Глава 1
7 сентября 2021 г., 21:00
Общеизвестная автоботская мудрость о столкновении с десептиконом, которую все выучили ещё до войны, гласила: не допускай этого.
Одно дело — МТО; они, в действительности, не выбирали сторону. Но для ботов, что жили ещё до войны, всё было по-другому. Никто из тех, кто присоединился к десептиконам по своей воле, изначально не был счастливой или хорошо приспособленной личностью, а война лишь усугубила положение вещей.
Поэтому, когда Рэтчет увидел меха, возглавлявшего группу захватчиков, никто не смог бы обвинить его в том, что он слегка запаниковал. Потому что он увидел вспышку узнавания в оптике десептикона и его чуть-чуть приоткрывшийся рот. Рэтчету потребовалось несколько мгновений, чтобы собраться и сравнить его лицо с записями в банках памяти.
4-й цикл 501-го. Мех из Тупика, принесённый Орионом Паксом, страдающий от острого злоупотребления цепными усилителями и с травмами от избиения. Его звали Дрифт. Он был в очень плохой форме, но так взбудоражен, что оставался в полуосознанном состоянии на операционном столе и галлюцинировал. Бормотал какую-то чепуху. Когда он пришёл в чувство настолько, чтобы снова понимать простую речь, Рэтчет дал ему напутствие, и парень скормил ему привычный шлак о том, что он завяжет. Как всегда поступали наркоманы, сидящие на усилителях.
Потом Паксу позвонил его друг-сенатор. Пакс попросил Рэтчета пойти с ним. И как только Рэтчет покинул клинику, Дрифт схватил его за руку, склонился вплотную и сказал: «Я мог бы зайти сюда в другой раз. Показать тебе, насколько я ценю то, что ты сделал для меня сегодня».
Это был не первый раз, когда спасённый из Тупика предлагал Рэтчету себя после лечения. В трущобах работало то, что Оптимус называл «порочной экономикой»: товары и услуги обменивались на интим. Рэтчет понимал, что подобные предложения являлись целительным бальзамом для гордости обитателей Тупика. Это был способ сказать: да, я отребье и наркоман, но это не делает меня паразитом.
Даже если отбросить этические соображения, Рэтчет находил мысль о фиктивной близости, как части «сделки», глубоко удручающей. Поэтому он сказал Дрифту то же, что говорил всем остальным. «Ты можешь показать свою признательность тем, что позаботишься о себе, парень».
И Дрифт позаботился о себе после того, как привёл себя в порядок. Как и многие другие, он нашёл смысл жизни в деле десептиконов. Что означало, что Рэтчет, весьма вероятно, не переживёт своего пленения. Десептиконы презирали слабость больше, чем что-либо ещё, а Рэтчет видел этого меха в момент наивысшей слабости. Он не видел здесь ничего, кроме неприязни.
Поэтому он проглотил саркастическое замечание, так и рвущееся наружу, чтобы не показать, что узнавание было взаимным. Если не ради себя самого, то ради Свёрва и Игнишна. Десептикону придётся меньше доказывать своим подчинённым, если Рэтчет не начнёт сыпать ему воспоминания об их предыдущей встрече прямо в лицо.
— Я говорил вам убивать, а не брать в плен, — холодно сказал Дрифт. Хотя, зная десептиконов, парню наверняка дали другое имя. Что-нибудь нелепое вроде Спидкиллер или Фастдэс. «Дрифт» просто не звучало хоть сколько-нибудь угрожающе.
— И в другом случае мы бы так и поступили, босс, — сказал главный прислужник. Мрачный парень с красным визором и какой-то четырёхколёсной альтформой. Он ткнул бластером в сторону Рэтчета. — Но я узнал вот этого. Какой-то крупный доктор. Я подумал, что он может быть нам полезен.
Дрифт приблизился к ним, делая вид, что лишь скользнул по Рэтчету беглым взглядом.
— Двое других для нас бесполезны, — сказал он. Затем он вытащил из кобуры один из своих бластеров и подошёл к Игнишну, направив его прямо в голову минибота.
Рэтчет открыл рот в попытке сказать что-нибудь — что угодно, что могло бы убедить Дрифта пощадить меха. Но прежде чем его вокалайзер издал хотя бы звук, Дрифт спустил курок. Энергон и краниальные жидкости разбрызгались по земле, впитываясь в серую грязь. Корпус Игнишна повалился назад с отвратительным глухим стуком.
Рэтчет с трудом сдержал рвотный позыв. Он, конечно, видел немало расправ на протяжении войны. Множество ранений, включая дырки в голове. Но это действие было таким внезапным, таким инстинктивным, что бросило вызов даже значительной невосприимчивости Рэтчета к расчленённым телам.
Дрифт перешёл к Свёрву, что повторял под нос «Праймус, спаси мою искру» как мантру.
В отчаянии, Рэтчет заставил себя сказать:
— Если ты убьёшь его, то можешь также убить и меня.
— Ты определённо не в том положении, чтобы торговаться, — сказал мрачный прислужник скучающим тоном.
Это была правда. Но Дрифт обратил на него внимание, и он всё ещё не застрелил Свёрва. Так что Рэтчет решил испытать удачу.
— Если ты убьёшь его, у тебя не останется ни одной причины, чтобы заставить меня сотрудничать. Можешь пытать меня сколько угодно, но шарка с два я сделаю хоть что-то, чтобы тебе помочь.
Он полагался на то, что прислужники изначально ослушались приказа, сохранив ему жизнь. Чего бы они от него ни хотели, это было важно настолько, чтобы рискнуть вызвать гнев своего командира.
Дрифт сузил оптику, раздумывая несколько нанокликов, а затем опустил бластер.
Свёрв осел с облегчением.
— Отведите их в камеру.
***
В тюрьме Рэтчет пробыл, в общем-то, недолго. Через несколько циклов та же самая группа прислужников пришла, чтобы сопроводить его в обыкновенный жилой отсек. Обставленный по минимуму и запертый снаружи, но это было несомненно лучше, чем сырая камера, в которой его держали до этого. В нём была пара зарядных платформ, набор стульев и небольшой стол. Как и стандартные отсеки автоботов, этот был предназначен для парного проживания. Впрочем, Рэтчет сильно сомневался, что к нему будут кого-то подселять. Если честно, всё это его нервировало. Он слышал жуткие истории о «мирных лагерях». Избранным заключённым иногда давали особые привилегии в обмен на то, что они выполняли роль надзирателей за своими пленёнными товарищами, а порой делали особую работу, которая могла помочь быстрее умертвить тех, кто, как считалось, не годился ни на что большее, кроме как сырьё для МТО. Это точно было не такого рода место, но Рэтчет полагал, что принцип оставался тот же. Несколько циклов он накручивал себя подобными мыслями, пока, наконец, его не посетил Дрифт. Хотя, как и ожидалось, он представился другим именем. Дэдлок. При более благоприятных обстоятельствах Рэтчет был бы доволен собой из-за того, что оказался прав. По опыту Рэтчета, десептиконы уровня командиров обычно делились на две категории: «хмурые» и «ухмыляющиеся». Первые, как правило, были холодными и немногословными, вторые же — болтливыми, любящими звук собственного голоса. Перед своими мехами Дэдлок однозначно выглядел «хмурым». Однако сейчас, когда они с Рэтчетом остались вдвоём, он был гораздо ближе к «ухмыляющемуся». Рэтчету было очевидно, что оба этих образа были тщательно продуманы. Он задавался вопросом, как много от того парня, что он повстречал целую вечность назад, всё ещё скрывается там, под масками. — Ты медик, — сказал Дэдлок после стандартной вступительной речи. — Они полагаются на тебя, чтобы ты спасал их жизни, но не сообщают тебе важной военной информации. Поэтому я собираюсь пропустить допрос. — Он склонил голову на бок, театрально поглаживая подбородок. — Другой, вероятно, тоже не знает ничего полезного, но мои мехи могут возмутиться тому факту, что мы позволяем автоботу висеть мёртвым грузом и истощать наши запасы энергона. Рэтчет знал, что по большей части это ложь. Свёрв был маленьким, и, скорее всего, его собирались держать на грани голодной смерти. Он бы не повлиял на их запасы в сколько-нибудь заметной степени. Но Рэтчет понимал, что Дэдлок на самом деле имеет в виду. — Значит, мне лучше дать тебе шлакову весомую причину, чтобы не позволить им выразить своё раздражение, — сказал Рэтчет. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? Рука Дэдлока опустилась, а вместе с ней и вся видимость учтивости. — Всё, что я скажу, в любое время, по любой причине. — Ты можешь сказать поконкретнее? — Просто задействуй своё воображение, — протянул Дэдлок. Впрочем, Рэтчету не пришлось слишком сильно напрягать свой мозговой модуль, чтобы понять, что бы это могло быть. Он был медиком, как Дэдлок и сказал. Собственно говоря, одним из лучших. И они были на десептиконской базе, а не в лагере для военнопленных. — Знаешь, тебе не нужно мне угрожать. Я давал клятву. — Рэтчет мог и был готов взяться за оружие в целях самозащиты. Даже для нападения, когда того требовала ситуация. Но он бы не стал, ни при каких обстоятельствах, причинять вред вверенному ему пациенту. — «Они обманут вас и назовут это честью», — насмешливо сказал Дэдлок. Рэтчету потребовалось несколько нанокликов, чтобы распознать цитату. Она была из «К миру». — «Они будут угнетать вас и назовут это справедливостью», — процитировал он в ответ. Мегатрону определённо удавались броские речевые обороты. — Истинный сторонник, надо же. — Тебя это пугает, автобот? — Я был бы идиотом, будь это не так, — признал он. Десептиконы, которые по-настоящему верили в самую суть идеологии движения, обычно были более опасны, чем те, кто присоединился, чтобы не быть убитыми за безучастность, или МТО, у которых не было выбора в этом вопросе с самого начала. С фанатиком нельзя договориться, его невозможно подкупить. Дэдлок одобрительно усмехнулся. — А ты определённо не идиот, — сказал он. Затем поднялся на ноги и направился к выходу. Но до того, как закрыть дверь, он добавил: — Очень скоро мы снова увидимся. Рэтчет ни на мгновение в этом не сомневался.***
Через четырнадцать циклов подзарядки его разбудили прислужник с угрюмым лицом и другой рядовой — летун со слегка замутнённой оптикой, какая бывает у тех, кто балуется веществами, изменяющими сознание. Летун болтал на протяжении всего пути к медотсеку, но Рэтчет не обращал на него внимания. Этим навыком он овладел, непрерывно находясь на корабле со Свёрвом в течение нескольких декациклов. В медотсеке они встретили бота, который уже готовил круговую платформу к их приходу. Он был немного ниже Рэтчета и окрашен в цвета десептиконов. Увидев их, он выпрямился. — Через несколько циклов доставят раненых, — сказал он. К вящему удивлению Рэтчета, бот протянул ему руку. — Я Амбулон. — Рэтчет, — сказал Рэтчет, пожимая ему руку. — Амбулон — как «скорая помощь»? — Он не видел никаких деталей на мехе, которые свидетельствовали бы о транспортной альтформе, поэтому ему было любопытно. — Как «бродить», — вставил летун со своего места у двери медотсека. — Его альтформа — нога! Вероятно, он был из числа МТО. Смущение и раздражение промелькнули на лице Амбулона. — Все хорошие имена уже давно разобраны, — примирительно сказал он. После чего бросил на летуна недобрый взгляд. — Я уверен, что мы с Крэнкейсом справимся с тем, чтобы не дать одному невооружённому автоботу сбежать, Флайхай. Почему бы тебе не применить себя с более полезной стороны в другом месте? — Нет, я не могу, — весело сказал Флайхай. — Я под давлением приказа. — Скорее, ты под кайфом, — пробормотал Амбулон, так, чтобы только Рэтчет мог его услышать. Рэтчет не смог не улыбнуться, самую малость. — Как так получилось, что гештальт стал медиком? — Младшим медиком, — сказал Крэнкейс. — Будь он полноценным медиком, ты был бы нам не нужен. Амбулон выпустил руку Рэтчета, его рот недовольно скривился. — На самом деле, я пока ещё не часть гештальта. Технология ещё не настолько совершенна. — Понятно, — сказал Рэтчет, осознавая, что, вероятно, этот факт и был причиной несколько раздражительного поведения Амбулона. Должно быть, искру бедняги разморозили и вставили в подготовленный корпус лишь затем, чтобы создать гештальт, но технология объединения была сложна. Всё, что его могло ожидать в будущем — это ужасающие эксперименты, проведённые каким-нибудь аморальным учёным-садистом. Неприятная перспектива для любого, кто имел хотя бы долю сознания. Амбулон пожал плечами, его выражение лица изменилось. — А пока я могу применить себя с пользой. Я буду следовать вашему примеру, сэр. — Сэр? — спросил Рэтчет. — Ещё недавно я был заключённым. К ним присоединился голос Дэдлока: — Ты назначен временным старшим офицером медслужбы, пока мы ожидаем перевода кого-нибудь с равной квалификацией. — Рэтчет посмотрел в сторону, откуда исходил голос. Дэдлок стоял в дверном проёме. — Конечно, ты всё ещё заключённый, но в медотсеке у тебя будет определённая свобода. Пока ты будешь хорошо себя вести. — Ты это серьёзно? — спросил Рэтчет, недоверчиво взглянув на своего пленителя. Конечно, он ожидал, что его заставят работать. Но это еще не означало, что он получит что-то наподобие официальной должности. — Во всех десептиконских медцентрах так плохо с персоналом? Дэдлок вошёл в медотсек полностью. — Мы здесь не совсем на передовой. Рэтчет заметил едва уловимую напряжённость в его словах. Он задался вопросом, не перенаправили ли Дэдлока на этот относительно тихий аванпост в рамках некой дисциплинарной меры. Учитывая репутацию десептикона, это казалось ужасной растратой его «талантов». — Я полагаю, что нет, — сказал Рэтчет. Крэнкейс и Флайхай едва ли были лучшими из лучших среди десептиконов, это бесспорно. — Тем не менее, нам всё ещё доставляют раненых один или два раза в декацикл. Амбулон оказался не способен справиться с таким количеством. Амбулон стыдливо склонил голову. — Обычно мы принимаем пациентов с такими травмами или болезнями, которые слишком серьёзны, чтобы вылечить их в полевых условиях. Это означает, что мы предоставляем в основном среднесрочное и длительное лечение. И… я был только стажёром, когда меня перевели. Рэтчет заметил, что палата для выздоравливающих была больше обычной. Эта база явно была центром, куда свозили раненых из этого сектора галактики. В свете этого было неудивительно, что ему сохранили жизнь. Рэтчет также заметил, что, в целом, база была необычайно пуста. Надо сказать, Рэтчет видел их не так много, но тишина в этом месте была почти жуткой. Никакого шума голосов из заправочной или скрежета металла из мастерской. Отсутствовал даже тихий гул от переговоров по коммлинкам, который являлся непременным атрибутом любого достаточно крупного аванпоста. — Я понял, — сказал Рэтчет. — Почему бы вам не показать мне кого-нибудь из ваших пациентов, пока мы ждём прибытия следующих?***
Прошло несколько циклов, когда Рэтчет почувствовал, что начал осваиваться. По крайней мере, насколько это вообще было возможно в данной ситуации. Если не думать слишком много о том, что он чинил десептиконов, которые потом снова шли и убивали ещё больше автоботов, окунуться в рабочую рутину было довольно приятно. К тому времени, как Флайхай и Крэнкейс сопроводили его обратно в жилой отсек, он был в удивительно хорошем настроении. Впрочем, настроению пришёл конец, когда циклом позже пришёл Дэдлок с кубом, наполовину заполненным энергоном. Этого количества было достаточно, чтобы поддерживать функционирование Рэтчета на должном уровне, но мало для насыщения. Однако, раздражала его не сама доставка энергона, а скрытый мотив, кроющийся под тем фактом, что именно Дэдлок принёс его. Рэтчет встал и подошёл к своему пленителю, который протянул ему куб. — Спасибо, — сказал Рэтчет, проглатывая энергон без всяких церемоний. Он не знал, что делать с пустым сосудом, поэтому продолжал просто держать его в руках. — Говорят, что вы с Амбулоном нашли общий язык, — сказал Дэдлок. — Он хороший паренёк, — ответил Рэтчет. И это была правда. Не то что бы Амбулон когда-либо просил десептиконов о чём-либо, что заставило бы его искру смягчиться. — Только не говори мне, что ты собираешься донести на него ДПП за «хорошие отношения с врагом». Дэдлок приподнял надоптическую дугу. — Ты легендарен, поэтому какого-то поклонения как герою-профессионалу стоило ожидать. Честно говоря, я бы задумался о его пригодности к своей профессии, если бы он не превозносил тебя. Рэтчет провентилировал, с бо́льшим облегчением, чем имел на это право. — Но, если бы ты воспользовался своей временной свободой в медотсеке, скажем, для того чтобы сбежать… — Дэдлок пожал плечами. — Что ж, было бы логично заключить, что бедный паренёк позволил своему восхищению взять верх над собой. А потом я бы просто убил его сам. Рэтчета угроза разозлила. — Быть может, вы бы не были в полном шлаке из-за нехватки персонала, если бы не избавлялись от своих медиков по малейшему поводу. — Он младший медик, — сказал Дэдлок. — К тому же, не особо хороший. Его достаточно легко заменить. — Он криво улыбнулся Рэтчету. — И давай не будем забывать о твоём друге в тюрьме. Он, похоже, вообще не затыкается, и охранник предложил выдрать его вокалайзер. Должен ли я дать ему добро? Руки Рэтчета сжались в кулаки, но он заставил себя сказать: — Мы поняли друг друга, Дэдлок. Десептикон похлопал его по плечу, с большей силой, чем необходимо. — Хороший мех, — сказал он. Затем он забрал куб у Рэтчета из рук, и их пальцы соприкоснулись. Ощущение от этого оказалось резче, чем от лёгкого удара, и Рэтчет напрягся. Если Дэдлок и заметил, он никак этого не показал. Что заставило Рэтчета думать, что действие было полностью осознанным. — Отдохни, — сказал Дэдлок. — Тебе это понадобится.***
У них был стабильный поток пациентов в следующие несколько солярных циклов. Некоторых из них было уже не спасти — как, например, беднягу с распространившейся на все системы космической ржавчиной. Однако Рэтчет смог восстановить большинство поступивших до работоспособного состояния. Амбулон уже заметно улучшил свои навыки под надлежащим руководством. Примечательно, что круглосуточная охрана отсутствовала, возможно, потому, что у Дэдлока не было лишних мехов. Это определённо объясняло, почему Дэдлок посчитал нужным угрожать Амбулону. Просто на случай, если угроз Свёрву недостаточно для сдерживания бунтарских порывов Рэтчета. К четвёртому солярному циклу рабочая нагрузка заметно снизилась. И, в качестве тревожного разнообразия, Рэтчета после смены проводили в офис Дэдлока. Он был более заставленным, чем отсек Рэтчета, но всё равно строго утилитарным. Стол, несколько стульев, пара диванов и полка с кучкой датападов. Дэдлок стоял, прислонившись к столу, на котором стояли графин и стакан. — Чем я обязан такой чести? — спросил Рэтчет. — Ты хорошо поработал, — сказал Дэдлок, наливая немного жидкости в стакан и протягивая его Рэтчету. Выглядело похожим на энжекс. — Так что я награждаю тебя. Рэтчет осторожно взял стакан. — Я не ожидал, что из уравнения энергон-кнут в игру вступит «энергоновая» сторона. — Рэтчет подозревал, что своеобразная «золотая клетка» его отсека была скорее мерой, чтобы держать его достаточно функциональным для полезной деятельности, чем наградой сама по себе. Дэдлок язвительно улыбнулся. — Я мог бы подвесить тебя и пытать, если ты так хочешь. — Он указал на диван в центре офиса. — Садись. Рэтчет сел, а затем сделал маленький пробный глоток напитка. Это действительно был энжекс, причём удивительно высокого качества. Настоящая расточительность, учитывая удалённость аванпоста. — Я сомневаюсь, что твои мехи будут счастливы узнать, что ты дал мне это, — сказал он, прежде чем запоздало осознал, что это прозвучало ужасно похоже на угрозу. И поспешно добавил: — Я имею в виду, я ценю этот жест, но не могу сказать, что понимаю твой интерес. — Если моим мехам это не нравится, они могут попробовать что-то с этим сделать, — снисходительно сказал Дэдлок. То, что десептиконы активно поощряли различные махинации и мятежи, всегда казалось Рэтчету глубоко странным, независимо от того, насколько он понимал их идеологию на интеллектуальном уровне. — Насчёт моего «интереса»: ты всё ещё притворяешься, что не узнаёшь меня? — Я не притворялся, — сказал Рэтчет. — Просто мне казалось неразумным касаться этой темы. Учитывая обстоятельства. — Ты думаешь, я храню свою историю в секрете? — спросил Дэдлок, глядя на него таким пристальным взглядом, что Рэтчету стало не по себе. То, что Дэдлок всё ещё стоял, только усиливало эффект. Рэтчет посмотрел на свой напиток, наблюдая за лёгкой рябью на его светящейся поверхности. Если бы не знаменитая твёрдость его рук, она была бы куда сильнее. — Я знаю, что десептиконы считают слабость самым худшим из изъянов, — сказал он. — Нет, — возразил Дэдлок. — Мы считаем смирение худшим из изъянов. Я вырос, автобот. Выше моей слабости. Выше моей неволи. Я — ходячее свидетельство истинности десептиконской доктрины. Так что у меня нет причин скрывать, кем я был раньше. Рэтчет сделал ещё один, больший глоток энжекса, надеясь снять напряжение. Действительно, истинный сторонник. — Если ты хотел попытаться обратить меня, возможно, тебе не стоило стрелять в упор в голову моего друга. — Он внутренне вздрогнул от того, как легко из него выскользнули эти слова. — Я исправляю недоразумение, — непринуждённо сказал Дэдлок. — Ты сделал свой выбор. Насколько я понимаю, ты упустил свой шанс оказаться на верной стороне в истории в тот момент, когда стал служить Зете Прайму. Значок автобота лишь поставил точку. Рэтчет внезапно почувствовал тяжесть в топливном баке. Он вспомнил собственные сомнения все те эпохи назад. Предательство веры неоправданно. Но также нервировало то, что Дэдлок вообще знал об этом, учитывая, что это никогда не афишировалось. Не было секретом, конечно, но это не то, что распространяется сплетнями. — Так что, когда появится «кто-нибудь с равной квалификацией», — сказал Рэтчет, — моё освобождение от обязанностей будет буквальным. — Верно, — сказал Дэдлок. — В отличие от некоторых, я не питаю ложных надежд. В последних словах был нажим, который привёл Рэтчета в замешательство. Спустя мгновение, он спросил: — Ты думаешь, это то, что я делал до войны? — «Поднови краску и отполируйся. Посети функционистов. Ты особенный, я это вижу». — Эти знакомые слова звучали поистине абсурдно, воспроизведённые насмешливым тоном Дэдлока. — Сколько раз ты произносил эту речь, автобот? Ответь честно. Старое чувство вины ожило внутри него, проявляясь, как затяжная инфекция из того уголка, где Рэтчет случайно похоронил её в своём процессоре. Ему потребовалось время, чтобы вернуть себе выдержку. — Первые две части — да, соглашусь. Через ту клинику проходило много очень безнадёжных ботов, а мои манеры обращения с ними никогда не были моей сильной стороной. Так что я придумал сценарий. — Он провентилировал. — Но то, что ты особенный? Это было совершенно искренне. Зависимые от цепных усилителей, которых я лечил, всегда обещали мне, что завяжут. Всегда. И затем, в девяти случаях из десяти, Пакс связывался со мной через несколько декациклов, чтобы сообщить, что они были найдены где-то в сточной канаве, мёртвые от злоупотребления. Но… насчёт тебя у меня было внутреннее предчувствие. Что ты будешь одним из счастливчиков. Что у тебя есть будущее. — Ты всё ещё так считаешь? — Рэтчет поднял взгляд на Дэдлока и увидел, что его оптика сияла ярко, с пристальным вниманием. — Я имею в виду, ты определённо сделал себе имя, — сказал Рэтчет. И внезапно это показалось ему очень забавным. — Великий Праймус, я шлаков пророк! — Он горько усмехнулся и сделал большой глоток энжекса. — Вселенная, несомненно, может быть сумасшедшим местом, Дрифт. Будь я другого типа ботом, это бы даже могло заставить меня поверить в такого рода чушь. Когда он снова посмотрел на Дэдлока, выражение лица десептикона заметно помрачнело. Рэтчету понадобилось неприлично много времени, чтобы понять, почему. — Извини. Я хотел сказать «Дэдлок». Энжекс, должно быть, уже действует на мой мозговой модуль. — И это была правда. Он не позволял себе чрезмерного количества топлива годами — не тогда, когда топливо строго нормировалось — и его устойчивость к нему была совершенно никакой. Он ещё был не совсем пьян, но ещё несколько глотков, и он будет. Он поставил стакан с энжексом на стол. Было важно оставаться собранным. — Если хочешь допить, это всё твоё. — Он не подействует на меня, — сказал Дэдлок. Выражение его лица сгладилось. — Я активировал свой РПТ-чип* на постоянной основе очень давно. Хороший шаг для любого выздоравливающего наркомана, Рэтчет знал это. Он уже хотел сказать это, когда почувствовал, что диван рядом с ним прогнулся, а жар чужого корпуса оказался совсем близко к его собственному. — Ты должен это допить, — сказал Дэдлок, обнимая рукой Рэтчета за плечи. Это было сказано достаточно мягко, но Рэтчет знал, что это не просьба. Он активировал свой РПТ-чип, затем допил остатки напитка. По крайней мере, этого ему хватит до следующей заправки. Когда Дэдлок заговорил снова, его голос был очень холоден. — Я не говорил, что ты можешь активировать свой РПТ-чип. Рэтчет застыл под рукой Дэдлока. — С другой стороны, — сказал Дэдлок, — я не говорил, что ты не можешь. Так что, полагаю, в этом моя вина. А затем Рэтчет оказался внезапно прижат к дивану. Дэдлок оказался на удивление сильным для спидстера. Сильным достаточно, чтобы удерживать довольно объёмный корпус Рэтчета без особого напряжения. — Чего ты хочешь? — спросил Рэтчет после неудачной попытки оттолкнуть Дэдлока. — У меня есть невыплаченный долг, — ответил Дэдлок. — Я бы не хотел, чтобы ты считал меня неблагодарным, как думаешь? Рэтчет поморщился, пытаясь сместить свой вес так, чтобы Дэдлок не прижимался к нему так… близко. У него не получилось. — Ты помнишь, как отвернул от меня нос, Рэтчет? — прошипел Дэдлок в его аудиодатчик. — Скормил мне банальностей, как будто я не мог понять, что одна мысль о том, что тебя коснётся Тупиковый мусор, не выворачивала твой топливный бак наизнанку. — Это было не так, парень, — твёрдо сказал Рэтчет. И это была правда. Ему даже в голову не приходило думать об этом в таком ключе. Дэдлок мрачно усмехнулся, прижимая его ещё сильнее. — Дай угадаю: дело в твоём моральном кодексе. — Ты снова собираешься процитировать мне «К миру»? — Он вспомнил в общих чертах несколько отрывков, касающихся вопросов этики. О том, что они были не о сострадании, а о снисхождении. Средство сокрытия несправедливости путём накопления невыплаченных долгов. — Кажется, ты уже знаком с соответствующими отрывками, — сказал Дэдлок. Он протянул руку и провёл пальцем по интимной панели Рэтчета. — А теперь будь хорошим автоботом и сдвинь её в сторону, чтобы я мог показать тебе, как мы, скромные отбросы, расплачивались за долги. — Дрифт, пожалуйста. — Рэтчет полностью перестал сопротивляться. Было понятно, что всё, что у него осталось — это слова. Даже если бы он мог сравниться с Дэдлоком по силе, схватка могла бы обречь Свёрва на смерть. — Только не так. Последовала долгая пауза, во время которой Рэтчет мог почувствовать, как натужно работает его вентиляция, как энергон приливает к аудиодатчикам. — Всё, что я скажу, в любое время, по любой причине, — прошелестел Дэдлок. — Эти условия не изменились, автобот. Охлаждающие вентиляторы Рэтчета прибавили оборотов, его топливный бак замутило. Затем, с чувством мрачного смирения, он трансформировал свою панель. — Вот так, — сказал Дэдлок чуть ли не напевным тоном. — Покажи мне свой порт. — Рэтчет подчинился ему, сдвинув прикрывающую порт панель в сторону. Дэдлок довольно заурчал, проведя пальцем по внешнему контуру; насмешка над нежностью. — Просто расслабься, — сказал он. — Я не сделаю тебе больно. — Пока ты не перестанешь слушаться — это осталось невысказанным, но было не менее очевидно. Палец Дэдлока переместился на передний узел, стимулируя его лишь с намёком на давление. Встряска прошла по спинальной опоре Рэтчета. — Останови активацию смазки, — сказал Дэдлок, сильнее поглаживая узел. Рэтчет напрягся, волна дурного предчувствия подавила шаткий рост удовольствия. Дэдлок вздохнул. — Даже если бы мы собирались заняться интерфейсом, я не какой-то там мазохист. Просто хочу посмотреть, смогу ли я довести тебя сам. Думай об этом как о предмете профессиональной гордости. — Дэдлок не мог видеть лица Рэтчета, но каким-то образом смог уловить его замешательство. Он усмехнулся. — Сидящий на усилителях наркоман, у которого не было ничего, кроме красивой внешности и стильного альтмода. Ты действительно не догадывался? — Я… подозревал, — признал Рэтчет. Большинство ботов, отчаявшихся настолько, чтобы подумать пойти в обменную клинику, скорее всего, выбирали менее экстремальную форму продажи своих корпусов. Быть продажным мехом считалось более постыдным и даже близко не приносило такого заработка, однако это так же было куда менее опасно. — Что ж, подозрения подтвердились. — Дэдлок снова стал поглаживать узел. — Раздвинь для меня ноги широко и красиво, ага? Рэтчет скрежетнул дентами и заставил себя подчиниться. Дэдлок сместился по его корпусу вниз, что означало, что он больше не прижимал Рэтчета всем весом. Однако Рэтчет даже не попытался сбежать. Пальцы Дэдлока исследовали его корпус, спускаясь вниз, явно ища чувствительные точки. Они прошлись по лобовому стеклу, затем по соединению под ним, и Рэтчет задрожал. Это было… почти хорошо. Дэдлок двинулся ещё ниже, пробегаясь пальцами по краям углублений брюшной брони. Рэтчет задрожал снова, его порт самопроизвольно сжался. К нему так давно не прикасались, что его протоколам возбуждения было плевать на то, что это происходило под принуждением. Дэдлок, в конце концов, добрался до нужного места. Рэтчет почувствовал горячий воздух на своих бёдрах, напротив узла. — Видишь? — Дэдлок ещё раз провёл пальцем по краю порта, нажимая чуть сильнее. — Ты уже начинаешь расслабляться. — Он наклонился и провёл глоссой по узлу длинным, медленным движением. Рэтчет издал приглушённый звук. — Чувствительный, — сказал Дэдлок низким, одобрительным тоном. — Давно не было, а? Спустя ещё несколько движений глоссы порт Рэтчета стал пульсировать. Рэтчет уставился в потолок и старался вообще ни о чём не думать. Но Дэдлок не желал молчать и позволить сознанию Рэтчета блуждать. — Ты очень занятой мех, не так ли? — спросил он, несмотря на то, что его рот всё ещё был прямо напротив узла. — Слишком занятой для таких пустяков, как перезагрузки, я уверен в этом. — Он преодолел несколько сантиметров между своим ртом и узлом Рэтчета, целуя его. — Когда в последний раз кто-нибудь прикасался к тебе так? Рэтчет заставил себя ответить. — Несколько сотен тысяч лет назад. — Это был Уилджек, в те времена, когда они всё ещё пытались понять, подходят ли они друг другу для чего-либо большего, чем дружба. Оказалось, что нет. Дэдлок заурчал, снова целуя узел. — Полагаю, слухи об автоботах не верны, — сказал он. — Или, может, ты просто исключение. — Разве это не считается связью с врагом? — вырвалось у Рэтчета; состояние бессилия сделало его неосторожным. — Это угроза? Потому что, я тебе гарантирую, тебе ещё больше, чем мне, не понравятся последствия, если ДПП свалятся на мою голову. — Дэдлок лизнул узел ещё одним долгим, тщательным движением. — Они далеко не так практичны, как я. Тебе повезёт, если они решат отправить тебя в лагерь для военнопленных. — Он вернулся к поглаживанию края порта кончиком пальца, лишь легко дразня наружные сенсоры. — Со мной же ты получишь полноценную работу, комфортные условия жизни, никакого шипа-ингибитора, достаточно топлива… — Он скользнул пальцем внутрь. — И быструю, безболезненную смерть, когда до этого дойдёт. Ты должен благодарить Праймуса за то, что тебя нашёл именно я. — Аргументы приняты, — сказал Рэтчет, со смущающим всплеском статики. Его так и подмывало сказать, что смертельные угрозы обычно не поднимают ему настроение, однако было предельно очевидно, что его корпус реагирует просто отлично. Дэдлок хотел, чтобы он перезагрузился. Рэтчет, возможно, смог бы, если бы он нашёл способ расслабиться. Просто сфокусироваться на ощущении пальца внутри, стимулирующего давно не тронутые внутренние узлы, а не на обстоятельствах, которые привели к его нахождению там. Упорно пытаться думать о ком-нибудь, кто не убивал давнего товарища прямо перед его оптикой. Но, как оказалось, ничего из этого не понадобилось. Дэдлок просунул внутрь ещё один палец, обвил узел глоссой, и этого было достаточно. Перезагрузка накрыла Рэтчета так быстро, что он даже забыл вовремя приглушить вокалайзер. — Хорошо, что этот офис звукоизолирован, — сказал Дэдлок с тенью веселья, как только Рэтчет пришёл в себя. Пальцы десептикона всё ещё были внутри, и растяжение внезапно гиперчувствительных внутренних стенок приносило дискомфорт. Ещё хуже было тошнотворное чувство безнадёжности. Рэтчет всегда был чрезвычайно эмоционален после перезагрузки. Это было бы достаточно плохо, даже будь с ним кто-то, к кому бы он испытывал привязанность, и кто был бы так же привязан к нему. Но было совершенно очевидно, что Дэдлок не питал к нему тёплых чувств. Ему захотелось, внезапно, чтобы его обняли. Чтобы кто-нибудь нежно поглаживал пальцами по броне и сказал, что всё будет хорошо. Дэдлок вытащил пальцы и сел обратно на диван. — Ты можешь закрыть свою панель, — сказал он. Рэтчет так и сделал, возвращаясь в сидячее положение с трясущимися руками. Он не мог заставить себя взглянуть Дэдлоку в оптику. — Мы закончили, — сказал Дэдлок. Рэтчет покинул офис, и его сопроводили обратно в жилой отсек.
Примечания:
*РПТ-чип - чип-регулятор подачи топлива
Если кто забыл, Флайхай - настоящее имя Мисфайра))
