В аду лишь двое

Жу Зэн услужливо суетился вокруг Шан Цинхуа. Перебинтовывал левое запястье и бесконечно благодарил. Лучший способ заполучить доверие демона — спасти ему жизнь. Или свершить месть, сбросив на подозреваемого ложные обвинения. Заклинатель молчал, он все еще перебирал в голове список предполагаемых убийц. Почему-то, он верил Дуань Дэю. В ночь, когда это произошло, ему было приказано отбывать в авангард, да и если демон действительно боялся Мобэй-цзюня, то не стал бы убивать у него под носом. Даже простую лекаршу, как Жу Вэн. Заклинатель ошибочно полагал, что то был порыв ревности, а теперь и вовсе не был уверен, что генералу было ведомо об их отношениях. Признание демона больше походило на бред сумасшедшего и все же он так уверенно настаивал на своем. «Как бы не так, — Цинхуа ухмыляется сам себе, отгоняет нахлынувшие воспоминания, а затем морщится от шипящей боли незаживших ссадин и порезов. — Мы не похожи». Он повторял это так часто, что почти поверил. Почти. Он все еще сжимал талию Дуань Дэя, ощущал его прикосновения. Чувствовал его, но представлял совершенно другой образ — бледное лицо с голубой меткой во лбу, глаза цвета сапфиров и нежные, словно детские, ладони, ласкающие его спину. Он не такой. Ему пришлось сделать это с Дуань Дэем, он не такой. В груди закололо и, если не присутствие лекаря, он бы разорвал плоть на груди прямо по контуру заживающей раны и сжал бешено колотящееся сердце. Успокоить колотящуюся плоть и привести в движение застывшие легкие. — Почему, — едва слышно, словно задавая вопрос пустоте, произнес Цинхуа. Ему нужно было отвлечься любым способом, пускай даже таким непривычным, как разговор с лекарем. — Почему мадам Су так ненавидит Мобэй-цзюня? Это как-то связано с тем, что сказал Линьгуан-цзюнь? Почему он внезапно вспомнил о ней? Почему мысли так путались и переплетались без его ведома? Давно такого не было. — Мадам Су? — Жу Зэн закончил перебинтовывать его запястье. Он многое понимал, но любил строить из себя дурочка. Наверняка научился этому у сестры. Хотя про порезы он ничего не сказал, только настоял на перевязке. — Линьгуан-цзюнь упоминал ее мертвую сестру. — Ах, сестра мадам Су… Шан Цинхуа впервые обратил внимание на лекаря и понял, что эта тайна отчего-то была недоступна такому простому люду, как он. Тайны Ледяного замка просто так не разглашаются — о них все знают, но почему-то молчат. — Сестра мадам Су — покойная королева, Ее Величество Мо Веики. Она погибла во время родов. Поэтому мадам Су и ненавидит Мобэй-цзюня — за стремление обзавестись наследником. — Жу Зэн надеялся закончить разговор на этом, но, судя по лицу Шан Цинхуа, этого было недостаточно и он продолжил: — Три первых мальчика родились мертвыми, Ее королевское Величество была в таком отчаянии, что, поговаривают, она все равно дала имена мертвым сыновьям и некоторые слуги слышали, как она разговаривает с кем-то в своих покоях. Шан Цинхуа сморщился. За закрытыми дверьми могут говорить что угодно, это волновало его в последнюю очередь. — Значит, Мо Вэймин… — Ледяные осколки стали собираться в слова. В целостную картину, если уж на то пошло. Шан Цинхуа хотел смеяться. Громко и истерично. Чем же он лучше остальных слуг, погрязших в сплетнях? — Ему повезло больше, чем братьям, — Жу Зэн подтвердил его догадки. — И больше, чем матери. Изнуренное тело королевы могло не выдержать еще одних родов и король приказал… — То есть, — заклинатель неверующе ухмыльнулся, — Никто не был уверен, что ребенок родится живым и все равно выбрали его? В его понимании это — дикость, но стоит вспомнить, что ты находишься в Царстве демонов и становится еще страшнее от того, что все это время каким-то образом тебе удавалось выжить. — Если королева не может родить здорового ребенка, она не заслуживает права называться королевой. Цинхуа похолодел. — Какая…бессмыслица. Он еще какое-то время гипнотизировал стену пока в дверь бесцеремонно не ввалились Люй Сию и Го Ксиаобо. — Генерал, вы должны это знать, — воскликнул Люй Сию, а Го Ксиаобо оглядел коридор из-за приоткрытой двери и плотно запер ее. — Прекрати орать, — упрекнул он Люй Сию. — Хочешь, чтобы все узнали? — Все и так все знают, — отмахнулся Люй Сию. — Либо говорите, либо проваливайте, — велел им Цинхуа. — Дуань Дэй мертв, — заявил Люй Сию на что Цинхуа уставился на него, как на отсталого, но демон тут же оживился, заговорив чуть тише: — Его нашли недалеко от своего имения. Ему удалось выползти из горящего здания и… — И кто-то добил его, — закончил Го Ксиаобо. Люй Сию обиженно нахмурился, как будто у него отобрали нечто большее, чем роль вестника. — Он умер от колотой раны. Мало того, что кто-то добил его, так еще и подчистил следы за собой и вами. — Что говорят? Как бы сильно не хотелось превращаться в болтливую сплетницу, из слухов правда можно было что-то подчеркнуть. Разделенное на десять и процеженное через марлевую ткань. — Что это был лорд Ся или Линьгуан-цзюнь. Или и тот, и другой, — Люй Сию пожал плечами, обозначая свою неосведомленность. — Они, кстати, оба сбежали. — Сбежали? — Линьгуан-цзюнь сбежал, — уточнил Го Ксиаобо. — А лорд Ся еще до этого вернулся в Костяной замок. Так говорят. — Вообще, говорят, что это было спланировано! «Говорят… — повторил про себя заклинатель. — Мало ли что говорят! У этих двух «беглецов» совершенно нет мотива!» — Что будем делать? — подал голос Жу Зэн. — Похоже, у вас появился союзник, генерал. — Он действует из тени и мы не знаем его мотивов, — невнятно промямлил Цинхуа, а про себя добавил: «Нужно найти его. Найти и избавиться». Его переполняла ярость. Незнание схоже слепоте, пока у него не было догадок, он не мог сделать шаг ни вперед, ни назад. А лорд Ся слинял в тот самый момент, когда ему нужна была его помощь! Ничего, он еще поймает этого трусливого кролика в волчьей шкуре! — Лорд Яо еще здесь? — спросил заклинатель, поднимаясь. — Да, — отвечал Го Ксиаобо, — самый вменяемый из его слуг. — Больше никто не покидал замка. — Люй Сию, сбегай еще раз проверить имение Дуань Дэя. Я не верю, что наш тайный союзник не оставил следов. — Люй Сию открыл рот, чтобы возразить, но передумал и вместо этого сокрушенно кивнул. — Го Ксиаобо, разузнай время и причину отъезда лорда Ся. Старейшина Син наверняка не скупится на подробности, если речь пойдет о связи со смертью его генерала. «А ещё этот старик любит сплетничать, — добавил про себя Цинхуа. — Совсем, как лорд Яо…» — Ах, да, Жу Зэн, — он прищурился, разглядывая сжавшегося под его взглядом демона. — Новый придворный лекарь, чашники, стража, кухарки и прочие — на тебе. Мне нужна целостная картина побега. Может, Линьгуан-цзюнь и высший демон, но такие раны не могли затянуться за одну ночь. Он раздал поручения и вышел в душный коридор. Душным он стал сразу же, как тут поселилось столько важных шишек и каждый со своей свитой. Коридор позволил ему проникнуть в пустой тронный зал, что не могло его не радовать. Не всегда Ледяной замок щедро позволяет тебе попасть туда, куда нужно. Особенно если речь идет о тронном зале. Высокий потолок; пол в трещинах, которые складываются в определенный узор в зависимости от угла обзора; овальные окна, украшенные морозными орнаментами. Ночью невидимки-слуги занавешивают их темно-синими шторами и исчезают так ловко и незаметно, что никто точно не знает, когда этот зал успевают отдраить дочиста, а он все блестит и переливается, как снег на морозе. «Чудеса» — не совсем подходящее слово. В лексиконе Цинхуа не было подходящих эпитетов, чтобы описать это место. Он стоял, сложив руки на спиной, разглядывал шипастый трон. Льдины торчали из его спинки, как иглы у дикобраза; подлокотники острые, будто грубо обструганное дерево. И возвышался он как нечто действительно величественное, как что-то, за что есть смысл бороться. Вот и Цинхуа пытался понять этот смысл, почувствовать его. Почему он хотел стать горным лордом? Потому что этого хотели все. Быть горным лордом Ань Дин значит не подвергаться тем нагрузкам, какими подвергались прочие адепты. Это значило жить в тепле, а не в сырой комнате с целой толпой адептов, тревожащих твой сон. Быть горным лордом — значит быть сытым, одетым, в каком-то смысле уважаемым и не беспокоиться о своем будущем. Так он думал. Может, причина схожа с вышеперечисленным, а может Линьгуан-цзюнь просто искал способ потешить собственное эго, хотя ни то, ни другое не было похоже на то, чего хотел бы сам Цинхуа. Пока он размышлял со спины подул холодок и Мобэй-цзюнь тяжелой походкой прошествовал вперед, остановившись за спиной заклинателя. — Не каждый бы осмелился спокойно разгуливать по замку в нынешней ситуации, — заметил он. — Здесь спокойно, — Цинхуа развернулся на мысках и поклонился: — Ваше Величество. Мобэй-цзюнь обратил взгляд на трон, пытался поймать то, что выискивал заклинатель. — Знаешь, что странно? — внезапно обрушил демон. За последнее время он заметно исхудал, лицо иссохло и прибавилось в морщинах, проклюнулись первые седые волоски, но тем не менее король держался ровно, не успел растерять боевой пыл. — Что бы не случилось, ты всегда в центре событий. — Страх перед бурей только сделает тебя уязвимее, — Цинхуа пожал плечами. — Почему-то, когда происходит нечто похожее на бурю, мне становится спокойнее. Лучше я буду в центре, чем сбегу и навлеку на себя все подозрения. — И тебе есть кого подозревать? — Этот слуга не уверен в своих подозрениях, Ваше Величество. Когда столько событий смешиваются в один день, разве тут разберешься? Мобэй-цзюнь не ответил и его молчание было самым лучшим ответом. Аккуратный надрез позволит Цинхуа проникнуть глубже, в те отдаленные места подсознания, которые были неведомы даже самому королю. — Знаете, — заклинатель осторожничал, начинал издалека. — Дуань Дэй раскидывался серьезными словами. Вроде тех, что скоро займет пост советника, и вдруг его не стало, а лорд Ся, который долгое время метил на то же место, сбегает накануне его смерти. Это ли не странно? — Значит, ты считаешь убийцей лорда Ся? — Нет, нет, как я могу беспочвенно обвинять кого-то? Разве со мной происходило не тоже самое? Просто это дало мне повод задуматься. Никто, кроме лорда Ся не покидал замка. Боюсь, что это не закончится пока место советника пустует. — На что ты намекаешь? — король злобно оскалился. — Хочешь сказать, что готов занять его место? — Я? — искренне удивился заклинатель. — Вчерашний рядовой не может занять такой высокий пост. Мне почему-то показалось, что вы выберете лорда Яо. Мобэй-цзюнь недобро сощурился и Цинхуа пояснил: — Лорд Яо добропорядочен и беспристрастен. Он бы не стал плести интриги за спиной и уж тем более доволен тем местом, которое занимает, а потому не стал бы пытаться заполучить статус силой. Но это, конечно же, решать вам, простите этого слугу за грубость. Он что-то еще пробормотал про то, что ему следует оторвать язык, отозвать от должности и прочие подхалимско-манипуляторские фразы, которым его научил Ань Дин. Цинхуа бросал приманку вовсе не на короля, а на подслушивающих слуг, которые очень плохо делали вид, что чем-то заняты. Когда копошение внезапно прекратилось и низкая служанка с покрытым вуалью лицом вдруг исчезла, заклинатель удовлетворенно приподнял уголки губ, но тут же заставил себя одернуться и присмотрелся к островку чистого стекла снизу окна, не покрытого инеем, откуда можно было разглядеть внутренний двор. Краем глаза он заприметил Го Ксиаобо, возвращавшегося к служебной пристройке, и поспешил откланяться. Мобэй-цзюнь не возражал и Цинхуа уступил старику свое думательное место. Едва он вышел в коридор, как тот начал ветвиться, путать и извиваться, как змей. Заклинатель в панике заозирался по сторонам и свернул наугад. Коридор вывел его к целой толпе, — слуги, едва завидев его, прилипли к стене. Ещё не знают, как правильно реагировать на вчерашнего слугу, а ныне — генерала. Цинхуа проходит мимо их ровного строя, вглядывается в лица, точно знает, кого ищет. Он поднимает взгляд и видит запыхавшегося Го Ксиаобо. Демон тоже застыл, а когда заклинатель прошел мимо, зашагал следом. Когда любопытные глаза и уши остались далеко позади, Цинхуа остановился и выжидающе уставился на демона. — Кто-то пустил слух, — тяжело дыша, начал Го Ксиаобо, — что еще до побега Его Высочество спускался в ледяную тюрьму. Правда это или нет, вот только все говорят, будто это он выпустил Линьгуан-цзюня. Цинхуа прислонился спиной к холодной стене для устойчивости. — А лорд Ся? — Лорд Ся уехал сразу после суда. Мобэй-цзюнь, должно быть, в курсе, это он распустил всех. Лорд Ся не хотел участвовать в празднествах и ждать окончания суда и, по словам псаря, отбыл тем же вечером. «Сбежал, — подумал заклинатель. — Еще до нас с Дуань Дэем». По спине пробежался холодок и он невольно вздрогнул. — Иди к мадам Су, — видя, как лицо демона скривилось, он поспешил добавить: — Она должна знать про инцидент с принцем. Нужно пересечь эти слухи, оторвать языки всем, кто их распускает. Ты меня понял? Еще чуть-чуть и он бы ударил демона разок-другой для быстрого усвоения информации, а заодно и стену, чтобы самому прийти в себя. Го Ксиаобо слабо кивнул и исчез. Вот как ему так удаётся? Похоже, замок отвергал только человека. Увязавшись хвостом за какой-то служанкой, он оказался у покоев Его Высочества. Он выхватил у нее поднос и отослал прочь, а сам постучался в дверь и, не дожидаясь приглашения, вошел. Мо Вэймин был не один. Они с Су Нуо раскинулись на подушках и о чем-то беседовали. Вернее, говорила только Су Нуо, а принц слушал с таким видом, будто его мучают скучнейшими разговорами, держа на привязи. Цинхуа опустился рядом с ними, разлил непонятную мутную жидкость на две чаши и только потом заметил, что демоница вдруг замолчала. — Я пойду, — сказала она и встала. Выглядела она совсем иначе, чем в прошлые их встречи, и заклинатель отметил про себя эту странность, провожая ее взглядом. Жар больше не мучал его грудь. Когда он узнал о кровной связи Мо Вэймина и Су Нуо, то почувствовал пугающее облегчение. Может, от того, что теперь демоница и ее матушка были не опасны ему? — Хочешь меня отравить? — Мо Вэймин выразительно посмотрел на него снизу вверх. Цинхуа отдернуло на шаг назад. «Какой же дурной у тебя нрав, — думал он. — Просто отвратительный». — Если бы я хотел убить тебя, то сделал бы это другим способом, — судя по приподнятой брови, речь его не вызывала никакого доверия. — Но если ты мне не веришь… Он поднял чашу, разглядывая непонятную муть розоватого цвета, похожего на разбавленную с чем-то кровь, и залпом осушил всю чашу. Принц с интересом наблюдал на меняющегося в лице человека — как он сначала отрицающее разглядывает напиток, а затем кривиться от разрушенных надежд. Это действительно была разбавленная кровь. С чем и как ему уже было не особо интересно, а если задумываться над тем, чья это кровь, то и вовсе можно было сойти с ума. А это не входило в его планы. Мо Вэймин покачивал вторую чашу, он отвернулся, но Цинхуа мог поклясться, что разглядел на его лице сдерживаемую улыбку. «Еще и издевается! — чуть не поперхнулся он. — И кто тут кого травит?!» — Ты приходишь только тогда, когда тебе что-то нужно, — заметил Мо Вэймин и снова обратил на него пристальный взгляд. — Я предлагал помощь, помнишь? — Отчего-то, его фамильярство более не вызывало раздражения принца. Что весьма печально. — Предложение все еще в силе. — Что тебе нужно? — он имел ввиду «что ты хочешь взамен» и Цинхуа, изучавший его манеры и поведение месяцами, спокойно отвечал: — Я помогу тебе, а ты отпустишь меня обратно, в Царство людей. Мобэй-цзюнь никогда не согласился бы на такую сделку, поэтому я прошу тебя. Я обеспечу тебе будущее, а ты мне — безопасное возвращение домой. — Не боишься? То, как они едва ли не касались друг друга, навевало воспоминания: деревянный кадок с водой, подтянутый торс принца, сверкающая от влаги фарфоровая кожа… Цинхуа ущипнул себя, сбрасывая наваждение. — Боюсь — чего? — Что когда вернешься домой, все будет по-другому. Дом уже не будет пахнуть домом. Он говорил это так, словно знал о чем говорит. Будто видел это собственными глазами. Демон придвинулся ближе, смотря прямо в глаза, отчего у Цинхуа по спине пробежали мурашки: — Хочешь помочь мне — убей моего отца. Холодное спокойствие, с которым Мо Вэймин сказал это, ввело заклинателя в ступор. Цинхуа смотрел на него и думал, что за такие глаза он готов убить кого угодно. «Да», — шептало ноющее сердце. — Зачем мне это делать? — кричал здравый смысл. — Я… Он находился в трансе, был околдован смазливым личиком и каждый раз холодные слова пронзали его сердце острыми ледяными стрелами. — Ты не понимаешь, о чем говоришь, — стрела прошла насквозь, вырвешь ее и истечешь кровью, но заклинатель обхватывал рукой древко и проталкивал ее глубже. Боль отрезвляла. — Нет, это ты не понимаешь, — сквозь боль и превозмогая кровоточащее сердце, говорил он. — Я ведь завидовал тебе, правда. За то, что у тебя такой отец. Хочешь — верь, хочешь — нет, но по его глазам… о, Небеса, я не знаю, как это сказать… Больно. Больно. Больно. Почему казалось, будто бы все вокруг были счастливы, а он — нет? — Ты не понимаешь, о чем говоришь, — повторял Мо Вэймин. — Как ты вообще остался жив, если постоянно ведешься на иллюзии. Сердце выбивало слова на ребрах. Вскрой и прочти всю правду. Подлинные чувства, а не иллюзии. — Значит то, что я сейчас чувствую, тоже ложь? Иллюзия? — Ша… Мо Вэймин пытался произнести его имя, так же фамильярно, как человек обращался к нему, но не смог произнести даже полное имя — оно встало поперек горла, не давая вздохнуть. Оно душило его, пытало, вертелось на кончике языка, но никогда не вырывалось наружу. Если это иллюзия, то они оба были ее заложниками. Мо Вэймин отвернулся к окну, за ним — нарастающая метель. Она остудит его, очистит разум. — Что ж, — Цинхуа не собирался заканчивать фразу. Он поднялся и побрел к выходу. Ему не хотелось говорить «забудь», ведь если после него не останется воспоминаний, то и он канет в небытие, растворится в призрачных видениях. Холодная рука хватает его за запястье. — Останься, — он шепчет так жалобно, с трудом преодолевая барьер, который строил всю жизнь, огораживая себя от чужих и близких. Он рискнул, как не делал никогда. Никогда бы он не сидел в ногах человека и молил его остаться, но стены замка так сильно сдавливали его с четырех сторон, что единственным вариантом выбраться была просьба о помощи. — Цинхуа, останься. Заклинатель падает на колени, Мо Вэймин утыкается в его плечо и крепко стискивает в объятьях. Будто бы он правда вот-вот растворится. «Что с тобой не так? Ты ведь не такой!» Шан Цинхуа сжимает его в ответ и все еще не может поверить, что это происходит с ним. — Я не уйду, — против собственной воли шепчет он, поглаживая шелковистые волосы и оставляя поцелуй на макушке. — Я не позволю никому тебя коснуться, слышишь? Дрожащее тело расслабляется в его объятьях. Если это иллюзия, то пускай она заберет его душу в обмен на вечную жизнь во лжи. Недосказанные слова застывают в воздухе, покрываясь тонкой корочкой льда. «Ты же понимаешь, что однажды мне придется уйти?»