Династия

«В руках моих воля, победа и смерть. Что же мне сделать? Как помочь успеть?!» (c) Amaya — Выстрел во тьме (Cover Within Temptation — Shot In The Dark

      Весеннее солнце сменилось летней жарой, а затем пришел осенний холод. Красно-коричневые листья настолько медленно передвигались по базальтовым дорожкам, что казалось, будто они шагают сами по себе. Один из них тихо хрустнул под ногой Сафие. Она придерживала уже довольно большой живот, наслаждаясь красотой сада в Бурсе. Пусть он не был таким зеленым, как сад Эдирне весной, Сафие все же любила его. Султанша, прошла мимо спящего дерева персика, вспоминая о том, как Лале ела их, пока Сафие уплетала перепелов. При мысли о них, султанша почувствовала голод: захотелось вновь полакомиться маленькими птичками.       На садовой дорожке послышались женские голоса. Их дополнял детский голос и маленькие быстрые шаги. Сафие удивленно обернулась, и на ее лице появилась искренняя радость. Маленький Баязед бежал к ней через весь сад:       — Тетя! — он ткнулся носом в ее живот.       — Баязед, свет мой, — Сафие обняла его, поцеловав в макушку и подняв взгляд, — Здравствуйте, Лале Султан.       — Доброго дня, Сафие Султан, — на руках Лале спала девочка с волнистым светлым пушком на голове. Копия самой Лале, точнее ее бабушки Лилиан. — Как Ваше здоровье?       — Все хорошо, благодарю. А как поживает Фатьма Султан? — Сафие посмотрела в маленькое спящее личико.       — Фатьма Султан в добром здравии, как и шехзаде Баязед. Очень просился к Вам. Решила приехать, — Лале чуть покачала маленькую султаншу, пока Сафие не спохватилась, что для Фатьмы здесь может быть холодно. Как, впрочем, и для шехзаде.       Хозяйка дворца велела приготовить вкусный и сытный обед. И вот уже через каких-то тридцать минут на столе оказались жареные перепела, айва со взбитыми сливками, любимые персики Лале, суп из мяса барашка. Лале незамедлительно выхватила персик, с наслаждением погружая зубы в сочную мягкую мякоть. Сафие же принялась за перепелов, а Баязед неумело зацеплял ложкой картошку и ел суп.       — Госпожа, могу я посидеть с Фатьмой и шехзаде Баязедом? — в покои вошла служанка, которую Лале полгода назад видела во дворце Эдирне. Несмотря на странное ощущение, разлившееся по ее телу, она отдала дочь ей. — Глаз с нее не спускай, Йетер.       — Как прикажете, госпожа, — Йетер поклонилась, поднимая Фатьму из рук матери, беря за ручку шехзаде Лале следила за служанкой с раскосыми голубыми глазами, когда та уносила султаншу в комнату, выделенную для гостей. Услышав странный полустон, Лале резко повернула голову к Сафие.       — Госпожа моя, Вам нехорошо? — Сафие попыталась подняться, но, ожидаемо, не вышло. Лале помогла ей подняться прежде, чем заметила влажный подол ее платья. — Спаси Аллах, Сафие Султан, Вы рожаете! Лекаря, живо!       Сафие еле-как уложили на их с Рустемом ложе, Лале держала ее за руку, пока лекарь, присланный из Эдирне полгода назад, хлопотала над будущей матерью. Султанша не кричала, лишь тяжело дышала, отчаянно цепляясь за жизнь. Глубокие рваные выдохи, испарина, выступившая на ее лбу, полностью мокрые волосы, будто бы Сафие только что вышла их хаммама — все это ясно давало понять, что Сафие сейчас тяжело. Гораздо тяжелее, чем было Лале.       — Дыши, дыши, Сафие, ради Аллаха. Я здесь. Салиха, приведи Рустема-пашу! Живо! — Лале промакивала лоб и шею султанши, обещала, что все будет хорошо. Сафие не могла сказать ни слова. Несомненно, боль внизу ее живота была готова разорвать будущую мать изнутри, но это не происходило, а оттого было еще больнее. — Держитесь, госпожа, я рядом, скоро придет Рустем-паша. Салиха, закрой двери!       Сафие пыталась не сжимать зубы, но Лале знала, что если ей не дать закусить тряпку, будет хуже. Лале свернула платок, дав его султанше. Та тут же стиснула зубы. Сафие всеми силами старалась вытолкнуть ребенка под подбадривание служанок и Лале.       — Лале Султан, скажи мне, он родился? — изможденная взлохмаченная Сафие из последних сил подняла каре-зеленые глаза к Лале, и та ее быстро успокоила, сказав, что уже почти все, хотя сама понимала, что роды будут долгими. У Сафие не было сил держаться, и она закричала, что казалось, будто в самом Эдирне он был слышен.       Солнце давно скрылось. Дворец в Бурсе погрузился во тьму, в которой по прежнему были слышны редкие, но пронзительные вскрики султанши. Когда боль стала настолько невыносимой, Сафие едва не потеряла сознание. Лале пришлось осторожно побить ее по щекам, приводя в чувство.       — Тише, не теряйте сознания, Госпожа. Уже почти все, — только Лале успела это сказать, как Сафие сделала последнее усилие.       Лекарь унесла ребенка, пока Лале гладила Сафие по мокрому лбу. Измотанная султанша уснула, а, может, потеряла сознание. Лале накрыла ее покрывалом, чуть взбив подушку, на которой она спала. Выйдя из покоев Сафие, Лале нос к носу столкнулась с Рустемом, который спешил к жене. Он хотел знать, что с ней все в порядке.       — Рустем-паша, Сафие Султан уснула. Ей нужно немного отдохнуть. Роды выдались тяжелыми, — с грустью, хотя и облегченно сообщила Лале, замечая, как на лице визиря появляется счастливая улыбка. Очевидно, он был рад рождению ребенка, хотя было больше похоже, что он, все-таки, только сейчас осознал, что Рустем-паша — отец.       — Где мой ребенок, Лале Султан? — султанша растерялась, но Салиха окликнула его, передавая младенца. Рустем с трепетом принял маленький хрупкий сверточек на большие руки, стараясь не уронить столь ценный дар. Его кровь, лицо Сафие Султан — вся жизнь Рустема теперь на его собственных ладонях. Такая маленькая и очень красивая жизнь.       — Машааллах, Рустем-паша. У Вас с Сафие Султан родилась очаровательная девочка. Столь нежная, как цветы в саду Эдирне.       — Как розы, коими мы с Сафие Султан любовались в тот день. Наша дочь — мое воспоминание о тех алых лепестках с маленькими шипами… Наша весенняя роза. Наша Гюльбахар, — Рустем запечатлел на лбу дочери первый в ее жизни поцелуй.       Лале видела, с каким счастьем и какой любовью Рустем смотрел в спящее личико малышки, что Лале невольно улыбнулась. Но вдруг в ее груди что-то шевельнулось: плохое предчувствие. Ей показалось, что детям грозит опасность. Бросив слова извинений, Лале отправилась в гостевую комнату, где должна была находиться ее дочь и Йетер.       — Йетер, даль… — просторная комната встретила Лале всего двумя людьми, среди которых не было Йетер и Фатьмы. Лишь только Баязед и светлая наложница с наивным детским лицом. — Почему ты сидишь с шехзаде, хатун?       — Йетер попросила, сказала, что Фатьма Султан проголодалась и что она отнесет ее матери, то есть Вам, Лале Султан, — служанка похлопала ресницами, начиная щекотать Баязеда. Он засмеялся, а вот Лале было не до смеха. Куда унесла Йетер ее дочь, зная, что Лале сейчас с Сафие. Неужели служанка не знает дома, в котором служит?       — Останься здесь. Никуда не уходи. Уложи шехзаде спать. Где сейчас может быть Йетер? Давно она ушла? — Лале говорила ровно, хотя внутри нее бушевало волнение и страх за свою дочь. Она сейчас могла быть где угодно.       — Час назад. Сказала, что пойдет к Сафие Султан, потому что там были Вы, — Лале понимала, что час назад была занята, и Йетер точно не могла прийти в покои с маленьким ребенком, зная, что громкий крик может напугать девочку. Лале стремительно вышла из комнаты, стараясь заглядывать в каждую дверь, но всякий раз ее встречала темнота и холод необжитых помещений. Что делать? Куда идти? Где Фатьма?       Лале обошла каждый уголок дворца Сафие, не найдя следов дочери и Йетер. Лале не знала, как из ее глаз не льются слезы. Она только что потеряла дочь. Единственную дочь. «Спаси, Аллах, мою сильную девочку. Мою отважную Фатьму», — молилась она. В голове метались беспорядочные мысли, рисуя кучу страшных картин, где ее маленькую девочку съедают волки или она летит с обрыва.       — Рустем-паша, — Лале, как ветер ворвалась в комнату, где визирь нянчил дочь. — Моя девочка. Фатьма…       — Что такое, Лале Султан? Что с Вами? — только теперь на лице султанши показались влажные дорожки, скользящие до самого подбородка. — Лале Султан, присядьте. Что-то не так с Фатьмой Султан?       — Рустем-паша. Отправьте в Эдирне послание повелителю. Пусть бросит все силы. Фатьма Султан пропала… — Лале начала оседать, но вовремя подоспели Салиха, служанка с детским лицом и Баязед. Девушки удержали ее, усадив в кресло.       — Рустем-паша, с мамой все в порядке? — не удержавшись, спросил шехзаде, и визирь не сразу нашелся, что ответить. Он, обычно всегда знавший ответ на любой вопрос, сейчас очень сомневался, но чтобы успокоить ребенка, ответил.       — Конечно, шехзаде. Маме нужен отдых, как и тебе. Салиха, Фахрие, возьмите Гюльбахар и Баязеда, отнесите их в покои Лале Султан. А я отнесу госпожу. И сообщите как можно скорее в Эдирне, чтобы незамедлительно отправлялись на поиски Фатьмы Султан и Йетер-хатун, — распорядился Рустем, укладывая Лале на ее ложе. В маленькую кроватку положили дочь визиря, а шехзаде — с матерью. Фахрие осталась с ними, а Салиха поспешила отправить в Эдирне ужасное известие.       Сам же Визирь, взяв воинов, отправился прочесывать окрестности, рассчитывая, что они найдут маленькую султаншу раньше, чем об этом узнает повелитель.       — Лале Султан, — Хюма вошла в покои, где Лале, обнимая сына и баюкая племянницу, изводила себе нервы бесконечными и небеспочвенными переживаниями о Фатьме. — Лале Султан, как ты? Как Сафие Султан?       — Сафие Султан сейчас придет. Машааллах, она в добром здравии, но я волнуюсь за нее не меньше, чем за мою дочь. Зачем она могла понадобиться кому-то? Моя Фатьма…       — Лале, ради Аллаха, не плачь. Ее найдут, повелитель отправил янычар выслеживать воровку, ее скоро найдут. Моей внучке никто не причинит вреда, — Хюма нежно огладила ее плечи, пытаясь приободрить.       — Дорогу! Султан Мехмед Хан Хазрет Лери и Сафие Султан Хазрет Лери! — Лале не стала подниматься, и Хюма понимающе кивнула, освобождая место сыну. Сафие забрала дочь, давая Лале возможность схватиться за плечи Мехмеда и почувствовать себя в безопасности.       — Наша Фатьма… Ее украли… Украла Йетер… — Лале подтянула к себе сына, а Мехмед обнял их двоих, запечатляя поцелуи на их макушках. — Верните ее домой и приведите мне Йетер.       — Я даю тебе слово, мой сладкий лукум. Я верну Фатьму Султан домой, — Мехмед поднялся, вылетая из комнаты, Лале поднялась следом.       Она начала мерять комнату шагами, заламывая руки и то и дело запуская их в волосы.       — Это я виновата… Я не должна была отдавать ее в руки Йетер, не должна была оставлять мою девочку одну… Она же совсем крошка. Такая маленькая. Она уже проголодалась. Ей плохо вдали от меня. Она же наверняка плачет… Хюма Султан, Нигяр-хатун, кто отдал приказ… Почему моя дочь вынуждена терпеть все то, что происходит с ней? Фатьма Султан не заслужила этого.       — Госпожа моя, Лале Султан, пока новостей нет, но Фатьму Султан привезут невредимой, — заверила Нигяр.       — Нигяр-хатун. Пускай ведь дворец Эдирне знает: если с головы моей Фатьмы Султан упадет хоть волосок, я обрушу весь мир на их головы, — она опустилась на ложе, поднося к губам кулак. Баязед, чувствуя настроение матери, по-детски обнял ее за шею. Ладонь Лале прижала шехзаде к себе.       Рустем с пятью воинами шли по лесу, высматривая дочь Лале и Йетер. В четвертый раз, проходя мимо охотничьего домика, хрустя одной и той же веткой, Рустем услышал странные звуки, похожие на детский плач. Ему не могло показаться, это правда был ребенок. И он надеялся, что нужный. Надеялся, что Фатьма Султан. Желательно, вместе с Йетер.       Ворвавшись в узкую комнату, Рустем увидел, как Йетер заносила маленький кинжал над маленькой султаншей. Первым порывом было схватить и отобрать кинжал, но визирь побоялся, что причинит тем самым вред дочери султана.       — Йетер, — окликнул он. — Брось нож. Зачем ты ее похитила? Кто тебе приказал? Отдай ее мне.       — Рустем-паша, какое Вам дело до нее? Благодарите Аллаха, что это не Ваш ребенок, а ребенок султана Мехмеда, — с какой-то злобой выплюнула Йетер.       — Этот ребенок — моя племянница. Йетер-хатун, верни мне Фатьму Султан, и я обещаю, твое наказание не будет суровым.       — Ваши обещания пропитаны ложью, Рустем-паша, — но что-то в ней велело поверить его лжи. Она опустила кинжал, отдавая ребенка визирю.       — Моя девочка, — Лале прижала дочь к себе, с улыбкой глядя на всех собравшихся. — Баязед, Фатьма Султан в порядке. Рустем-паша, благодарю Вас за спасение моей дочери. Аллах да не оставит Вас. Буду молиться за Ваше благополучие и за благополучие Гюльбахар Султан.       Гости тактично вышли, оставляя мать наедине с обретенной дочерью.       В гостевой комнате дворца Сафие находились Мехмед, Лале, Йетер и два янычара, придерживающие ее. Внутри Лале заиграла злоба на служанку, посмевшую забрать ее дочь. Она раз за разом одаривала воровку английским холодом, крутя в руках тот самый кинжал. Султан объяснял, что ее ждет в случае, если она сознается в том, кто отдал приказ.       — Похищать дочь султана Мехмеда это большое преступление. Кто велел тебе ее убить? Отвечай, — убийственно тихо спросила Лале, глядя Йетер прямо в мокрые и красные от слез глаза. Она, казалось, искренне раскаивалась в содеянном, но Лале была непреклонна. — Отвечай!       — Не могу сказать, госпожа… Я… Хотела свободы.       — Ты получишь свою свободу, — Мехмед передал Лале маленький пузырек с чуть желтоватой жидкостью, а та в свою очередь протянула его Йетер. — Доверие к тебе потеряно, хатун. Чтобы доказать свою преданность Османской династии, ты обязана выпить все до последней капли.       Йетер испуганно дрожащими руками приняла последний дар. Заливаясь слезами, она откупорила крышку, поднося крохотное горлышко ко рту. Содержимое благополучно исчезло в ее рту, а взамен вместо него появилась красноватая пена и почти черная капля пробежала на платье из уголка рта. Лале заставила себя смотреть на то, как девушка умирает, вспоминая, как видела умирающую от того же яда Нилюфер. Тогда ей было не больше шестнадцати, и тогда Лале впервые скрыла, что причастна к смерти. В глубине души она понимала, что это слишком суровое наказание, она могла отделаться темницей, но разум заглушил сердце, как в прошлый раз с Сессилией. Она же могла ее спасти, но предпочла Пелин.       Когда хрипы прекратились, Лале поднялась. Вытерла слезы. Если боль и была, то сейчас отступила на второй план. Султанша вдохнула. Выдохнула. Отправилась к Фатьме, с которой не провела достаточно времени. Она знала: после этого Фатьма Султан будет тренироваться на мечах вместе с Баязедом. Ее дочь сильная и, когда чуть подрастет, не даст себя в обиду.