейских и их начальника, позволяя продолжаться этому фарсу? — Чтобы вы заметили меня! — выпалил Лестрейд, и Майкрофт увидел, как быстро и отчаянно тот краснеет. — П-простите… что? Начнись вокруг них дождь из пресловутых рыбок, Майкрофт был бы меньше сбит с толку. Что-то многовато всего рухнуло на него за один день. — Что бы вы… обратили на меня внимание… — свитер был так отчаянно сжат, что Холмс невольно пожалел изображённую на нём рыбку. — Гхм… да я вроде и так с вами знаком. — Да… — Грег чуть обернулся на коллег и начальника, что с явным интересом следили за происходящим и грели уши, но всё же продолжил. — Это немного не то. Я хотел завладеть вашим вниманием. Поговорить. Наедине. И… пригласить вас на свидание. Вы мне очень нравитесь, мистер Холмс. Майкрофт замер в полнейшем шоке. Он видел по глазам, по лицу, по всей фигуре Лестрейда, что тот не врёт. Что это не часть розыгрыша. Но тогда что? Никогда за всю свою жизнь, ничего подобного в жизни Холмса-старшего не было. Даже в юности. Да и как могло быть, если он был толстым рыжим парнем, боящимся слово сказать, чтобы его не подняли на смех сначала школьные приятели, а затем и институтские. Надо было что-то сделать. Что-то сказать. Грег отчаянно смотрел Майкрофту в глаза и отступать было некуда. Да и не хотелось. — Сядем в машину, — предложил Холмс. — Обсудим это где-нибудь подальше от чужих глаз. — Я… на работе. — Это мы уладим, — Холмс открыл дверь автомобиля, кивком головы велев Лестрейду садиться. — И… не сжимайте вы так эту несчастную рыбку.

***

Подальше от чужих глаз, по мнению Холмса, оказалось не где-нибудь, а в его квартире. Хотя Грега не спрашивали, он с этим мысленно согласился. Но не в ресторан же им идти в самом деле. Холмс слишком известная личность, чтобы светить лицом в компании простого смертного. Только появись они вместе в общественном месте, на следующий же день это будет во всех новостных лентах, а так… Так служебная машина Майкрофта довезла их, в уюте и тишине, до самого надёжного места для первого разговора. Холмс не пытался заговорить, пока они ехали, и Лестрейд не пытался тоже. Политик всю дорогу смотрел в окно, а полицейский на политика. — Желаете что-нибудь выпить? — предложил Холмс, когда они поднялись в его «скромное» пятикомнатное жилище. — Чай, если можно, — попросил Грег. — Хм… Что ж… — Майкрофт поставил обратно бутылку, которую было извлёк из бара. — Согласен, чай куда лучше в нашей ситуации. Пока чайник закипал, а Холмс смешивал несколько сортов чая, цветки ромашки и розмарин, оба продолжали хранить молчание. На уютной кухне политика царил полумрак. Яркий свет не требовался, это понимали оба. — Грегори, — заговорил, наконец, Майкрофт, засыпав заварку в фарфоровый чайник, что был, наверное, старше их обоих вместе взятых, — раз уж всё происходит так, позвольте называть вас по имени. И объясните, как я должен это всё понимать. И как на это реагировать. Я… в замешательстве. Наверное, впервые в жизни в замешательстве в ситуации, где не замешан Шерлок. Хотя, не замешан ли… Лестрейд смотрел на узкие, белые, очень красивые пальцы Холмса. Пальцы музыканта, как и у его брата. — Если бы я знал… — Грег оторвал взгляд от рук и посмотрел в лицо Майкрофта. — Если бы я сам знал. Вода чуточку остыла, ровно настолько, чтобы залить заварку, что Холмс и сделал. А потом присел на высокий табурет около стойки, которая заменяла ему обеденный стол, чтобы подождать, пока свершится таинство и все ингредиенты соединяться в божественный напиток. Он собирался ещё поговорить с Грегом. Выяснить, как, вообще, случилось то, что случилось. Как так вышло, что этот человек сидит сейчас здесь, молча ждёт чай… И Майкрофту действительно хочется его угостить. Сидеть вот так, вдыхать аромат чая и… И как-то совершенно непонятно они перешли к поцелуям. Вот так сразу. Без особых слов, размышлений и раздумий. В тепле, уюте, темноте. Холмс оказался в крепких объятиях сильных рук. В плену чутких губ. — Я всего лишь одна из глупых рыбок, — услышал Майкрофт в паузу, когда ему дали передохнуть, — и не могу подобрать слов, чтобы объяснить это всё даже себе. Но я люблю вас, Майкрофт. В эту минуту. Здесь и сейчас. И думаю, буду ещё много лет после…

***

Пока Грег держал слово. Майкрофт буквально купался в его любви и заботе каждый день. Получал объятия и поцелуи. Вкусные завтраки и ужины. Тепло и сонное дыхание в шею по ночам. И ждал, когда Грегори это надоест. Когда он насытится и перегорит. Устанет и уйдёт. Не может же это продолжаться вечно. Рыбка. Грег по-прежнему считал себя рыбкой, одной из многих в мире Майкрофта. Наверняка он тоже не мог до конца расслабиться и ждал, когда ему укажут на дверь. Они оба боялись, что их хрупкие отношения вот-вот будут разрушены другими. С этим нужно было что-то делать. И раз первый шаг сделал Грегори, второй решил совершить Майкрофт. Он не стал ждать, когда Лестрейд вернётся домой. Он велел Антее отложить и перенести все дела на ближайший час. И велел отвезти его прямо к полицейскому участку. Наверное, если бы явилась королева Елизавета, там удивились бы меньше. И не так резво забегали. Начальник Грега, который пытался манипулировать Майкрофтом, только хмыкнул. Уж его-то ничуть не удивил визит. Холмса сразу направили в нужный кабинет, где Грег привычно приводил в порядок документы после очередного расследования Шерлока. И только устало поднял голову, когда услышал шаги. И ахнул, увидев гостя. Майкрофт запер за собой дверь и решительным шагом пересёк не очень-то и большую комнату. — Ты не рыбка, — заявил политик, не здороваясь. — Не знаю как так вышло… и кем ты стал для меня, но ты определённо не рыбка. Грег… мы должны, наконец, обсудить это. Любовь. Невозможно полюбить вот так… не зная человека, не общаясь с ним… Не знаю, как у тебя это получилось. — Сам бы хотел это понять, — осторожно начал Грег, зная, какая тут слышимость. — Но сейчас мы с тобой общаемся. — Нет. Мы лишь… мы лишь пытаемся показать друг другу лучшие версии себя. По крайней мере я. Ты ещё ни разу не видел меня в настоящем гневе. Или отчаянии. Или… мы должны поругаться, Грег. — Кхм… — полицейский запихнул в выдвижной ящик ближайшего стола с таким трудом подобранные друг к другу документы. Если выкладки гениального сыщика не подшить к делу должным образом, его никакой суд не примет и вся работа пойдёт насмарку. — Сильно. По-настоящему. Должны увидеть друг друга в ярости. Мы должны убрать этот лоск и показаться друг другу без прикрас, если ты понимаешь о чём я, — Майкрофт сжал кулаки и встал так, будто собирался с медведем драться. — Я… я вовсе не такой, каким ты себе меня навоображал. — А какой же? — Ммм… не знаю. Послушать Шерлока, так худший человек на земле. — Он так не думает, — Грег осторожно подошёл ближе и коснулся щеки Майкрофта. — Это его самый большой секрет, скрываемый даже от Джона… но Шерлок очень сильно тебя любит. — А ты откуда это знаешь? — Вижу, — Грег чуть улыбнулся. — Чуйка хорошего следователя. И… Майк… ну как я должен тебя ругать, когда очень рад твоему внезапному визиту, да и вообще… ты невероятно милый. — Милый? — Майкрофт чувствовал, что весь его старательно наращиваемый всю дорогу сюда гнев стремительно испаряется. — И что же во мне милого? — Ну… — кто ещё видел на лице Грегори такую улыбку. — Например, твои веснушки. — Веснушки? — политик вцепился в плечи инспектора. — Какие ещё веснушки? — Рыжие, — Грег потёрся носом о воротник Майкрофта, наслаждаясь его запахом. — Полагаю, что на лице ты их вывел. Тогда же, когда начал закрашивать свои рыжие волосы. Но на ягодицах ты их не заметил. И немного на животе. И самую чуточку на груди. — Ты серьёзно сейчас? Про ягодицы… — Ага, — карие глаза Лестрейда заискрились, — а ты думал, почему я так люблю целовать тебя там? Каждую веснушку на твоей такой красивой поп… — Грег… не надо, — Майкрофт прижал его к себе и, подавая пример, сам ненадолго замолчал. — Я не думал, что кто-нибудь когда-нибудь увидит эти части тела без одежды. И да… там я выводить их не стал. Тебе правда нравится? — Кто ещё из нас золотая рыбка, — очень тихо выдохнул Грег, осторожно целуя Майкрофта в щёку и крепче обнимая за талию. — Мне всё в тебе нравится. И думаю, рыжим ты понравился бы мне не меньше. — Едва ли это оценили бы в политике. Рыжий — такой несерьёзный цвет. — Цвет солнышка. — Едва ли его может позволить себе Снеговик. Майкрофт ждал, что Грег попросит его перестать красить волосы. Ведь всё к этому шло. Но Лестрейд опять его удивил. — Ты прав. Пусть этот секрет останется только для нас. Майк… сейчас я не готов ругаться с тобой. Но когда это случится… Давай не забывать, что это только этап в отношениях, который нужно пройти, ладно? Майкрофт кивнул. — Я помогу тебе с бумагами. А ты потом поедешь со мной. — И помогу тебе с твоими встречами? — Нет. Ты поможешь мне с куда более важными вещами. Глаза Майкрофта казались сейчас такими глубокими и такими печальными. Глаза человека, который никогда и не надеялся, что его могут полюбить, и до сих пор боялся поверить в происходящее. Ждал, что оно вот-вот закончится. Лестрейд и сам был таким же до встречи с Холмсом. Он ничего не стал спрашивать. Только шепнул: — Буду рад, — помолчал и с улыбкой добавил: — Моя золотая рыбка.