Семь бед

— Давайте кто-то вслух почитает — предложил Рон. — От этого голоса уже тошнит. — Вы растяните одну главу на пару часов, — хмыкнул Снейп, думая, что его тоже много от чего тошнит. — Или вы хотите остаться здесь на подольше? Все дружно помотали головой, а голос тем временем продолжал: — А почему только сумасшедший может попытаться ограбить «Гринготтс»? — поинтересовался Гарри. — Хочешь ограбить банк, Поттер? Поделишься со своими убогими дружками? — Мистер Малфой, — строго сказала Макгонагалл. Драко поник, вжимаясь в кресло, будто пытаясь с ним слиться. Когда они дошли до их путешествия с Хагридом до Косой аллеи, Гермиона не выдержала: — Но как же статут о секретности? Все эти маглы, которые косились на Хагрида в метро… ведь кто-то мог даже сделать фото! — Спросите у директора, мисс Грейнджер, — осклабился Снейп. На самом деле, он считал, что маглы не слишком внимательны. По крайней мере, большинство стараются не обращать внимания, ну или поскорее забыть о том, что кажется излишне странным и неуместным в их привычной жизни. — Гарри пожалел, что у него не десять глаз. Пока они шли вверх по улице, он вертел головой, пытаясь увидеть всё сразу: магазины, выставленные перед ними товары, людей, делающих покупки. — Косая аллея действительно поражает, — задумчиво произнесла Гермиона, ни к кому конкретно не обращаясь. — Это незабываемое чувство, я тоже была в восторге, когда впервые там оказалась. — Разумеется, — фыркнул Драко, — это же не какие-то маггловские коробки. Грейнджер нахмурилась, пытаясь понять, что Малфой подразумевал под коробками. Телевизор? Или, возможно, хай-тек архитектуру. Впрочем, это не важно. — Уверяю тебя, Малфой, у маглов нашлось бы много вещей, способных поразить даже тебя, — ответила она. Малфой сложил руки на груди, ничего не ответив. — Знаешь, Хагрид, — громко произнес Гарри, пытаясь заглушить шум тележки. — Я никогда не знал, в чём разница между сталактитом и сталагмитом. — В слове сталагмит есть буква «м», — ответил Хагрид. — И больше не спрашивай меня ничего… меня, похоже, сейчас наизнанку вывернет. — Ух ты. А Хагрид вообще-то прав, — закивал со знанием дела Джордж. — «Все твоё» — это было невероятно. Дурсли наверняка не знали об этих деньгах, иначе они отняли бы их у него, не успел бы он и глазом моргнуть. Сколько раз они жаловались, что Гарри им дорого обходится? А всё это время глубоко под Лондоном хранилось принадлежащее ему сокровище. — Что, Поттер, хорошо знать, что ты не нищий? Как твои дружки. — Мистер Малфой, все мы ценим ваши остроумные комментарии, но может вы уже помолчите? Макгонагалл не считала, что затыкать рот силенцио или обезъязом ученикам правильно, но непрерывный поток оскорблений её уже утомил. Как они выяснили, чары в комнате действовали, но очень избирательно. Минерва готова была поклясться, ещё один комментарий, и она испробует силенцио на слизеринце. А Гермиона думала о том, выплачивали ли Дурслям пособие. Вообще-то, должны были. Она посчитала некорректным спрашивать у Гарри напрямую. Слушая про первое их столкновение у мадам Малкин, Драко осмотрительно молчал. Он лишь подумал: зная тогда, что перед ним Гарри Поттер, он бы наверняка говорил с мальчиком в мешковатой и поношенной одежде по-иному. Уизли дружно бросали на него хмурые взгляды, но тоже не проронили ни слова. В то время слухи ходили разные о том, как Гарри Поттеру удалось выжить. Драко, как и отец, считал, что самому Гарри, одолевшему Тёмного лорда, суждено было стать его лучшей версией. Защитником интересов чистокровных и сильнейшим магом. Вот только, после их разговора в поезде — стало ясно, что это не так. Однако, Малфой не мог избавиться от мысли о том, как бы всё могло повернуться, если бы их первое знакомство сложилось более удачно. Если бы Драко затащил Поттера в купе к слизеринцам, и он бы не познакомился с этим Уизли, и не стал бы на его сторону… Нет, они бы точно не поладили. Малфой сам себе кивнул. Поттер по природе был защитником сирых и убогих. И рано или поздно, конфликт всё равно бы вспыхнул. К тому же с таким Поттером дружить было невыгодно. — Школьные факультеты. Их четыре всего. Про Хаффлпафф говорят, что там самые тупицы учатся, но… — Ха-агрид, — простонала Макгонагалл, из-за чего все уставились на неё. — Лучше в Хаффлпафф, чем в Слизерин, — ещё более мрачно ответил Хагрид. — Все те, кто потом плохими стали, они все из Слизерина были. Ты-Знаешь-Кто тоже оттуда. — Феноменально, — не выдержал Малфой. — Может нас сразу всех на костёр? По лицам Уизли было предельно понятно, что они не против. — А ещё Мерлин, — вдруг неожиданно возразила Луна. — Мерлин учился на Слизерине. Конечно, со Слизерина выпустилось какое-то количество тёмных магов, но это не значит, что их не было на остальных трёх факультетах, — она заговорщицки наклонилась вперёд, так что в её серебристо-серых радужках заплясал огонь. — Они просто не желают в этом признаваться. — Верно, мисс Лавгуд, — будто бы нехотя подтвердила Макгонагалл, а затем добавила: — Соперничество между факультетами уместно, но только когда оно не переходит границы, превращаясь в войну. Сколько раз ей доводилось видеть, как плохо заканчивалась межфакультетская вражда. К тому же, она прекрасно понимала, что это лишь закономерность. Волдеморт учился на Слизерине и собрал там наибольшее количество последователей, в основном, к тому же, чистокровных, где из давних времён принято веками передавать традиции. Некоторые семьи даже считали, что уж лучше жениться на сестре, нежели допустить брак с маглом. Идеи о превосходстве волшебников пришлись им как нельзя кстати. Что до более молодого поколения, сложно считать иначе, если с самого детства тебе говорят обратное. Минерва несколько раз моргнула, замечая, что не слушает. — Хагрид не позволил Гарри купить котёл из чистого золота. Северус покосился на Поттера, но комментировать не стал. — Хорошо, что не позволил, — прошептал Рон Гарри. — Не представляю, что Снейп тебе бы устроил. После сцены покупки палочки у Олливандера, все обсудили, что он слегка чудаковат, а Гермиона записала в блокнот несколько вещей, над которыми стоило подумать (больше всего её заинтересовало родство палочек Гарри и Волдеморта). И вот они плавно подобрались к концу пятой главы. Гермиона параллельно отслеживала текст в своём экземпляре книжки. — Это твой билет на поезд до Хогвартса, — пояснил Хагрид. — Первое сентября, вокзал «Кингс Кросс» там всё написано, в билете этом. Если с Дурслями… э-э… какие проблемы, ты мне… ну… письмо пошли с совой, она знает, где меня найти… Ну, скоро свидимся, Гарри. — Мистер Поттер, — Макгонагалл медленно повернула голову, уставившись на Гарри. — Хагрид же объяснил вам, как добраться до платформы? — Не говори, Гарри, — одновременно сказали близнецы. Гарри и не собирался, в любом случае, они сейчас узнают. И да, они узнали. А ещё узнали, что хвост Дадли никуда не делся и его пришлось удалять. Отчего Макгонагалл, в отличие от Уизли, совсем не была в восторге. Ко всему прочему первого сентября Дурсли привезли Гарри на вокзал и помахали ручкой. Петунья наверняка знала, где проход на платформу, но, очевидно, решила в который раз позлорадствовать. — Гарри уже подумывал о том, чтобы вытащить из чемодана волшебную палочку и начать постукивать ею по билетной кассе между платформами девять и десять. — Хорошо хоть ты не стал этого делать, Гарри, — заметила Гермиона, невольно представляя, как одиннадцатилетнего Поттера забирает полиция. — Я так и думала, что тут будет целая толпа маглов… Гарри резко повернулся. Эти слова произнесла пухлая женщина, разговаривавшая с четырьмя огненно-рыжими мальчиками. Каждый вёз на тележке чемодан тех же размеров, что и у Гарри, и у них была сова. — О, это мы, — воскликнули близнецы оживившись. — Гарри почувствовал, как сильно забилось его сердце, и изо всех сил толкнул вперёд свою тележку, стараясь не упустить их из виду. К счастью, они вскоре остановились, и он тоже остановился, оказавшись достаточно близко для того, чтобы услышать, о чём они говорят. — Так, какой номер платформы? * — поинтересовалась женщина. — Девять и три четверти, — пропищала маленькая рыжеволосая девочка, дёргая мать за руку. — Тебе повезло, Гарри, что именно в тот раз мы выбрали этот путь, — сказал Джордж. — И оказались там в то же время, что и ты, — закончил Фред. — Пожалуй, — кивнул Гарри. На самом деле, много вещей с ним приключалось благодаря чистому везению. Правда на неприятности ему тоже везло. — Я не Фред, я Джордж, — ответил мальчик, к которому она обращалась. — Скажи мне честно, женщина, как ты можешь называть себя нашей матерью? Разве ты не видишь, что я — Джордж? — Это не перестаёт работать до сих пор, — Фред дал Джорджу пять. — Гарри Поттер — это ты? — хором спросили близнецы… …Они смотрели на него, выпучив глаза и раскрыв рты. Гарри покраснел. Но тут, к его облегчению, откуда-то донёсся женский голос. — Прости, Гарри, — поморщился Фред. — Это было некрасиво с нашей стороны. — Эй, Рон! — окликнули его заглянувшие в купе близнецы. — Мы пойдем. Там Ли Джордан едет в двух вагонах от нас, он с собой гигантского тарантула везёт. — Так вот чей это был тарантул, — сощурилась Макгонагалл. — У-упс, — хором ответили близнецы, отводя глаза. — Ты действительно Гарри Поттер? — выпалил вдруг Рон, и сразу стало понятно, что его распирало от желания задать этот вопрос. Он ради этого и подсел в купе Гарри, хотя в вагоне была куча свободных мест. — Прости, Гарри, — очередь извиняться наступила Рона, он чувствовал себя неловко, и то, что последовало дальше, только усугубило ситуацию. — У меня их пятеро. — Голос Рона почему-то был совсем невесёлым. — Я шестой. И мне теперь придётся сделать все, чтобы оказаться лучше, чем они. Билл был лучшим учеником школы, Чарли играл в квиддич, носил капитанскую повязку. А Перси вот стал старостой. Фред и Джордж, конечно, занимаются всякой ерундой, но у них хорошие отметки, и их все любят. — Ты не обязан, Рон, — неожиданно серьёзно сказал Фред. — Вообще-то, мы любим тебя любым. — И вообще-то, ты, как минимум, уже кое в чём лучший, — подтвердил Джордж, похлопав его по плечу. — Никому из нас не удавалось обыграть тебя в шахматы. Уши Рона покраснели, хотя он и подумал, что шахматы — это сущий пустяк. — Рон запустил руку во внутренний карман куртки и вытащил оттуда жирную серую крысу, которая безмятежно спала. Гарри цыкнул, его пальцы рефлекторно сжались, комкая ткань мантии. — Я ещё столько всего не знаю, мне ещё столько предстоит выучить… И боюсь… Боюсь, что я буду худшим учеником в школе. — Гарри выразил мысль, которая уже давно его тревожила. — До Лонгботтома вам далеко, Поттер, — вдруг сказал Снейп. Гарри чуть не подавился воздухом, конечно, его возмутило оскорбление товарища… Но из уст Снейпа это только что прозвучало как комплимент. Снейп нахмурился. — Давай ешь. — Гарри кивнул на свои сладости, у него никогда не было того, чем можно было бы поделиться с другими. А если честно, делиться тоже было не с кем. Так что он испытывал очень приятное чувство, сидя напротив Рона и вместе с ним поедая купленные припасы. Луна улыбнулась этому моменту, протягивая конфеты Гермионе и Рону. По какой-то непонятной причине они у неё не заканчивались, возможно, это комната подсовывала ей ещё и ещё. Грейнджер, выдавив вежливую улыбку, взяла, но есть её очевидно не собиралась, поэтому конфету забрал Фред. Когда рассказ дошёл до места их знакомства, Гермиона закрыла лицо руками, сгорая от стыда. Малфой не переставал закатывать глаза, хмыкая в особенно, по его мнению, раздражающих моментах. — Ты действительно Гарри Поттер? — Взгляд девочки стал очень внимательным. — Можешь не сомневаться, я все о тебе знаю. Я купила несколько книг, которых не было в списке, просто для дополнительного чтения, и твое имя упоминается в «Современной истории магии», и в «Развитии и упадке Темных искусств», и в «Величайших событиях волшебного мира в двадцатом веке»… …— Господи, неужели ты не знал? — удивилась девочка. — Если бы я была на твоём месте, я бы прочитала о себе все, что можно найти в книгах. — Прости пожалуйста, Гарри, — очень быстро произнесла Гермиона. — Я была невыносимой. — Ты и сейчас бываешь невыносимой, — улыбнулся Рон, получив за это тычок под рёбра. Следующим был Малфой, но он-то уж точно извиняться не планировал. — Моё имя тебе кажется смешным, не так ли? Даже не буду спрашивать, как тебя зовут. Мой отец рассказал мне, что если видишь рыжего и веснушчатого мальчишку, значит, он из семьи Уизли. Семьи, в которой больше детей, чем могут себе позволить их родители. Рон, Фред и Джордж одновременно дёрнулись, но были остановлены приподнятой бровью Снейпа. — Малфой протянул руку для рукопожатия, но Гарри сделал вид, что этого не заметил. — Спасибо, но я думаю, что сам могу понять, кто чего достоин, — холодно заметил он. Драко Малфой не покраснел, но на его бледных щеках появились розовые пятна. — У-у, вы поглядите… — протянул Джордж, на манер Драко растягивая слова. — Бедного Драко Малфоя… — продолжил Фред. — Отшили. Малфой скрипнул зубами, дёрнувшись за палочкой. — Довольно, — пресекла их Макгонагалл. — Достаточно того, что мы вынуждены выслушивать вашу ругань в книге. — Гойл потянулся к лежавшим на одном из сидений «шоколадным лягушкам». Рон прыгнул на него, но, прежде чем ему удалось коснуться Гойла, тот издал ужасающий крик. На руке Гойла повисла Короста, впившаяся ему в палец маленькими, острыми зубами. Крэбб и Малфой попятились назад, а Гойл размахивал рукой, пытаясь стряхнуть крысу и завывая от боли. — С чего бы это Петтигрю кусать Гойла? — спросила тихо Гермиона. — Не знаю, — грубее, чем следовало, ответил Поттер, всё ещё сверлящий Малфоя злобным взглядом.