По соседству

      Посёлок под Катамарановском встретил своих гостей ярким солнцем, маленькими пыльными смерчами на Пионерской улице и вовсю зеленеющими деревьями вокруг облупившегося синего домика. Игорь улыбнулся, поправляя на плечах рюкзак и сдерживая рвущегося вперёд Мухтара. Пёс явно был счастлив не меньше воодушевлённо болтающего Димы, дёргал поводок, тявкал, но отпускать его с поводка Игорь не спешил.       Калитка у соседей оказалась открыта, а Жилин, знакомый Игорю только по словам Димы и наброскам по памяти в скетчбуке, прохаживался вдоль того же забора с серпом, подрезая высокую траву.       — Добрый день! — Дима помахал ему рукой.       — Добрый, голубчик, — Жилин выпрямился, улыбнулся, проводя ладонью по взмокшему лбу. — Что, в отпуск наконец?       — В отпуск, — Дубин кивнул, незаметно толкая Игоря, мол, не молчи, поздоровайся.       — Здрасьте, — Гром протянул Жилину руку. Тот ласково взглянул на него красивыми, даже будто подведёнными глазами. Рукопожатие у него оказалось ему под стать: вроде бы мягкое, но крепкое.       — Да не выкай мне, не люблю я такого... Меня Сергей зовут, значит, а тебя как?       — Игорь Гром, — он пригляделся, ловя реакцию, но не заметил в Жилине ни удивления, ни узнавания.       — Тоже Игорь? — Жилин засмеялся. — Как бы путаться не начали, ухухуху... Ну да ничего, по фамилии различим, верно, Дима?       Дубин смущённо кивнул, а Сергей, между тем, потянулся к Мухтару.       — Какой пёс, красивый очень... ты мой хороший, голубчик мой пушистый. Не кусаешься? Нет? И правильно, ухуху, здесь кусать нельзя совсем никого, — ласково приговаривал он, поглаживая собаку и почёсывая за ушами.       Мухтар ласково вилял хвостом, тянулся к Жилину, подставляя под его руки шею и уши, и вообще, казалось, был близок к экстазу. Позволив соседу вдоволь погладить собаку, Игорь всё же потянул поводок, напоминая псу, что он тут не один.       — Да, кстати, электричества с утра не было, — сообщил Жилин, неохотно отпуская пса. — Но сейчас дали, вроде. У вас плитка есть, или ещё чего?       — Есть, — ответил за Игоря Дима. — В доме была, я видел.       — Ну и хорошо, — будто потеряв интерес, Жилин вернулся к своему занятию.       Дом действительно оказался весьма уютным. Нет, не то чтобы Игорь не верил Дубину, но тот мог и несколько смягчить неприятные моменты под влиянием своего оптимизма. Всего в доме было три комнаты — две на первом этаже и одна, просторная, на втором, служащая спальней. Также имелась маленькая летняя кухня с двухконфорочной плитой без баллона и квадратным столом на высоких ножках. Всё выглядело вполне прилично: красновато-рыжая кирпичная печь на первом этаже, обшитые медово-жёлтыми досками стены, интерьер, хоть и советский, но вполне приятный, даже хрестоматийный ковёр на стене, изображающий оленей у водопоя. Хотя у Димы к ковру и к кровати, над которой он висел, нашлись претензии.       — В нём же наверняка килограмма два пыли, — он оттянул ковёр, рассматривая его изнанку, — его обязательно надо снять и выбить. И постель сырая.       — А это-то почему?       — Потому что дом деревянный, Игорь, — Дима поправил очки. — Окна здесь обычные, не стеклопакет, влага проникает легко, вот и сыреет. Ничего, на улице солнце, до вечера просохнет.       — Хозяюшка, — подколол его Гром, приобнимая за плечи. Дима вывернулся.       — Верёвку найди... Только без шуточек.       Верёвка нашлась в своеобразной кладовке под лестницей на второй этаж. Представляла она собой кусок пространства под лестницей, зашитый всё теми же жёлтыми, подтекающими смолой досками и снабжённый "дверью" — куском фанеры на петлях. Внутри оказалось довольно много всякого хлама, в котором прятались и полезные вещи — например, верёвка.       Под чутким руководством Димы Игорь натянул верёвку между яблоней и соседским забором, вывесив на неё простыни, наволочки и одеяло вместе с пододеяльником. Мухтар, для которого привязь сообразили из куска этой же верёвки, валялся под деревом, наблюдая за активностью хозяина. Промелькнула мысль, что для пса надо бы сделать будку, но её Игорь пока запихнул подальше — успеют ещё.       Он прошёлся по участку. Тот был абсолютно ровный — никаких намёков ни на грядки, ни на дорожки, — равномерно покрытый высокой густой травой с вкраплениями полевых цветов и густыми зарослями розового клевера. Из культурных растений в наличии имелись только невысокие яблони, окружавшие дом, низкий куст крыжовника, на котором колючек было больше, чем листьев, и, как выяснил Игорь, обойдя дом — огромные заросли малины, правда, пока без ягод. И из этих зарослей торчали ноги.       На этом мирный поток мыслей резко остановился и Игорь рванул к кустам. Ноги, к счастью, оказались не отдельными — в малине, примяв с десяток пышных побегов, лицом вниз лежал мужчина в драных штанах и ватнике. Чёрные пятна, покрывающие тело, Игорь даже вначале принял за трупные, но, приглядевшись, понял, что мужчина просто в чём-то вымазан. Что именно с ним делать, понятно не было, мозг в очередной раз дал сбой. "Думай, думай" — но думать не получалось. Он почувствовал, что ещё немного — и его поведёт...       — Игорь!       Голос Димы вывел его из ступора.       — Ты чего, я тебя уже третий раз зову... — Дима положил руку ему на плечо. — Игорь?..       — У нас тут, похоже, труп в малине. — Фраза выстроилась с некоторым трудом.       Дима пригляделся и заметно изменился в лице.       — Да это же наш второй сосед, Игорь Катамаранов! Ну, я тебе рассказывал же... Проверь признаки жизни, я пока Жилина позову...       Оставшись наедине предполагаемым трупом, Игорь без охоты потянулся к шее своего тёзки, пытаясь нащупать пульс. Нашёл сонную артерию, чуть прижал — и тут же в запястье с неожиданной силой вцепилась грязная рука.       — Р-руки!.. — Катамаранов вскочил резво, словно и не валялся только что лицом в землю. Игорь ощутил исходящий от него резкий хвойный дух, охватил быстрым взглядом чумазое лицо, оскаленные зубы и блестящие чёрные глаза. Хватка у нового знакомого оказалась железной.       В голове за секунду пронеслись нужные действия — перехватить вторую руку, скрутить, повалить. Но, прежде чем он успел воплотить это, снова раздался окрик:       — Игорь!.. — В голосе было столько концентрированной укоризны, что Грому стало стыдно, хоть он ничего и не сделал. А Катамаранов разжал руку, пытаясь придать лицу покаянное выражение.       — Игорь, — повторил Жилин, аккуратно отталкивая Грома с пути и хватая Катамаранова за шиворот, — ну ты чего, бешеный? Игорь! Опять скипидара своего напился, бес- хулиганишь опять вот, ну что ты за человек... Мы с тобой уже сколько вместе, а ты такие делаешь гадости! Нет, всё, — он потянул Катамаранова, вытаскивая из малинника, — пойдём домой! Уж- позор какой-то, ты зачем к соседям залез, балда? Нет, я тебя даже слушать не хочу, ну как так можно, Игорёш, за такое тебя надо на пятнашечку, а то и все двенадцать, и никаких тебе чтоб поблажений... Но тут некуда, поэтому я тебя не посажу, но разговаривать не буду...       Катамаранов покорно плёлся за ним, заплетающимся языком пытаясь что-то высказать — точно не он только что скалился на Игоря, как затравленный охотниками волк. Запястье начинало болеть.       — Ну вот зачем ты это вот наделал? — Продолжал Жилин, волоча его за собой. — Соседей перепугал, малину помял им, не стыдно? Вы уж простите, — Сергей обернулся к ошарашенным Грому и Дубину, — не углядел я... за бешеным своим.       Продолжая отчитывать что-то неразборчиво бормочущего Катамаранова, Жилин вместе с ним пролез в дыру в заборе, покидая участок, сопровождаемый звонким лаем Мухтара. Игорь потёр запястье: на коже остались вдавленные ямки от пальцев и начинали появляться синяки.       — Началось в деревне лето... А об этом ты не говорил.       — Я же не знал! — Дима оглянулся на соседский забор, шикнул на собаку. — Когда я с ним знакомился, ну, с Игорем, он трезвый был... Да и Сергей ничего не сказал. А что с рукой?       — Да этот... — Гром кивнул в ту же сторону, — вроде смотреть не на что, кожа да кости, а хватка, как у капкана. Дима покачал головой.       — Сильный... Пойдём, смажем чем-нибудь.       К вечеру инцидент забылся, пока Игорь и Дима занимались новоприобретённой дачей, убирались, готовили и выходили на вечернюю прогулку с Мухтаром. Но на следующее утро их разбудил громкий лай Мухтара: пёс гавкал на кого-то, а в ответ слышалось громкое шипение, перемежаемое скрипом. Оставив сонного Диму, Игорь спустился вниз и увидел стоящего у входной двери Катамаранова, который и издавал то самое шипение в ответ на лай Мухтара. Пёс гавкал и рычал, но не бросался на незваного гостя.       — Мухтар! — Рявкнул Игорь. — Тихо! Лежать, лежать. — Пёс послушно отошёл, только пару раз рыкнув на Катамаранова, и улёгся в углу. — Ну, а ты чего пришёл? Время видел? Семь утра!       — Н-не ори. Я... — Катамаранов запустил пальцы во взъерошенные чёрные волосы, — мьня Серёга попрсил... из-за вчрашнего. Вот, прнёс вам... чстно, хрошие.       С этими словами он протянул Игорю матерчатый мешок, обвязанный шнурком.       — И что это?       — Грибы, — вполне внятно произнёс Катамаранов. — С нми суп хроший, и с кртошкй вкусно. На. Извни... за малину.       До Грома наконец дошло, чем его визит вызван, и он неловко улыбнулся, принимая у Катамаранова мешок с грибами — по крайней мере, он надеялся, что это именно они. Подарок тянул как минимум на полкило.       — Ладно, — Игорь отложил мешок. — Замяли. За грибы спасибо, попробуем, что ты там притащил... Но ты как в дом попал? Дверь взломал, что ли?       — Ничё я н-не ломал. Прост пршёл... — Отозвался Катамаранов, подходя к входной двери. — Пйду тогда... с Серёгой мириться. А то он с мнй не разгваривает.       — Я почему-то не удивлён, — пробормотал Игорь, выпроваживая соседа за дверь и тщательно запирая замок. Потрепал за ухом Мухтара и вернулся наверх, под тёплое одеяло, под бок к вновь уснувшему Диме.       К странностям точно надо было привыкать.