Фиктивный брак.

На приём в мэрию 23 декабря Гарри Поттеру пойти всё-же пришлось. Настоял на этом Драко. Он пришёл после полдника в комнату омеги, и прижал того к стене, почти целуя в шею и в губы парня, чтобы хоть как-то остановить сопротивление Поттера, который идти не желал. — Гарри, — произнес Малфой, — если ты откажешься идти, милый, тогда я, когда вернусь из мэрии, выебу тебя. Имею право, так как мы в законном браке. Это собьет твой несговорчивый характер. Признайся, ты же хочешь меня, поэтому постоянно перечишь и этим провоцируешь? Я буду первый раз нежен с тобой, мои толчки понравятся тебе. Скажи мне, Потти, что ты выберешь? — При этом, Драко прижимался пахом к паху омеги. — Хорошо, я пойду на этот гребанный бал в мэрию, только отстань от меня, — ответил Поттер, вперив в пол взгляд и всем телом вжимаясь в стену. — А жаль, малыш, я бы всю ночь вбивался в тебя, а ты бы стонал подо мной, кричал и просил добавки. Поверь, я бы, как благородный и уступчивый альфа, дал бы тебе все, — горячо прошептал на ухо омеги Драко, задевая губами мочку Гарри и ушную раковину. — Может, откажешься и я выебу тебя, сладкий, а? Нам будет хорошо. В двадцать два года тяжело оставаться девственным омегой, согласись? Признайся, твоё лоно хочет член альфы? — Я пойду, Малфой! — закричал Гарри и оттолкнул альфу. Он дрожал. Но эта дрожь была двоякой. Его переполняло презрение к Драко, но с другой стороны, он возбуждался от яростной атаки альфы, который хотел сорвать зрелый и все ещё девственный плод. Гарри понимал, что он и на дух не нужен Малфою — этому кобелю и повесе, который привык трахать омег, меняя их, как сезонную обувь или как нижнее белье каждый день. Добившись тела Поттера, он бросит омегу, а рыдать после падения и краха брюнет не хотел, поэтому он не допустит этому случиться. Ведь не допустит же? — Вот и хорошо, Потти. Жду тебя через полтора часа в гостиной. Прими душ, надень чёрный костюм и лакированные туфли, агатовые запонки с бриллиантами и агатовый кулон, магические часы из белого золота и белую рубашку, — попросил блондин. — И ещё, Потти, на людях надо показать, что мы влюблены, что наш брак — не фикция. В мэрии будут представители службы опеки. Поттер кивнул в ответ и Драко вышел из его комнаты. Когда омега спустился через полтора часа вниз, в малую, голубую, гостиную. Альфа был очарован мужем. На нем идеально сидел приталенный костюм, зачесанные волосы, весь он как-то светился изнутри, был очень красив и изящен, но не как девица, а как парень-омега. Внешность модели, но вот только ростом не вышел, а так — идеальный красавчик. Альфа сегодня осознал, что правильно сделал, женившись на таком омеге. Поттер не испорчен, спокойный, умный и очень красивый. Такого бы омегу и Люциус сыну пожелал. Поэтому, когда Гарри появился в гостиной, Малфой стал подбирать с пола свою челюсть, образно говоря, и в глазах появился огонь охоты и желания. А этот природный, чистый и девственный аромат омеги просто сводил альфу с ума, вкупе с красотой. Впервые Поттер появился перед Драко вот таким… идеальным. Рождественский бал в мэрии был шикарный. Там собралась вся знать магической Британии, мэры, лорды, бизнесмены, крупные акционеры и банкиры. Гарри не отходил от Малфоя, который представлял омегу своим мужем. К ним подошла Дафна Гринграсс. Омега откровенно прижималась к Драко, нисколько не стесняясь ни Поттера, ни людей. — Любимый, ты ведь придёшь к нам завтра на обед? Мои родители будут ждать тебя, — томно произнесла девушка. — Сегодня ты пришёл с посредственной серостью ради службы опеки, а завтра тебе нужен отдых. Скажи мне, скажи, ты ведь придёшь ко мне завтра? Моя постель ждёт тебя, любовь моя. Малфой молчал, он только улыбался. Но улыбаться в обществе даже принято. Гарри демонстративно не смотрел на эту нахалку, он невзначай улыбнулся какому-то альфе, который в этот момент смотрел на них, а особенно на Поттера. Драко же, увидев, что Гарри кому-то улыбается, зарычал и, не прощаясь с Гринграсс, увел своего мужа подальше от чужака. Но так уж вышло, что этим вечером мэр пригласил Гарри на танец, а лорд Эдвард Рубештейн был в приятелях с Малфоем, поэтому сам Драко вышел на балкон поговорить с супругой мэра. Танец закончился и к Гарри подвалила Дафна. — Не смей отбивать у меня Драко, он был и останется только моим, — произнесла омежка. Она пожирала взглядом Гарри, произнося слова едко и жёстко, чтобы брюнету сделать больно, но мальчик не испугался напыщенной мисс Гринграсс. Он подошел к ней ближе и ответил, глядя на неё насмешливым взглядом: — Мы с Драко состоим в законном браке, дорогуша, и разводиться не собираемся. И с чего ты взяла, что я посредственный? Сегодня Малфой был твоим, а завтра станет только моим. Ты — прошлое, отработанный материал, а я — его настоящее и будущее, законный муж Малфоя. За годы знакомства с ним, ты не поняла его характер — Драко ненавидит, когда на него давят. Ты же потеряла его сегодня, настаивая на своем. Вот увидишь, Малфой больше не придёт к тебе. — Да как ты смеешь, щенок? Драко — только мой мужчина! — закричала она и выплеснула бокал вина в лицо Гарри. Её жутко трясло, а лицо исказилось ненавистью и злобой. К ним немедленно подошел Драко, мэр магического Лондона и его супруга. — Гарри, любовь моя, что такое? — спросил блондин и вынул платок из кармана. — Все хорошо, любимый, — улыбнулся Поттер, — девушка пьяна, ошиблась немного, перепутала меня с кем-то другим. Мэр с Дианой увели омегу Гарри с собой, а Драко зарычал на мисс Гринграсс: — Ты что делаешь? Гарри — мой муж! Ещё раз прикоснешься к нему и я раздавлю тебя, как гниду. Уходи немедленно отсюда, мы поговорим с тобой после, в банке. Я поставлю вопрос ребром, и думаю, что Пэнси Паркинсон, Блейз и Тео одобрят твоё увольнение из банка «Империале». — Ты не имеешь права! Я пять лет отдала на работу в банке! — зашипела Дафна. — Да я тебя… — Убирайся! Между нами все кончено. Приблизишься к Гарри и я обрушу на тебя весь свой гнев. Гринграсс убежала, зарыдав, а Драко вернулся к Поттеру. Он приобнял мужа и поцеловал его руку. — Друг мой, — обратился блондин к мэру, — возьми чек на благотворительный взнос, мы на розыгрыш не останемся, Гарри облит вином, да и Элли дома осталась с нянями. Это не дело. Прости, мы пойдём. — Что с Гринграсс случилось? Разве она может конкурировать с твоим супругом, Драко? Гарри у тебя удивительный просто. Приходите к нам на святках вдвоём, моя Диана будет очень рада вам. — 26 декабря я хочу увезти мужа и ребёнка куда-нибудь из Лондона на отдых, нас не будет на святках, — ответил блондин. — Так что между вами произошло? — поинтересовался альфа, когда они сели в машину и водитель повез их в Малфой-мэнор. — Что Дафне от тебя понадобилось? — Она приревновала на ровном месте, хотя это глупо с её стороны, Малфой, ведь нас с тобой связывают только фиктивные отношения и всё ради принцессы Элли, — ответил Поттер. — Ревнивая баба — отстой, Драко, такая женщина выглядит безобразно и низко. Я понимаю, если бы ты вдруг полюбил бы меня, тогда у неё был бы повод ревновать, а так… Хм, выставила себя полной дурой перед всем миром, вот и костюм мой испортила вином, белую рубашку, волосы мои облила, которые я едва нормально расчесал перед этим балом. — Чтобы ты сказал, Потти, если бы я и впрямь влюбился в тебя? — спросил блондин. — Я бы рассмеялся и подумал, что ты бузины объелся или на тебя порчу навели, — ответил Гарри. — Ты и любовь? Вот уж дудки! ☆•☆ На следующий день Гарри попросил купить в гостиную ёлку. Драко поставил искусственные ели по всему мэнору, а Поттер захотел настоящую. Блондин артачился, но за елью всё-же поехать пришлось, как и за игрушками к ней, за новыми гирляндами. И вот в 16.38 в мэноре вместо двухметровой пластиковой ели появилась настоящая лесная красавица под два метра высотой. Наряжать ёлку взялся сам Гарри. После полдника брюнет потащил в гостиную и Драко, где они в четыре руки, без магии стали наряжать ароматную ель. Пока альфа устанавливал звезду на макушку дерева, Поттер решил разобраться гирляндами из разноцветных лампочек. Пока он распутывал, запутался сам в гирлянде и стал похож на живую ель, на которой мерцали лампочки. Чем больше Гарри крутился и пытался найти конец или начало гирлянды, тем сильнее она опутывала его. Тогда Драко подошел ближе и стал медленно распутывать мужа. Он крутил супруга, касался его плеч, рук, шеи, волос и бедер руками, надо-не надо проводил по телу Гарри ладонями, невзначай прижимал к себе, и не сводил глаз с парня. В один момент даже обнял со спины, прошептав горячо на ухо: — Ты так прекрасен сейчас, Потти, так желанен. — Не надо, Драко, прошу тебя, — ответил сдавленно омега, чувствуя, что голова кружится от всех этих вращений туда-сюда. Эльф Добби принес свежевыжатый апельсиновый сок, и это отвлекло альфу и Гарри. Драко от обольщения, а Поттера от соблазна. После они гирлянды повесили и в детской. — В свой спальне я сам повешу гирлянды, — сказал Гарри, но Драко решительно вошел в комнату омеги. Он залез на стремянку, чтобы начать закреплять гирлянду, но вспомнил про скотч. — Милый, принеси мне скотч, пожалуйста, кажется я его в гостиной оставил, — произнес Малфой. — Он у тебя в зубах, Драко, — улыбнулся омега. Блондин засмотрелся на Гарри и подался вперёд. — Стремянка падает, Малфой! — крикнул парень. Он сунул руку в карман, но потом вспомнил, что волшебные палочки они с Драко в гостиной оставили. — Осторожнее! Гарри бросился, чтобы поддержать стремянку и не дать ей упасть, но было уже поздно: Драко упал на пол вместе с Поттером, но так, чтобы брюнет оказался на нем, чтобы больно ему не было, чтобы не ушибся. А потом он перевернул парня на спину и склонился к Гарри. — Прости, я не могу так больше, — прошептал он и поцеловал брюнета. Поцелуй вышел голодным, жадным, неистовым. Малфой целовал и целовал и не мог остановиться. Он терзал губы Поттера, сминал их, покусывал, посасывал, пока Гарри не открыл рот и не впустил язык блондина в себя. Брюнет выгнулся и Драко услышал тихий, очень робкой стон желания парня. Поцелуй стал глубокий, сладкий, мокрый и откровенный. Омега снова застонал и раздвинул ноги, позволяя альфе лечь удобнее. Он отвечал на зов Драко и целовал в ответ также мокро, пошло и горячо. — Гарри, детка… — шептал между поцелуями Малфой и стал двигаться на парне. — Почувствуй меня… Скажи, что хочешь меня… Двигайся в ответ, малыш. О, да… Со стороны, если посмотреть, они были прекрасны. Слаженные движения друг к другу, член к члену, жадные поцелуи со слюной, один голод на двоих, шквал поцелуев. Но вот Малфой еще глубже стал целовать, а, у омеги все тело уже просто болело от желания. Он закрыл глаза и дико отвечал на зов альфы, кусаясь и глотая поцелуи Малфоя. — Ещё… Я хочу ещё… — произнес он и обнял блондина за шею, пока тот мокро засасывал рот парня. — Глубже… Поцелуй… О, да… Драко зарычал. Он дернул полы рубашки в стороны и пуговички разлетелись прочь по всей спальни омеги. Ласки сосков сводили Поттера с ума, он уже выгибался сильнее, умоляя: «Пожалуйста… Сделай так ещё!» Такой страстный омега сносил голову альфе. Горячий, ненасытный, им будет хорошо вместе. И Малфой целовал, покусывал нежно набухшие соски, зализвал их, целовал снова и сосал, как ребёнок сосёт грудь матери. Гарри стонал громко и хныкал, умоляя еще ласкать его. Потом Драко опустился к пупку. Эта зона оказалась не менее чувствительна, чем соски у Гарри, он аж завыл от восторга. Но когда губы Драко накрыли головку члена брюнета, тот вдруг очнулся и отполз от искусителя. Его губы горели от поцелуев и ласк, рот был полон вкуса слюны альфы, а соски также зудели и горели от укусов-поцелуев, член налился и болел, пульсировал, а анус сокращался. У женщин так дрожат и сокращаются половые губы от желания, а у омег — анус и матка внутри. — Господи, что это было? — закричал в ужасе Поттер. — Убирайся, Малфой! Бабник и гад! Видеть не хочу тебя. Убирайся прочь из моей комнаты. Он был весь расхристанный: рубашка порвана, член наружу, все тело ноет от желания, а губы и соски огнём горят, словно их перцем намазали. — Дело времени, Потти, — произнес спокойно Драко. — Я знаю, что ты хочешь меня, твоё тело так отзывается на мой зов, омежка. Неделя-другая и ты придёшь ко мне сам. Я подожду, мой хороший. — Держи карман шире! Скорее Южный полюс станет Северным, а в Сахаре начнётся вечная мерзлота, чем я приду к тебе, соблазнитель мордредов. Ненавижу! — прищурившись, ответил Гарри. — Убирайся и забирай гирлянду, без неё обойдусь. К ужину Гарри вышел уже спокойный, он отсел за столом подальше от главы семьи под самодовольную улыбку Малфоя. «Я должен Драко свести с ума, а сам остаться безучастным, если хочу влюбить его в себя и бросить, как это сделал Люциус по отношению к Гермионе», — повторял он сам в себе во время праздничного ужина. Сегодня подали на первое суп мясной в горшочках, а вместо крышки было запеченое тесто, которое послужит хлебом. К супу принесли масло с чесноком и яйцами, пожаренными в нем же. На второе приготовили фаршированную утку с картофельным пюре, несколько салатов на десерт — домашний торт и конфеты. В середине ужина пожаловала инспекция из службы опеки, и Гарри мигом подвинул стул к стулу Драко, вернее, это Добби переставил по просьбе Поттера, пока они с Малфоем встречали инспекторшу Лаванду Браун. Её, конечно, тоже усадили за праздничный стол и налили огневиски для «сугреву». Но, слава Мерлину и Моргане, все обошлось: инспекторша осталась довольна ужином и чеком с круглой суммой на нем.