RV

      «18.11.19.       Я не знаю, кто это с тобой сделал, но у меня есть стойкое желание вырвать этому человеку руки. Твоё прекрасное личико не заслуживает этого. Я обязательно найду этого урода, и он получит по заслугам.       P.S. Неплохая идея с запиской. Исполним.       RV»       Мазь для ушибов оказывается как нельзя кстати, и Хванун не понимает, чем заслужил это. Чем он заслужил вообще всё, что происходит последние месяцы. Свёртки, в которых он находит свои подарки, со временем стали выглядеть аккуратнее – кажется, RV наловчился упаковывать презенты.       За обедом он рассказывает Дончжу и его парню всё, что случилось на выходных, и останавливает его порыв пойти и набить Гонхи морду. Гонхак лишь хмуро косится в сторону его столика, разминает кулаки и сдерживает своего парня, утверждая, что будет лучше, если это сделает он сам. Как никак, мышц у Гонхака будет побольше.       – Я не могу понять одного, – задумчиво говорит Хванун, – ладно Рози, но Ёнджо тут каким боком?       – Может, он должен был отвезти Гонхи с Хэллоуина, но вместо этого повёз тебя? – Дончжу всё ещё периодически пытается сбежать из лап Гонхака и хотя бы расцарапать Гонхи морду, но сильные руки сдерживают его.       – Я уже вообще ничего не понимаю в этой жизни, – Хванун кладёт голову на стол и начинает драматично стонать.       – RV, кстати, ничего не дарил?       – Мазь для синяков. Вот, – он достаёт тюбик из портфеля и кладёт его перед друзьями.       – Дорогая, – Гонхак берёт его в руки и ловит вопросительный взгляд Хвануна на себе. – Что? У меня мама фармацевт, я много чего знаю.       Дончжу опирается головой об руку и смотрит на мазь.       – И всё-таки, ты только вдумайся. Он очень хорошо знает, что с тобой происходит, что тебе нравится. Чёртовы романтики, они делают моему сердечку больно.       – Это выпад в мою сторону?       – Не-е-ет, – он берет руку Гонхака в свою, – просто... Я не знаю, как это объяснить. Могу только сказать, что это очень мило с его стороны.       Хванун смотрит на своих друзей и переводит взгляд на Ёнджо. Гонхи сегодня за столиком с Рози, и он сидит один, ковыряя вилкой свой обед. Впервые на его лице читается усталость и что-то наподобие грусти. Видимо, они с Гонхи поругались. Но как к этому причастен Хванун?       Желание подойти и прямо расспросить его моментально испаряется, когда он видит, как за стол к Ёнджо подсаживается та самая блондинка с вечеринки. Она кокетливо ему улыбается, заправив прядь волос за ухо, и медленно наклоняется, чтобы убрать что-то с его лица. От этой сцены у Хвануна неприятно колет в груди.       – Я наелся, – он встаёт из-за стола и берёт свой поднос с почти нетронутой едой. – Извините, но мне надо отойти.       Дончжу, видя, что что-то не так, спрашивает:       – Ты в порядке?       Короткий утвердительный (и не очень убедительный) кивок, и Хвануна и след простыл.       Он идёт по наполненному коридору, но чувствует себя совершенно одним в этих стенах. Желание узнать RV становится ещё сильнее. Ему хочется, наконец, взглянуть в лицо человека, который так заботился о нём последние месяцы, и просто сказать ему спасибо за его труды и внимание.       Не заметив, как он добрёл до выхода на улицу, и, поняв, что на дворе далеко не май месяц, он решается на отчаянный шаг – прогулять урок. Ему сейчас совершенно не хочется сидеть и слушать нудные темы от преподавателя. Хванун забирает куртку, объяснив гардеробщице, что чувствует себя плохо и что он отпросился домой, выходит во двор и идёт к своей любимой скамейке. На улице зябко, но это даже к лучшему – холод отрезвляет и разгоняет ненужные мысли.       Он просто сидит, смотрит на уже давно пустующее поле (теперь слишком холодно, чтобы тренировки проходили здесь), его мысли где-то далеко от этого места. Достав свои красно-жёлтые перчатки, Хванун надевает их и складывает руки в карманы. Деревья уже почти голые, природа постепенно готовится к зимней спячке. Не сильно жизнерадостная картина, но всё же лучше, чем сидеть сейчас на уроке.       – Ё Хванун.       Знакомый голос похуже, чем любой мороз, пробирает до костей, и Хванун даже боится оборачиваться.       – Ты почему не на уроках?       Блондин всё же находит в себе силы ответить.       – А разве это твоё дело? Так ты мне ответил тогда?       Ёнджо, пропустив наезд в свою сторону, садится рядом. Он поджигает сигарету, что была у него в зубах, и затягивается, выдыхая спустя пару секунд. Запах дыма вперемешку с ментолом неприятно забивает лёгкие, Хванун кривится, но ничего не говорит.       – Кто-то не в настроении?       Хванун, наконец, поворачивает голову в его сторону, и, правда, лучше бы он этого не делал. На шее Ёнджо, не прикрытой ничем, красуется уже проходящий, но всё ещё заметный засос. Он опускает глаза на его руки с сигаретой, замечает, что они слегка трясутся, и удивляется, почему он так легко одет для такой погоды.       – Не знал, что ты куришь. Футболисты разве могут?       Ёнджо лишь усмехается.       – Эти стереотипы такие глупые, – он делает ещё одну затяжку, – но, вообще, обычно я не курю.       – Сегодня особенный день?       – Типа того.       Они сидят пару минут в тишине, и Хванун готов поклясться, что он слышит, как крутятся шестерёнки в голове Ёнджо. Атмосфера между этими двумя с каждой секундой становится всё тяжелее и тяжелее. Казалось, что они оба слишком озадачены происходящим, и не могут подобрать правильных слов.       – Можно один вопрос?       Ёнджо делает последнюю тягу и выбрасывает бычок в рядом стоящую урну.       – Допустим.       Хванун замолкает. Он понимает, что вопросов у него, на самом деле, вагон и маленькая тележка, и он не знает, какой из них стоит задать именно сейчас. И, кажется, придумывает.       – Почему я?       – Почему ты что?       – Почему ты подвёз меня, хотя был со своей, – он запинается, – девушкой? Почему ты сейчас сидишь здесь со мной? Почему Гонхи лезет ко мне и упоминает, что я что-то между вами испортил? Почему именно я?       – Это целых четыре вопроса, а я сказал, что отвечу на один.       Хванун ожидал этого.       – А я и задал один, самый первый. Это ты решил уточнить его суть, я и уточнил.       Ёнджо усмехается.       – Хитро. Один-один, коротышка. Мой ответ – не знаю.       – Ты.. Ты издеваешься?       – Вовсе нет, – Ёнджо пожимает плечами и смотрит куда-то вдаль. – Первые два момента – просто совпадение. Так получилось, что: первое, – он оттопыривает указательный палец, – ты был слишком пьяный и мне, как ответственному лицу, нужно было что-то делать, второе, – теперь средний, – ты решил прогулять именно сейчас. А на счёт Гонхи – спроси у него сам. Я с ним не общаюсь сейчас.       Хванун разочарованно выдыхает и смотрит на Ёнджо. Вместо привычной надменности и безразличия ко всему происходящему вокруг на его лице какое-то.. беспокойство? Хванун не психолог и уж точно читать чужие мысли не умеет, но он будто всем своим нутром чувствует, что Ёнджо сейчас из-за чего-то волнуется.       Поняв, что разговор ни к чему толковому не приведёт, Хванун встаёт со скамейки, берёт свой портфель и собирается уже уходить, как вдруг слышит:       – Классные перчатки. Они подходят к твоему шарфу.       – Спасибо.       Хванун удаляется.