На привязи

      Все же этому призракообразному ребенку удалось меня обыграть. Мелкий мерзавец. Чудаковатый паршивец. Чтоб его! Чтоб их всех!..       ...Удивительно, но умирать оказалось не так страшно. Ужас, паника и попытки понять, как же так вышло, сошли на нет к моменту, когда я искал укромное место в порту. Осталась только усталость и желание, чтобы все поскорей закончилось. Пожалуй, я даже был благодарен Мацуде — мне не придется предстать перед судом, а после отправляться в тюрьму. Быстрая смерть была куда предпочтительней.       Время будто бы замедлилось, и уже желаемое освобождение от бренного тела никак не наступало — я хотел избавиться от боли, от разочарования, хотел, наконец, отдохнуть от всего того стресса, в котором существовал последние годы. Я заслужил отдых.       В последнее мгновение я вновь увидел Эла. Он смотрел на меня даже будто с сожалением — за время присутствия его образа рядом спектр его эмоций стал гораздо шире, чем при жизни, но все же было странно, что сейчас на его лице отражалась жалость — совсем не похоже на него.       – Ты проиграл, Ягами Лайт.       Вот уж чего не было за все это время, так это галлюцинаций его голоса. Или это умирающий мозг позаботился?       – Ты проиграл.       Никакого покоя от него даже в момент смерти? Я, конечно, свыкся с его незримым и зримым присутствием, но это уже переходило все грани!..       – Хватит притворяться, будто не слышал меня, – ворчливо добавил Эл, и я все-таки открыл глаза.       Его призрак все еще стоял рядом и скучающе смотрел на меня, сунув руки в карманы джинсов. Точно такой, каким я его запомнил. Хотя... что-то неуловимо изменилось, но я никак не мог понять что.       – Скажи мне, оно того стоило? – он сел на ступеньки рядом со мной, и я отшатнулся в сторону. – Перестань, – вздохнул он и уставился перед собой. – Я не галлюцинация, не плод воображения твоего умирающего мозга — я действительно здесь, так что перестань вести себя, как идиот.       Я медленно сел и осторожно заглянул в его глаза.       – Как это возможно?       – Ты умер, как и я, – он кивнул назад.       Я оглянулся и в ужасе уставился на свое мертвое лицо. То, что оно было мертвым, не было никакого сомнения — живые так не выглядят. Смерть я ожидал, но то, что я увижу себя после нее — было совершенно неожиданно.       – Значит, это все-таки случилось, – тихо произнес я, отворачиваясь. Смотреть на свое мертвое тело было неприятно.       – Ты ведь не ожидал другого исхода, верно? Ты не настолько глуп, – он с сомнением посмотрел на меня, и я ответил подозрительным взглядом.       – Ты какой-то другой.       – Мертвый? – усмехнулся Эл.       Я промолчал. Шутить на эту тему казалось отвратительным, даже пусть самого Эла это, кажется, не беспокоило.       – Тебе не следовало вставать у меня на пути, – тихо произнес я. Если бы не это — он все еще был бы жив. – Зачем ты это сделал? Все могло быть иначе.       – Не могло. И ты всегда будешь виноват в моей смерти.       – Тебе не удастся навязать мне чувство вины, – может, я и был мертв, но остатки гордости у меня еще были.       По лицу Эла медленно расползлась довольная улыбка — широченная, как у кота из сказки Кэрролла.       – Разве мне уже не удалось это сделать?       Я уставился на него, пытаясь понять, что он имел в виду, и выражение его лица говорило — нет, просто кричало — что мне следовало бы давно догадаться, и до меня, кажется, дошло.       – Так все это время?..       Меня прервал его задорный смех, и я не выдержал и толкнул его в плечо:       – Я думал, что с ума схожу!       Эл посмотрел на меня и произнес вкрадчивым тоном:       – Лайт, ты сошел с ума задолго до нашей встречи — ты возомнил себя богом.       – Даже ты должен признать, что идея была стоящей, – упрямо возразил я, и Эл хмыкнул.       – Идея была глупой и изначально обреченной на провал.       – Я с тобой не согласен.       – Как пожелаешь, – усмехнулся он.       Он и в самом деле изменился — и дело не только в поведении и такой легкой капитуляции в споре, которую прежний, живой Эл никогда бы не допустил — он даже выглядел иначе, и я, наконец, понял, что в нем изменилось: исчезли тени под глазами, и кожа лица в целом выглядела лучше. Удивительно: мертвым он выглядел здоровей, чем при жизни. И это только добавляло ему привлекательности.       Я вспомнил все свои «медитации», когда фантазировал о нашей возможной жизни при других обстоятельствах, и никак не мог избавиться от этих мыслей. И сейчас меня даже не волновало, где мы, что происходило, какая участь меня ждет — волновало только это: что ждало меня с Элом.       – Как думаешь, мы можем начать наше знакомство сначала?       – Ты просто хочешь меня трахнуть, – грустно улыбнулся Эл. – Твоя новая идея фикс.       – А это возможно? – я оглядел наши тела — они казались вполне реальными, но прежде чем я успел проверить, почувствую ли что-нибудь, если прикоснусь к Элу, он сделал это за меня: дотянулся до моей голени и больно ущипнул.       – Даже не знаю, не интересовался.       – А что насчет «начать сначала»?       Эл долго смотрел в мои глаза, но вздохнул и снова уставился перед собой.       – Не знаю. Я все еще зол.       – Ты знал, на что шел, – слабо возразил я.       – Не думал, что у тебя хватит духа убить меня, – нахмурился Эл.       – Ты собирался бросить меня в тюрьму!       – Где тебе было самое место! – вспылил Эл, но мгновенно успокоился. – И это не одно и то же. И это совершенно не значит, что меня не терзало это решение. Ты же в момент моей смерти был таким хладнокровным, что я ужаснулся. Я и не представлял, что вообще ничего для тебя не значил.       Я растерянно смотрел на него, и он будто почувствовал взгляд — посмотрел на меня вопросительно и горько усмехнулся.       – Выходит, гениальный Ягами Лайт так и не смог понять, что я чувствую? Тебя настолько слепила твоя безумная идея?       – Эл...       – Нам пора уходить — скоро явятся за твоим телом. Поверь мне, тебе не захочется видеть это.       Я вспомнил, как приехали за его телом — я наблюдал за процессом, и тогда это доставляло мне если не удовольствие, то удовлетворение, сейчас же я и в самом деле вряд ли порадуюсь, наблюдая, как мое тело прячут в черном мешке — а я не почувствую ни единого прикосновения. Мне было неприятно просто смотреть на него, и весь разговор с Элом я старался делать вид, что позади меня ничего нет. И сейчас я был благодарен за его предложение поскорей уйти отсюда — что угодно, лишь бы не видеть мертвого себя.       – Хорошо.       Мы встали и вышли из дверей склада, и побрели вдоль набережной.       – Что теперь?       – Я присмотрю за тобой какое-то время, а там посмотрим, – пожал плечами Эл, глядя на садящееся солнце.       – Подожди, – я даже остановился, – владелец тетради не попадает ни в рай, ни в ад, но простым смертным они положены — тебя рядом быть не должно.       – У меня есть кое-какие привилегии, о которых тебе знать не положено, – расплывчато ответил Эл и побрел дальше. Я пару мгновений наблюдал за ним — если не знать, что мы оба мертвы, я будто с живым Элом гулял. Невероятно.       – Если ты следил за мной все это время, – нагнал его я, – то должен знать, как меня мучила твоя смерть. И что я не был таким хладнокровным, как тебе показалось.       – Ты заслужил страдания, – меланхолично ответил Эл.       – Я полностью согласен. Я могу как-то искупить свою вину?       Он с любопытством посмотрел на меня и улыбнулся, но ничего не ответил.       – Эл? Как понимать твой взгляд?       – Можешь трактовать его, как пожелаешь, – пожал плечами он.       Мы молча продолжили нашу прогулку, и я, к своему удивлению, понял, что таким счастливым, расслабленным и испытывающим осторожный оптимизм, давно не был. Я вообще, кажется, забыл, что значит испытывать положительные чувства. И Эл был рядом — пусть он и не говорил ничего определенного относительно нашего будущего, сейчас он был рядом, а значит, я мог попытаться переубедить его. Я будто попал в одну из своих фантазий из «медитаций».       – Так странно звать тебя по имени, – задумчиво произнес я.       – Прикипел к нему за это время?       – Пожалуй, да, – чуть улыбнулся я. – Знаешь, мне даже жаль, что проиграл я не тебе, а какому-то мальчишке.       Эл улыбнулся:       – Значит, меня это еще больше радует.       – Радует мое унижение?       – Пожалуй, – едва ли не игривым тоном ответил он, и я удивленно усмехнулся.       – Ты невероятно изменился.       – Я умер так давно, что даже успел смириться с этим, а раз я мертв — о чем мне переживать? Все худшее уже случилось.       Я только кивнул, и какое-то время мы вновь шли в тишине. Я не представлял, куда он меня вел, но мне было плевать — пока он рядом.       – Я скучал по тебе.       – Я знаю.       – Я бы хотел, чтобы все сложилось иначе.       – Это не имеет значения.       – Мне в самом деле жаль.       Эл посмотрел на меня и едва заметно кивнул.       – Как думаешь, ты сможешь хоть когда-нибудь простить меня? – Неважно, что будет дальше, что будет со мной, каким мукам я буду подвержен — все это блекло на фоне того, что я никогда не буду прощен им. Сейчас идея о новом мире без преступлений казалась мне такой далекой, глупой и незначительной, что я поверить не мог, что так много времени потратил на ее воплощение, когда должен был заниматься совсем другим. Вообще вся моя жизнь с нездоровыми амбициями, высокомерием и жаждой власти теперь казалась мне никчемной и лишенной смысла. Я растратил свою и без того короткую жизнь на то, что мне совершенно не было нужно...       Эл уверенно взял меня за руку, и это на мгновение удивило меня, но потом я вспомнил, что теперь никакие микробы ему были не страшны.       – Время покажет.