В аду лишь двое

— Не стоит меня жалеть, — серьёзно сказал Цинхуа, — что бы там ни было. Я буду сражаться вместе с тобой. — Я серьёзно, — продолжал Дуань Дэй. Он сделал пару шагов вперед, оказавшись почти вплотную к заклинателю. — Люблю, когда все вокруг говорят загадками, — усмехнулся тот. Его взгляд упал на уровень шрама — розово-фиолетовое пятно тянулось с правой стороны лба и до уголка губ. — Я просыпаюсь только ради того, чтобы потренировать свой мозг очередной тайной! — Прекращай паясничать, иначе сделаю из тебя посыльного. Ты вроде как хвастался, что быстро летаешь на мече. Только этого и не хватало… Цинхуа отвел взгляд в сторону. — Если бы генерал спросил моего совета, это бы уже не было проблемой. — И как ты предлагаешь их выманивать? — Зачем их выманивать? Им в любом случае придётся идти через нас, а раз ждать мы не можем, то встретим бой именно там, где они и прячутся — в лесу. — Ты сумасшедший, — выплюнул ему в лицо Дуань Дэй. — На волках там не пройти. — Тогда мы оставим волков в лагере. — На открытой местности у нас больше преимущества. Ты не можешь просто взять и повести нас на смерть. — Почему это не могу? Еще как могу! — парировал Цинхуа. — Пойми, пока мы торчим тут с основной частью войска, Его Высочество сражается со своим дорогим дядей на востоке от нас! — У Его Высочества есть воины клана Ся, а у нас — нет. — Кажется буквально несколько минут назад ты готов был разорвать лорду Ся глотку, разве нет? Прекрати скулить, Дуань Дэй. Если не ты поведешь войско, то это сделаю я, но тогда ты будешь объясняться перед Мобэй-цзюнем. Запугивание кого-то Мобэй-цзюнем стало привычкой. Почему-то из всех существующих методов работал только этот. Дуань Дэй от злости несколько раз открывал и закрывал рот, чтобы что-то добавить, но по итогу не находил для этого сил. Невооруженным глазом было заметно, как его слегка потряхивало от гнева и волнения. Шан Цинхуа чувствовал себя не лучше. Еще бы! Этот глупый демон стоит на месте перед открытой дверью, сам не желает идти вперед и мешает пройти остальным. Честно говоря, Цинхуа и сам запутался, а нерешительность генерала еще больше сбивала его с толку. Вот только генералу можно было ошибаться, а ему — нет. Если бы Шан Цинхуа позволял себе сомневаться, его бы давно разорвали на части. И все же демон был прав. В лесу, о котором они говорили, росли достигающие небес сосны; их стволы невозможно было обвить руками и росли они довольно близко друг к другу. Даже если предателей осталось немного, они с легкостью могли выбить всадника из седла и оттеснить его от лютоволка. Пехотный бой — не лучшая черта воинов севера, наличие лютоволка покрывает этот недостаток, хоть и не полностью. Цинхуа предлагал брать количеством, а Дуань Дэй отказывался от этой идеи, явно что-то скрывая. Заклинатель сжал ладони демона и притянул к себе: — Хотя бы выслушай. Дуань Дэй нерешительно кивнул и дрожь прекратилась. — Ты изменился, — хмыкнул он, отводя взгляд. — Не скажу, что мне это нравится. — Я не могу оставаться собой пока я здесь. Кажется, демона такой ответ удовлетворил. Дальше он слушал не перебивая, а в конце вывалил на заклинателя гору вопросов. Шан Цинхуа в свою очередь тоже задал интересующий себя вопрос: — Итак, после всего, что я сказал, ты все еще против? Дуань Дэй пожал плечами: — Попробовать можно, но если хоть что-то пойдет не так? Что тогда? За северными землями сейчас тоже неспокойно, другие государства страдают от переворотов, войн и захвата территорий. В демоническом царстве ни осталось ни одного мирного клочка земли. — Разве так было не всегда? — усмехнулся Цинхуа, а затем вдруг сделался серьезным: — Ты расскажешь мне. — После того, как вернемся с победой. Дуань Дэй лукаво прищурился, выходя из палатки. После так после. Цинхуа был слишком уверен в себе и своем плане, чтобы переживать о том, что пока не случилось. Они были там уже ближе к вечеру. По прогнозу генерала, предатели должны показаться ночью, если их план действительно состоял в том, чтобы как-то незаметно обогнуть лагерь и примкнуть к основному составу войска Линьгуан-цзюня. Холодный ветер трепал по голове; звонко завывал, кругами огибая свои владения. Наверху все чувствовалось иначе, воздух здесь был совсем другой. Цинхуа это даже нравилось, его пробивала ностальгия по временам, когда он был учеником и убегал от своих прямых обязанностей, паря в воздухе. Это завораживало, заставляло сердце забыть, как биться. Он точно знал, что делает и полностью осознавал последствия, но… разве это не лучший способ показать себя? Отступать было поздно. Шан Цинхуа поймал на себе нерешительный взгляд Дуань Дэя и ему захотелось крикнуть: «Эй, я тоже делаю это впервые, но, в отличие от тебя, не дрожу как тростник на ветру». Солнце нещадно слепило глаза, пробиваясь сквозь плотные сосновые ветви — их иглы переливались, а снежное покрывало светилось серебром. Заклинатель отвлёкся, но быстро пришел в себя как раз в тот миг, когда из-за бочкообразного ствола показалась чья-то макушка, покрытая плащом. Вот же ж, не дают полюбоваться красотами зимнего севера! Кажется, движение привлекло и Дуань Дэя, он вопросительно посмотрел на заклинателя, дождался его кивка и занес руку к небу. Сигнал первый — оставаться на месте. Враг тихо ступал вперед, то ли принюхиваясь, то ли осматриваясь, а то и все вместе. Как вдруг он остановился, словно заметив чьи-то следы. Шан Цинхуа напрягся, обе его руки сжимали меч, в рукаве были припрятаны отвлекающие талисманы, но его спина все равно покрылась холодной испариной. Он заставил себя подавить дрожь и занёс руку вверх. Сигнал второй — приготовиться. Остальных предателей он заметил раньше группы Дуань Дэя, — они прокрадывались прямо за своим «вожаком», разделившись на несколько небольших групп. Так называемый «вожак» вдруг зажестикулировал, передавая послание остальным. Шан Цинхуа прищурился, пытаясь расшифровать жесты, поднятая рука дрожала от напряжения. Он и генерал Дуань снова переглянулись. Демон вопросительно выгнул бровь, намекая действовать сейчас, однако Цинхуа тут же замотал головой, отговаривая его от этой мысли. Еще немного и он сойдет с ума. Его вдруг ужаснула мысль, что они могли забыть замести следы. По телу пробежала дрожь, заклинатель прикусил нижнюю губу, чувствуя солоноватый привкус на кончике языка. А потом все резко закончилось. «Вожак» все еще безмолвно собирал группы демонов в один отряд. Шан Цинхуа обвел взглядом близ растущие деревья и кустарники и кивнул Дуань Дэю. Их руки одновременно опустились — сигнал третий. Тут же выстрелили расставленные по периметру лучники, а следом с деревьев на головы врагов посыпались вооруженные мечами, копьями и изогнутыми клинками демоны. Шан Цинхуа и Дуань Дэй сидели на ветвях чуть было не у самых верхушек, заклинатель слетел с сосны почти следом за остальными — ему пришлось попотеть, чтобы выследить среди этого хаоса «вожака». Он был не из тех, кто изменяет своим традициям, потому решил разобраться с самым главным. Шан Цинхуа приземлился за спиной врага, но тот, кажется, не просто так назывался «вожаком». Почуяв неладное, он резко обернулся и напал на заклинателя. Враг с легкостью отбил удар меча, подсек Цинхуа под ноги и пнул в живот, отчего тот отлетел, врезавшись в ближайшее дерево. Перед глазами все поплыло, в ушах стоял оглушительный звон, а дрожащая рука все не выпускала меча. Заклинатель сполз по стволу, неуклюже завалившись набок, и сплюнул подступающую кровь. От удара головой все звуки смешались: звон металла, боевые кличи, стоны и мутный голос, звавший его. — Шан Цинхуа! Шан Цинхуа хрипло выдохнул. Это был Дуань Дэй? Нет, определённо нет. К голосу генерала добавился еще один, не менее знакомый и раздражающий. Цинхуа поднял голову. Перед ним было испуганное лицо Лао Цинлея, капюшон плаща слетел так что теперь он мог отчетливо рассмотреть лицо шисюна. Ему хотелось думать, что это галлюцинации от удара головой, если бы не Дуань Дэй, прижимающий один из своих клинков к горлу врага. Все было более, чем реально. «Чертов лорд Ся, — усмехнулся про себя заклинатель. — Это и есть та информация, необходимость которой была под сомнением?» — Почему, шиди? — выдавил Лао Цинлей. Он еще никогда не выглядел таким жалким, предыдущая стычка явно потрепала его. — Почему ты жив? — Почему я жив?! — задыхаясь то ли от боли, то ли от обиды, выплюнул Цинхуа. — Это действительно то, что ты хочешь услышать после всего, что произошло? — Я видел вас мертвыми, — тебя и Шао Цинхэнга. Почему ты жив? Неужто это было подстроено тобой? В таком случае, я не удивлён, я всегда знал, что ты готов пожертвовать чем угодно ради своей выгоды! — Да как ты смеешь?! Я думал, что ты и Шао Цинхэнг мертвы, и сейчас ты обвиняешь меня в предательстве, будучи на стороне лживого труса, ударившего в спину собственного брата! Лао Цинлей хотел что-то добавить, но Дуань Дэй крепко сжал его, поднимая клинок чуть выше. — Говоришь, что то нападение было подстроено не тобой? Тогда почему эта шавка тебя защищает? Шан Цинхуа поднялся, опираясь рукой о дерево. — Я сам с ним разберусь, — уверенно отчеканил он. Генерал бегло осмотрел его, но спорить не стал — опустил клинок и сделал шаг назад. Похоже, воссоединение двух боевых братьев не было для него новостью. Лао Цинлей в первую очередь накинулся на демона, однако тот задел его локтем под ребро и занес кулак. Стандартный набор ударов, которые Цинхуа выучил ещё во времена ледяной тюрьмы. Кровь брызнула из сломанного носа, Лао Цинлей упал на колени, а демон продолжал нападение: наступил на запястье, сжимавшее меч, а свободной рукой нанес ещё один удар. Это повторялось снова и снова пока Лао Цинлей не распластался на земле, закрывая голову руками. Генерал оттащил его за ворот плаща, швырнул в ноги Шан Цинхуа, не забыв предварительно пнуть ногой в живот. — Можете продолжать выяснять отношения, — сплюнул демон и скрылся в гуще сражения. Цинхуа инстинктивно сделал шаг назад. Буквально за минуту до он был готов сделать с шисюном то же, что сделал демон, однако его взгляд мгновенно прояснился и заклинатель присел рядом, придерживая Лао Цинлея под руку: — Шисюн, еще не поздно все исправить. — Что исправить? Что? — Лао Цинлей вырвал запястье, отказываясь от помощи. Его голос был хриплым и едва не срывался на плачь. — Я пытаюсь выжить, Шан Цинхуа, с самого начала пытался. Ты хоть понимаешь, что творится за пределами твоего радужного мирка? Демоны нападают на людей; грабят деревни; уничтожают все, что видят; даже друг друга. А в царстве людей знаешь что происходит? Заклинательские секты настроены друг против друга. Именно сейчас, когда самое время объединиться! Шан Цинхуа совершенно не удивился сказанному, словно изначально все знал. И все же в груди что-то так заныло, так закололо, что ему хотелось упасть рядом с шисюном и умолять его вернуться на Ань Дин. Он надеялся вернуть те беззаботные дни, когда единственной проблемой была не заканчивающаяся бумажная работа. Жить в радужном мирке порой даже намного лучше, чем видеть все изъяны реальности. — Я всегда знал, что боги обделили тебя умом, — захохотал Цинхуа. — Как смеешь ты говорить о проблемах заклинательского мира, находясь в таком положении? Как смеешь ты обвинять меня в чем-то, когда сам находишься на стороне демонов? — Ты на неправильной стороне. Ты покрываешь тех, кто годами похищал людей; тех, кому плевать на тебя; и тех, кто выкинет тебя, как ненужный мусор, когда ты перестанешь быть нужным. В лучшем случае. — И чем же Линьгуан-цзюнь лучше? Что он тебе пообещал, а? Богатства? Слава? Власть? Что он может дать такого, чего бы ты не добился сам? Лао Цинлей резко рванул в сторону, опрокидывая Цинхуа на спину и садясь сверху: — Защиту, — прошипел он сквозь стиснутые зубы. — Он обещал защитить всех нас. Первый удар был нацелен по левому глазу. Цинхуа отвернулся и кулак прилетел прямо в челюсть. Лао Цинлей продолжал бить своего шиди, а тот не мог удержаться от смеха между ударами. — Ты глупец, — выдавил он. Злость застилала шисюну глаза, так что он даже не видел куда бил и чаще всего промахивался, отбивая костяшки о землю. — Так ты только себя наказываешь. Шан Цинхуа поймал кулак шисюна в опасной близости от своего лица. Он ловко выудил из рукава запасной клинок и всадил его Лао Цинлею чуть выше колена. Тот захрипел от боли, его хватка ослабла, и Цинхуа смог сбросить его с себя. Теперь Цинхуа смотрел на него сверху вниз: — Это ты на неправильной стороне. Это тебя выкинут, когда твой фальшивый король будет вынужден преклонить колени. Цинхуа, шатаясь, встал на ноги. Он бросил шисюну меч и выжидающе уставился на него. В точности, как делал сам Лао Цинлей, когда они были учениками. Весь мир стал ощущаться иначе, время потекло в обратную сторону. Теперь не заснеженный лес был перед ними, а крохотное тренировочное поле пика Ань Дин, где не было правил как таковых. Потому что в бою все средства хороши, а бой, который ведется чистым разумом, ценился превыше рукопашного. В ушах отчетливо прозвенел голос Ши Шуанг: «Не стой как вкопанный. Ноги на ширине плеч!». И он подчинился, приняв боевую стойку. Лао Цинлей усмехнулся и поднялся с земли, тяжело втягивая воздух ртом. «Не смей позорить меня, Шан Хуа!» — повторил голос. И они одновременно оттолкнулись от земли. Скрестились мечи, но не деревянные копии, а настоящие. Зазвенел металл. Цинхуа вновь стал тем Шан Хуа, который мог только уворачиваться, а Лао Цинлей сейчас был тем Лао Леем, который никогда не слушал, что ему говорят. Они оба были безумными упрямцами! И единственное отличие их первого настоящего боя от тренировочного — кровавые последствия. Лао Цинлей все еще неуверенно стоял на ногах и прихрамывал от удара клинком. Шан Цинхуа кружил вокруг него, нанося быстрые, но точные удары, которые его шисюн отбивал с некоторым промедлением. Цинхуа оттеснял его на открытую территорию — к выходу из леса. Туда, где другие им не помешают, и они смогут продолжить свое занятие — изливание горестей в обществе себе подобных. Когда массивные корни деревьев перестали мешаться под ногами, Лао Цинлей наконец перешел в наступление. Он с такой яростью набросился на Цинхуа, что тот поначалу опешил и едва не выронил меч. «Если так продолжится, я отправлю вас разучивать танцы на пик Сянь Шу. Здесь халтуры я не потерплю». — продолжала Ши Шуанг. Цинхуа заглянул в глаза шисюна и понял, что они оба слышат этот голос. Он выудил из рукава пару ослепляющих талисманов и бросив в врага. Лао Цинлей не успел увернуться и лишь прикрывал глаза свободной рукой в то время как его шиди повторил трюк с подсечкой. Цинхуа навис над шисюном, сжал левой рукой дрожащую правую и занес меч. Лао Цинлей дернулся, удар пришелся чуть выше груди. Он захрипел, сдавливая болезненный стон и схватился за лезвие обеими руками. Дрожащие руки Цинхуа все ещё не выпускали клинка, он с усилием надавливал на него, норовя проткнуть плоть насквозь. Лицо шисюна исказилось от боли, он тяжело дышал, но все еще продолжал следить за Шан Цинхуа. Он ждал его следующих действий и даже почти смирился. «Никто не любит адептов Ань Дин, они и сами недолюбливают друг друга. Но вы всегда, слышите, всегда должны стоять друг за друга». — голос учителя сделался таким тихим, таким печальным, что сердце сжалось от горечи. Шан Цинхуа отпустил рукоять меча и сделал шаг назад. — Слабак, — Лао Цинлей откашлял застоялую кровь и вырвал Ли Вэй из раны. — Ты не заслуживаешь это имя. Цинхуа сложил печать, призывая меч и тихо процедил: — Уходи сейчас. Или я убью тебя. Шисюн надавил на несколько акупунктурных точек, останавливая кровотечение, тяжело втянул воздух ртом и взглянул исподлобья: — Ты пожалеешь, что оставил меня в живых, шиди. — Я жалею, что ты мой шисюн, — неожиданно спокойно сказал Цинхуа. Лао Цинлей зашипел сквозь стиснутые зубы, подобрал свой меч и бросился прочь. Вдогонку ему ломанулись несколько демонов, но позже те вернуться ни с чем. Все же, шисюн совсем не изменился, но Цинхуа никогда бы не подумал, что их противостояние дойдет до настоящей битвы. И эта битва еще не окончена.