RV

      – Серьёзно, мы уже неделю страдаем этой хернёй, но так никого и не поймали. К тому же, кажется, RV понял, что его ищут. Ни записок, ни подарков, хотя прошло уже больше двух недель.       – Не сцы, мы вычислим его. У меня есть идея.       Дончжу берёт Хвануна за руку и тащит его из раздевалки к подсобке. Растолкав швабры и чуть не упав из-за ведра под ногами, он заходит и тащит друга за собой.       – Тебя в детстве не роняли, брат не говорил? У нас урок через семь минут.       – В этом и прикол. Смотри, я всё проанализировал. Сейчас у нас что?       – Походу Гонхак всё-таки высосал тебе мозг во время ваших брачных игр. Сейчас физкультура.       – За сообразительность – пять, за шутки – иди нахуй. Но ладно, идём дальше. Ты находил эти записки по понедельникам, так?       – Откуда я это могу помнить? – Хванун в негодовании начинает шипеть.       – Думай, клоун, думай.       – Ну, вроде, понедельники. И?       – Ты тупица, Хванун. А что у нас сегодня и вообще каждый понедельник? Физра. Большой перерыв. Смекаешь?       – Ты.. хочешь сказать, он подкладывал их во время большого перерыва?       Дончжу вздыхает.       – Гонхак и его одноклассник следили за ним во время большого перерыва и это нам ничего не дало. Поэтому я подумал: а что, если он подкладывает их во время урока? На коридорах почти никогда никого нет, можно смело творить свои романтические штучки. Плюс, с физры легче свалить.       – Вполне.. возможно, – Хвануну эта идея начинает казаться не совсем бредовой, – но при чём тут тогда большой перерыв?       – Скажи спасибо, что твой друг такой гений. Рассказываю остальное. Большой перерыв после физры, ты сто процентов идёшь бросать свои вещи в шкафчик, а это значит что? Правильно, ты с большой вероятностью придёшь туда в скором времени и найдёшь свои презенты.       – Ты уверен, что он сегодня придёт? Вдруг ты ошибся?       – Хванун, блять, выключи параноика и включи мозги. Всё ведь сходится: ты вечно ныл, что сильно устал, я хорошо это помню. Значит, это была физра. Значит, это был понедельник. Заметь, только ближе к обеду подарки магическим образом появлялись в твоём шкафу, ты их находил как раз в тот момент, когда оставлял форму. Нить уловил?       – Ты меня пугаешь.       – Иногда я сам себя боюсь, – Дончжу хихикает. – Ну, что ж, теперь сиди и жди здесь своего истинного.       – Стоп, что значит "жди"? Я не останусь здесь один! – Хванун почти кричит, но младший шикает на него.       – Ты один из лучших учеников, это первый твой прогул за всю жизнь, тем более, это физра. Пора бы лишиться прогуливательной девственности. Да и обычной тоже. Я прикрою, не сцы. Скажу, что ты отравился и теперь не можешь слезть с унитаза. У меня всегда прокатывало.       – Но..       – Никаких но, я пошёл. После уроков я с Гонхаком иду в библиотеку, обещал помочь взамен за его игру в спецагентов. Наберу после. Удачи!       Дончжу выскакивает из комнатушки и оставляет Хвануна одного. Слова друга про девственность, вообще-то, зацепили его. Сам не лучше.       Ничего не остаётся, кроме как дождаться скорого звонка на урок и следить за RV. Всё-таки, слова Дончжу убедили его, а интерес в разоблачении никуда не ушел. Пока Хванун ждёт начало урока, он осматривает подсобку. Маленькая комната, наполненная швабрами, вёдрами, моющими средствами и прочей ерундой. На противоположной стороне стоит тумбочка на замке, кажется, там хранят запасные ключи для школьных шкафчиков. Хванун знает, что школьники часто их теряют, взять хотя бы Дончжу – в прошлом году он терял его аж шесть раз.       Уже через десять минут с начала урока Хвануну становится дико скучно, но он всё равно периодически поглядывает в окошко, из которого видно его шкафчик. Интересно, как проходит тренировка Ёнджо? Футбольная команда всегда тренируется вместо общих занятий. Скорее всего, бегает сейчас. Воображение само вырисовывает картинку: Ёнджо, весь такой уставший, бегает в форме по полю и раздаёт указания. Боже, его бёдра в шортах.. И мокрая чёлка, разлетевшаяся в стороны.. Хванун бьёт себя по щеке, отгоняя похабные мысли прочь, но, кажется, поздно. Ткань белья неприятно давит на член, вставший от одних только фантазий Хвануна. И что теперь делать? Не здесь же ему снимать напряжение.. Плюс, он должен попытаться выловить RV, если Дончжу, конечно, всё верно рассчитал.       Пока Хванун думает о своей проблеме, дверь перед ним открывается и в проём заходит Ёнджо. Ровно такой же, каким его представлял Хванун пару секунд назад – мокрый, в шортах и с полуоткрытым ртом в попытке унять одышку. Член Хвануна дёргается, требуя обратить на себя внимание.       – Ты.. сидишь в подсобке? Коротышка, это странно.       Обидное прозвище и осознание происходящего отрезвляет Хвануна.       – Да почему коротышка?!       – Потому что ты коротышка. Дай пройти.       Ёнджо проходит мимо, бросив косой и с долей подозрения взгляд на покрасневшие щёки младшего. Хванун всеми силами пытается не подать виду, что он представлял тут футболиста и что у него сейчас стоит, складывает руки на уровне паха, но предательская форма явно не собирается помогать спрятать его возбуждение.       Пройдя буквально два шага (большего не позволяют размеры комнаты), Ёнджо останавливается, оглядывает подсобку, и, видимо, не найдя, что хотел, собирается уходить.       – Что ты.. эээ.. ну... тут хотел найти?       – А разве это твоё дело?       Хванун замолкает и отводит взгляд. Понимает, что не стоило к нему лезть.       – Заканчивай таскаться по подсобкам, коротышка, это реально странно.       Дверь хлопает, и Хванун слышит собственное учащённое сердцебиение и чувствует скатывающуюся слезу по щеке.

***

      – Твой план – хуета, понятно? – Дончжу явно не ожидал услышать друга в слезах вместо радостных криков о раскрытой личности загадочного RV.       – Ты объяснишь мне, что случилось?       – Что случилось?! – Хванун переходит на крик. – Я снова опозорился перед Ёнджо, вот что!       – Спокойно, спокойно! Давай по порядку. Хванун, пожалуйста, скажи, что случилось?       Хванун вместо объяснений бросает трубку и отключает звук на телефоне. Экран продолжает периодически мигать, в уведомлениях – 17 пропущенных и 32 смс-ки от контакта "Дондон-и ❤", но Хвануна сейчас это не беспокоит. Всё, что сейчас заняло его голову – образ Ёнджо, его надменный взгляд с некой издёвкой, когда он увидел его в подсобке. И он, конечно, заметил его стояк. Хванун же неудачник, он точно заметил его. Голова разрывается от предположений, что мог надумать себе Ёнджо, застав такую картину. А вдруг он подумал, что Хванун собирался дрочить в подсобке? А если он расскажет это Гонхи? Тогда он точно не отстанет от Хвануна. Остаётся надеяться, что Ёнджо просто забудет это и никому не скажет, как коротышка Ё Хванун тусил со стояком в подсобке.       Глаза опухли от слёз, руки трясутся, пока он пытается обдать лицо холодной водой, когда Хванун слышит стук в дверь. Сначала тихий и всего три раза, через пару секунд уже более настойчивый и ровно пять раз. Это Дончжу – он всегда так стучит. Детская привычка. Хванун нехотя выходит из ванны и чуть ли не ползёт открывать ему дверь, чтобы прогнать и дальше терзать себя догадками, видел ли Ёнджо тогда или нет, а если видел, то рассказал ли остальным. Дончжу, увидев друга в таком состоянии, тут же бросается его обнимать, хоть Хванун и брыкается, отпихивая младшего.       – Ну, всё, всё, тише, успокойся, – Дончжу хоть и младше, но сильнее, поэтому он прижимает блондина к себе и медленно гладит по голове. – Я пришёл поговорить, слышишь? Расскажи мне, что случилось.       Хванун поднимает голову с плеча друга (которое, кстати, уже промокло от слёз) и на одном дыхании, без единой эмоции произносит:       – Ёнджо увидел меня в подсобке со стояком.       Информация в голове Дончжу не хочет складываться в одну общую картину, каким образом это всё произошло, но решает не терзать допросами, учитывая состояние Хвануна. Пройдя в комнату общежития и узнав, что сосед Хвануна, к счастью, не появлялся сегодня, младший падает на кровать и тащит за собой Хвануна, обвивая его на манер коалы.       – Мы поговорим об этом позже. Посмотрим что-нибудь? Твои глаза похожи на два разварившихся пельменя.       – И что ты предлагаешь смотреть? – кажется, Хванун приподнял уголки губ в улыбке.       – Конечно, что-нибудь весёлое и тупое.       – Как ты?       – Иди в жопу.

***

      Шёл, кажется, третий фильм, Хванун уже не плакал и даже посмеивался, и Дончжу решил всё-таки обсудить причину его недавней истерики.       – Да нечего особо рассказывать, – блондин тяжело вздохнул. – Я остался в подсобке, замечтался, и… ну..       – У тебя встал.       – У меня встал. Я не собирался ничего делать, правда! Я просто… стоял и ждал, пока пройдёт, но пришёл Ёнджо и увидел меня.. таким. Даже представить боюсь, что он мог себе надумать.       – Расслабься, – Дончжу тянется за стаканчиком с колой, – уверен, он даже не заметил.       – Я был в шортах, он не мог не заметить.       – Даже если он заметил – что с того? Никто тебе ничего не сказал за остаток дня, думаю, всё обошлось.       – Я не знаю, – Хванун обнимает друга и снова вздыхает.       – Ты так и не увидел никого там?       – Нет. Я ушёл почти сразу же, как ушёл Ёнджо. Умылся в туалете, отпросился у преподавателя и побежал домой.       – Твоё отсутствие я заметил, ага. А на звонки ты почему не отвечал?       – Не хотел. Прости. Я истеричка.       – Этого тебе не занимать. Твоему парню будет с тобой тяжело. Хванун шлёпнул друга по ляжке и откинулся на подушку. В голове всё ещё крутилась сцена в подсобке, но, после разговора с Дончжу, стало немного легче. Может, всё и вправду обошлось, а он просто себя накручивает.       – Хватит загоняться, иначе я переименую тебя в телефоне на ИГЗ.       – Что за ИГЗ?       – Истеричная гейская задница, конечно.       Хванун заливается смехом, кажется, впервые за день, что несказанно радует Дончжу.       – Я подумал на счёт вечеринки..       – Ясно, можешь не продолжать. Ты не хочешь. Я понял. Не заставляю.       – Нет, наоборот, – Хванун задумался. – Я и вправду слишком мало общаюсь с людьми помимо тебя и, с недавнего времени, с Гонхаком. Думаю, одна вечеринка не навредит.       – Кто ты и что сделал с моим малышом? – Дончжу тянет руку и якобы проверяет температуру у старшего.       – Я ведь и передумать могу.       – Понял, принял, осознал.