По соседству

      Дима проснулся от холода.       В доме, конечно, был не ледник, но вместо привычной пижамы на Диме были только трусы, а одеяло, хоть и заботливо подоткнутое со всех сторон, нужную температуру совсем не сберегало. А самое главное — рядом не было Игоря, главной Диминой грелки.       Он недовольно заворочался, укутываясь в одеяло, хотел окликнуть Грома — мол, где ты там, возвращайся, холодно без тебя, но потом вспомнил: Игорь предупреждал, что пойдёт с утра в лес — после такого дождя грибов должно быть много, — и Диму будить не станет, пусть отоспится. Но оказалось, что без возможности прижаться к тёплому боку, уютно свернувшись под одеялом, отоспаться не получается. Дима честно попытался, но понял, что точно не уснёт, и поднялся, бросив взгляд на часы — восемь утра.       Игорь брёл по лесу, поглядывая на лоскуты бледного утреннего неба в прорехах между древесных крон. Под ногами чавкала насосавшаяся дождевой влаги земля. Иногда ветер налетал порывами, гнул ветки и срывал с них холодные капли воды. В качестве тары для грибов он захватил с собой плетёную корзину, обнаруженную всё в том же доме, но пока что на грибы не везло: на дне корзины болталась лишь пара толстеньких подосиновиков да волнушка. Он уже как минимум час шатался в бесплодных поисках. А ведь после такого ливня грибов должно быть столько, чтоб земли не было видно!       Постепенно почва стала ещё мягче, рыхлее и чернее, и чавкала всё отчётливее. Впереди качнулись заросли камыша и тонкие выморочные деревца шевельнули дистрофичными ветвями.       Болото. Игорь притормозил, чтобы ненароком не угодить в какую-нибудь замаскированную грязью яму, оглядел унылый пейзаж. Звенела тишина, покачивался камыш, иногда то тут, то там, вскрикивали птицы, мох и зелёная трава устилали болото, прикрывали чёрную трясину мягким приветливым ковром. Судя по всему, топь простиралась далеко. Перебираться он не собирался, и потому, отойдя подальше от размякающей жирной почвы, на более-менее твёрдую, стал забирать в сторону, обходя болото по границе. Сорвал ещё несколько грибов, и, подняв голову, заметил движущееся оранжевое пятно.       Приглядевшись, Игорь понял, что пятно — ничто иное, как каска его соседа и тёзки, Катамаранова. Тот, облачённый в свой неизменный ватник, топал по болоту, как посуху, сунув одну руку в карман разодранных на коленях штанов и опустив голову, точно что-то высматривал на земле. Во второй руке он зачем-то тащил ведро с жёлтой облупившейся эмалью. И направлялся Катамаранов в самую топь.       — Эй! — Игорь двинулся к нему. — Стой!       Подобравшись ближе, он понял, что Катамаранов ступает по поросшим травой кочкам, так легко, словно этой дорогой ходит уже в тысячный раз. Возможно, так и было. По этим кочкам, опасно проседающим под ногой, Игорь догнал его и ухватил за плечо.       — Ты куда полез-то, там же топь глухая!       — Не ори, — непривычно внятно огрызнулся Катамаранов, стряхивая его руку с плеча. — Ты мн-не всх распугашь.       — Кого?       — Этих... подболотников.       Игорь кивнул, одновременно принюхиваясь, и снова ощутил резкий хвойный запах. Поморщился, что Катамаранов тут же заметил.       — Чистый с-скипидар, — ухмыльнулся он и побрёл дальше по болоту, что-то бормоча. Через пять шагов обернулся и нетерпеливо дёрнул головой. — Пшли... поможешь.       Помогать ему в чём бы то ни было Игорь не хотел, но следом пошёл: ежу понятно, что этот бешеный пьян, а пьяных на болоте оставлять дело неблагородное: утонет ещё...       Пока он раздумывал, он прошли довольно далеко, и тут Катамаранов внезапно остановился — Игорь ощутимо врезался ему в спину, и тут же получил тычок под рёбра острым локтем.       — Бестлчь... — Катамаранов стащил ватник. В паре шагов от них Игорь увидел круглое, глянцевое зеркало чёрной воды, будто окно в болото. Его тёзка тем временем стащил ботинки, поставил ведро и сунул ему в руки свой ватник, буркнув:       — Пдержи... Жди тут, я быстро...       Спросить, что он имеет в виду, Игорь не успел: Катамаранов поплотнее натянул каску и солдатиком, ногами вперёд, нырнул в болото — в ту самую круглую водяную яму. Раздался всплеск — и вот уже чёрная гладь сомкнулась, будто и не было никого...       — Идиот!       Это было самое мягкое из всей тирады, что Гром успел выдать, прежде чем, отбросив ватник, нырнул следом — вытаскивать этого алкоголика, пока глубоко в болото не ушёл. Вода оказалась безумно холодной, моментально пропитала одежду. Но была она лишь сверху — дальше оказалась жидкая чёрная грязь. Он погрузился, вытянув руку вперёд, глаза не открывал — всё равно в чёрной болотной жиже ничего не видно, — так что искать Катамаранова пришлось на ощупь. Благо, рука почти сразу натолкнулась на дурную башку, скользнула бестолково по каске. На миг послышалось что-то вроде рыка: "отвали!", Катамаранов вскинул руку — за неё-то Игорь и ухватился, вытаскивая этого бешеного наверх...       Ему показалось, что он тащит как минимум бетонный блок — и ведь вроде веса в Катамаранове всего ничего, а как трудно... Спасение не облегчал и тот факт, что тот вырывался, словно хотел в этом болоте поселиться. Лёгкие уже горели от недостатка воздуха, когда Игорю удалось-таки перехватить спасаемого под мышки и вынырнуть вместе с ним, захватывая ртом влажный лесной воздух... и немного болотной воды, потому что взбрыкнувший не хуже строптивой лошади Катамаранов окунул спасителя в чёрную жижу почти по макушку, за что заработал крепкий пинок коленом, как только Игорь смог нормально вдохнуть.       Ещё один пинок Гром ему отвесил, как только выбрался — и рухнул на чахлую траву, как можно дальше от проклятой дыры в болото. Лежал, кашляя, отплёвываясь и матерясь, а рядом в унисон матерился Катамаранов.       — Тебе что, — всё ещё кашляя, Игорь приподнялся, — жить надоело? Ты зачем в болото нырнул?!       — Т-ты... — Катамаранов сплюнул, зло глядя из-под мокрой чёлки, — ты м-мне всю охту спортил! Всьх рспугал... бестлчь!       — Я тебя спас!       — А я тя просил?       Возразить тут было нечего. Игорь оглядел себя — одежда насквозь мокрая, вся в чёрной грязи, да и не только одежда... Он попытался кое-как вытереть лицо, но было нечем — на одежде ни одного чистого участка, а больше ничего и не было. Катамаранов явно по поводу своего внешнего вида не волновался, хотя грязью был покрыт ещё похуже своего тёзки-полицейского.       — Жилин прав... — Игорь тоже сплюнул, пытаясь избавиться от мерзкого вкуса во рту. — Ты реально бешеный.       Когда на часах было уже почти пять, Дима начал всерьёз беспокоиться. Игорь вчера заверил его, что долго ходить не будет, часов до трёх — и домой, что соберёт, то соберёт. Но его всё не было, и, промаявшись в тоскливой тревоге около часа, Дима решил обратиться за помощью к Жилину, окликнув того через забор.       — Что такое, голубчик? — Сергей оторвался от прополки.       — А ты... Игоря не видел?       — Которого? — Жилин подошёл к забору поближе.       — Ну... — Дима смутился. — Моего. Понимаешь, он в лес ушёл, с утра ещё, и до сих пор нет... Я боюсь: вдруг с ним что-то случилось? — В этот момент голос всё же начал дрожать.       — Ну тише, тише, голубчик, что ж себе так нервы-то, будем говорить, трепать... — Жилин успокаивающе улыбнулся. — Всё-таки не ребёнок, а взрослый, пол- зрелый мужчина, в расцвете, так сказать, сил. Вернётся... мой вот тоже с утра в лесу пропадает, ну да это дело привычное, он вчера на неделю уходил. Пойдём-ка, Дима, я тебе чайку налью, с травками успокаивающими...       Дима только кивнул, позволяя увести себя в дом Жилина и продолжая сыпать тревожными версиями приключений Игоря: заблудился, покалечился, повстречал диких животных или единственного местного маньяка... Сергей обстоятельно отвечал, что маньяков тут никогда не водилось, из зверья только лисицы, да и те смирные, и заблудиться в местном лесу никак нельзя. Подливал горячего, пахнущего травами чая и подсовывал Диме крепкие, осыпающиеся маком сушки.       — Смотри-ка! — Воскликнул он внезапно, так что Дима чуть не выронил чашку. — Идут вон... а ты боялся!       На улицу они выбежали вдвоём, чтобы во всех деталях рассмотреть процессию: Игорь тащил упирающегося Катамаранова, крепко ухватив того чуть выше локтя. Тот, в свою очередь, тащил ведро с засунутым туда ватником, и обоих Игорей покрывал почти равномерный слой грязи и тины.       — Игорь! — Дима бросился к Грому. — Где же ты был столько времени? И... в чём ты?..       — Из-за своего тёзки в болоте искупался, — буркнул Игорь, выпуская Катамаранова. Тот что-то сбивчиво пересказывал отчитывающему его Жилину: Дима уловил слова "грибы", "болото" и "идиот".       — Ой, горюшко ты моё... — Вздохнул Жилин, прервав тираду. — Что ж ты за человек, Игорь? Или все вы такие? Как чувствовал, вот не зря баньку топил... Ну, Дим, разобрали бешеных своих, отмывать надо обоих... вы уж, как, можно сказать, пострадавшие, первыми давайте...       Сил возразить у Игоря не нашлось, так что он покорно ушёл вместе с Димой в соседскую баню — смывать грязь и тину. А Катамаранов, вымазанный не меньше, в ожидании уселся на траву у крыльца, у ног своего милицейского.       — Серёг... а я это, пдболотнки не принёс.       — Да и шут с ними, Игорёш, — Жилин вздохнул, садясь на ступеньку. — Хоть сам дошёл.       Игорь согласно кивнул, не решаясь, впрочем, положить голову Жилину на плечо. Но тот сам притянул его к себе.