Отмель затерянных мечтаний

      — Ничего не вышло, знаешь...       Вместо радостного приветствия траурный тон звучал резко, хоть и пытался сгладиться о внутреннюю разочарованность. Он так долго думал об этом, что не мог ничего поделать с тем фактом, чтобы испортить Амами настроение с самого начала, не подавая ни единой надежды.       Парень оборачивается на голос Корекиё, не до конца понимая о чём он говорит. Неловкая приветственная улыбка появляется на губах, чтобы смягчить ситуацию.       — С родителями бесполезно разговаривать, это буквально пустая трата времени, — пальцы сжали ремни школьной сумки пока глаза уставились в тропинку.       До Амами наконец дошло о чём говорил парень. Не сказать, что это было неожиданно, скорее наоборот. Но по нему и не было видно, что он как-либо расстроился. Рантаро всё так же был достаточно спокоен и улыбчив, когда предложил сдвинуться с места в сторону школы.       — Ничего. Мы всё ещё можем придумать что-нибудь. Как-нибудь выкрутимся.       — Хочется верить, — тихо произнёс парень, когда наступила тишина.       Услышав спокойный, но чуть усталый выдох Шингуджи опустил голову чуть ниже. Будто почувствовал вину за то количество мыслей, которое прямо сейчас посещало Амами, утомляя его.       — Гиперопека – ужасающая вещь. Честно или нечестно, но мы освободим тебя из-под гнёта вездесущего контроля.       Корекиё усмехнулся, когда услышал эти слова. Хоть в сердце и затрепетало некое возмущение против нечестности, это было больше из-за внутреннего страха, что всё рано или поздно вскроется. А у него и без того был слишком маленький кредит доверия, который окончательно терять он не хотел. Но возражать он так же не собирался. С непонимающей улыбки лишь слетел неловкий вопрос:       — И как же мы собираемся это сделать?       Амами задумался, на некоторое время погрузившись в тишину. Мысли Шингуджи уже набились осознанием, что вопрос не по его воле превратился в риторический, но Рантаро уже был готов дать ответ.       — Мы сбежим с нескольких последних уроков.       Слова разрезали воздух громом в его голове, заставив в непонимании резко повернуться на него и почти с бесстыдством пялиться, ожидая объяснений. Но не услышав ничего, решил подступиться сам:       — Об этом точно узнают мои родители, и мне не поздоровится. Да и сестра запрещает прогуливать, она то уж явно будет не рада, услышав подобное.       Губы Амами плотно смыкаются, а он задумывается.       — Притворись, что тебе плохо и спокойно можешь идти домой. А сколько ты потом идёшь, час, два, никого не волнует. Мало ли, какие неприятности будут по пути.       — Медсёстры же не глупые, они квалифицированные специалисты, ложь за километр учуют.       — Ты правда никогда никого не обманывал? Просто подходишь, говоришь, что болит живот, что мол с самого утра, но в школу пошёл. Они могут сразу отпустить, могут таблетку дать. Выпиваешь при них, благодаришь, а посреди урока опять в кабинет, говорить, что таблетка не помогает, и всё ещё плохо. Что им ещё делать, если не отпускать тебя?       У него осталось недоверие к подобным действиям, и он всё же не мог принять их как руководство, не основываясь на собственных мыслях. Нутро продолжало твердить, что если он сделает так, то ему не поздоровится, что вся ложь вскрывается, стоит ей только появится у него в голове, и всезнающая сестра уже чувствует, что он просто думает о совершении чего-то плохого.       — Никто ни о чём не узнает, — парень всматривается в его лицо, задумчивое и напряжённое. — Ты ведь веришь мне?       — Верю...       — Тогда в чём проблема?       Он приближается к нему лицом, вновь заглянув в глаза. Взяв его руки, он аккуратно проводит пальцами по его ладоням, обхватив его бледные руки, словно поверхность гипсовой скульптуры.       — Не могу понять...       Амами устало выдыхает.       — Ладно, ты действительно слишком правильный для этого, ничего не поделать, — парень улыбнулся. — Это изначально была плохая идея, извини. Сейчас будет звонок, если не поторопимся — непременно опоздаем.       Чувство вины начинает гложить его внутренности, и самому становится не по себе. Он послушно поднимается, и оба направляются в сторону класса.       Обыкновенная концентрация, с которой он подходил к каждому уроку, резко улетучилась, что не могло его не раздосадовать. Он кусал внутреннюю часть губы, стараясь выкинуть из головы мысли о том, как весело они могли бы провести это время с Амами. Но эта романтизация оказалась слишком тяжёлой для его живота, что начала давить на низ приятными ощущениями.       Тщетно пытаясь бороться с мыслями о том, сколь много приходится упускать, просиживая математику, он сдался. Внутренне он продолжал ощущать, что всё это неверно и поступать так, значит нагло врать всем окружающим, но находясь рядом с ним он желал несколько больше узнать о нём, а не терять время на уроках. Всего один раз. Разве об этом кто-то сможет узнать, если поступить так лишь единожды? Желание пересилило его.       — Извините, сенсей, — разрывает парень тишину урока. — Можно выйти в медпункт?       Учитель спокойно кивает, продолжая вести урок. Рантаро слегка удивлённо наклоняет голову вниз, заглядывая через плечо назад. Проводив парня взглядом, он сжал ручку до боли в фалангах. Чувство вины скрутило живот.       Урок тянулся невыносимо долго. Корекиё не было всего около десяти минут, а ненависть съела Амами изнутри ещё на третьей, оставив в сердце лишь бесчувственную чёрную дыру из разочарования в себе. Он не мог сосредоточиться на том, что говорил учитель, на том, что следовало записывать. Невыразимая тревога сковала тело и мешала мыслить чем-то не настолько абстрактным, как желаниями поскорее избавиться от этого чувства. Корекиё переступил через себя лишь для того, чтобы угодить ему, и этот факт делал его в собственном восприятии всё более ничтожным.       Прозвеневший звонок навлёк на него неприятные мысли, которые не собирались покидать голову. Повинуясь стадному инстинкту, он вместе со всеми пошёл за учительский стол. Осознав, что все бумажки были тестами, сданными ими на прошлой неделе, он ухватил с собой тест Корекиё и вышел в коридор. Обе бумажки он сложил и уткнул между учебниками в сумку.       Он нелепо стоял в коридоре, взвинченный и нетерпеливый. Только разочарованное лицо появилось за углом и направилось к классу, где они недавно сидели, Амами двинулся ему навстречу.       И только он хотел было что-то сказать, как Корекиё поднял небольшой листок и всё встало на свои места. Рантаро выдохнул, хоть и его всё ещё больно колол тот факт, что Корекиё, фактически, против собственной воли пошёл на это. Но теперь пути назад не было.       Выйдя из класса после предупреждения руководителя, они вместе направились в школьный двор. Погода была пасмурная, но для осени было теплее, чем ожидалось.       — Ты выйдешь через главный выход, а я перелезу через забор. Можем встретиться рядом со входом в парк.       — Ты уверен, что это будет безопасно?       Амами улыбнулся, дёрнув головой в сторону, чтобы смахнуть волосы.       — Нет, но я думаю, что всё будет нормально.       Подобные слова Корекиё не взбодрили.       — Тебя же не могут поймать, отчитать?       В глазах виднелись проблески жалостной надежды и страха. Рантаро больше забеспокоился от его переживаний.       — Даже если и так, администрация вряд ли что-нибудь сделает. Да и отец будет на моей стороне.       Это слегка успокаивает Корекиё, но не до конца. А Рантаро уже направляет его в сторону главной двери для воплощения начального этапа плана.       Ему следовало подождать несколько минут после того как, Корекиё пропал из поля зрения. Тогда Рантаро попытался перелезть через забор. Оставалось только быстрыми шагами дойти до выхода в парк и ожидать Корекиё.       Так и оказалось в скором времени. Желание увидеть Шингуджи быстрее и провести как можно больше времени вместе взяло над ним верх, и он почти перепрыгнул, идя до парка в состоянии безграничного счастья.       Там они встретились, и парадокс был в том, что Амами пришёл даже раньше. Лицо его светилось, заставляя Корекиё реагировать взаимностью на улыбку. Только ответную улыбку Корекиё Рантаро видеть не мог. Знал только, что она есть, и будто бы чувствовал незримое присутствие каждый раз.       Парк, через одну из аллей которого они проходили для того, чтобы попасть в школу, оказался куда больше и интереснее, чем Шингуджи мог бы подумать. Не сказать, что в нём было что-то восхищающее или интригующее, но он был достаточно хорош, учитывая, что у Корекиё почти не было возможности выбраться из дома и самостоятельно что-то посмотреть.       Но Рантаро предоставлял ему такую возможность, позволив даже самостоятельно заполнить их прогулку маршрутом, который мог бы быть ему по душе. Только Шингуджи, до этого не сталкивающийся с подобной ответственностью, от предложения отказался.       — Здесь останемся, или походим по городу?       — Как хочешь.       — А ты что хочешь?       Он вскинул плечи не зная, что можно ответить.       — Здесь немного спокойнее, чем в городе, да?       Амами кивнут и перевёл на него взгляд:       — Так будет лучше?       Корекиё согласился, но неуверенно.       — Тогда останемся здесь.       Ему пришлось окинуть взглядом весь парк, который был в поле зрения, чтобы вспомнить, куда можно было бы сходить, чтобы провести там время немного интереснее, чем просто сидя на скамье.       — Ближе к центру есть фонтаны, можем сходить туда, — предлагает он, обернувшись.       Корекиё встречается с ним взглядом и почти сразу кивает. Амами неловко улыбнулся и пару секунд бессмысленно смотрел за ним, надеясь, что Корекиё сделает что-нибудь ещё. Но ничего больше не произошло.       — Идём, — произнёс он, положив руку на его плечо. Это было мягкое касание, чтобы заставить Шингуджи сдвинуться с места. И оно, очевидно, сработало, но запустило по всему телу приятные мурашки, от которых парень чуть задрожал во время ходьбы.       Они шли не так долго, чтобы можно было это заметить. Пейзаж был однотипным, но казался волшебным от времени и осознания, что на всё это обыкновенно он не обращал никакого внимания. Шум воды приближался издалека, становясь всё более заметным. И только они пришли, всё встало на свои места.       Амами подбегает к фонтану, что чуть косыми линиями извергается из земли, окатывая всё тело и одежду прохладой. Не сказать, что она была сейчас необходима, но чувствовать её было поистине приятно. Он скидывает сумку на плитку рядом и встаёт между надрезами в основании. Его вновь окатывает прохладной водой. Волосы, до этого волнистые и пушистые сейчас свалялись, надёжно прилипая ко лбу. С них струями стекает вода, впитываясь в мокрую одежду.       — Скорее иди сюда! Здесь очень хорошо! — Амами пытается перекричать журчание воды.       — Вещи же не успеют потом высохнуть, а у сестры явно буду подозрения, как и у родителей, — неловко произносит он, переступая с ноги на ногу.       — Никто ни о чём не узнает. Всё будет отлично. Я обещаю. Доверься мне, Киё.       Взгляд Шингуджи становится озабоченным, и он параноидально оглядывается по сторонам.       Рантаро выбирается из поля фонтана и подойдя к нему, касается мокрыми пальцами его запястья. Рука чуть дрогнула.       — Если ты и дальше продолжишь беспокоится о других, ты не сможешь насладиться моментами собственной жизни, проживая её для кого-то, а не для себя.       — Наверное... Пожалуй... — он всё ещё звучал не совсем уверенно.       Амами улыбается, продолжая смотреть на него. Под пристальным взглядом парень скидывает верхнюю одежду и кладёт рядом с сумкой Рантаро и свою.       — Идём? — он делает шаг назад в окатывающие спину струи фонтана.       Корекиё неловко идёт за ним. Прохлада оказалась резкой, но после согревающего смущения достаточно приятной. Хотя он всё ещё не понимал, для чего пошёл на это.       Шингуджи никогда не думал, что, вопреки старшим, начнёт вести себя как малое дитя, но сейчас это было единственным, чего ему на самом деле хотелось. Рядом с Амами было сложно устоять перед соблазном, смотря за его беззаботностью и расслабленностью относительно безрассудных действий. Шингуджи всегда удивляло то, настолько разным кажется воспитание их семей, и то, какие полярные способы они используют для достижения одного результата.       Он неловко стоял под холодными брызгами фонтана, втянув шею в плечи. Было дискомфортно, но с какой-то приятной бушующей нотой радости внутри. И только на губах начала появляться улыбка, как он сразу же отдёрнул себя и выскользнул из поля действия фонтана, стараясь вернуть трезвость рассудка.       Двигаясь вне прохладной воды, он почувствовал ещё более сильный холод, заставивший схватиться руками за плечи и растирать их.       Амами вышел за ним с чуть обеспокоенным выражением на лице.       — Киё? Всё нормально? Что случилось?       Немного нахмуренные брови и опущенное в пол лицо выглядело нервным. Он сдерживался, чтобы не начать ковырять собственные пальцы от неловкости.       — Это всё так... Неправильно, — шёпотом добавил он, не веря себе, что произносит это.       Амами выдыхает, беря его за предплечье. Проведя рукой по мокрой рубашке одноклассника, он перехватывает его за кисть и притягивает на себя, отходя спиной ближе к фонтану.       — Давай потанцуем?       — Я не умею, — его голос был чуть более громкий, чем секундой ранее, он пытался сделать так, чтобы его было слышно, пока они всё приближались к плещущейся воде.       — Представляешь музыку и двигаешься.       — Какую музыку?       Рантаро улыбнулся:       — Какую хочешь.       — Я почти не слушал музыку в детстве, — тише произносит он, но Рантаро это не смущает. Неудивительно, что с его родителями он был ограничен в выборе того, что можно представить в подобных ситуациях.       — Делай ритмичные движения в такт стиху, который читаешь. Почти как музыка, только более классически? — он сам не был уверен в том, что сказал.       — Ещё более классически, чем классическая музыка, — Корекиё усмехнулся, взглянув в отведённые задумчивые глаза.       Движения Амами не были похожи на то, что он мог бы назвать танцем в принятом их семьёй смысле этого слова. Это было что-то в некоторых моментах резкое, но действительно ритмичное. Уже не чувствуя воды, которая стекала по его одежде, он просто восхищённо смотрел за тем, как Рантаро двигался и веселился. И в глазах промелькнула такая восхищённая радость, что он, сам того не осознавая, почувствовал, как счастье приливает, заставляя двигаться. Он мог веселиться рядом с ним, чувствовать себя хорошо не испытывая за это ни чувства угнетения, ни стыда. Это чувство было светлым и чистым. Он просто наслаждался моментом, первый раз в собственной жизни, и эти живые эмоции были самыми незабываемыми.       Они веселились так ещё некоторое время, пока дыхание не стало слишком учащённым, а щёки не порозовели от того, что к ним приливала кровь от обилия движений.       Корекиё вышел из поля фонтана посмеиваясь. Он был насквозь мокрый, но даже прилипающая к губам маска не могла испортить его настроения. Рядом с Амами было слишком весело и беззаботно.       Он попытался отжать, насколько это было возможно, свою рубашку и брюки, но получалось слабо. Он не совсем понимал как он будет объяснять сестре то, что случилось, и какой был план Рантаро, но он чувствовал себя так хорошо, что не хотел об этом думать.       Сухая сумка возгрузилась на плечо, а пиджак на полусогнутое предплечье. Он старался не сильно прижимать его к себе, чтобы не намочить хотя бы его.       Отряхиваясь и выжимаясь рядом, Рантаро схватил собственную сумку. Они начинают идти в новую сторону, чтобы прогуляться где-нибудь ещё.       Натягивая сумку на плечо, Амами замечает, что молния не до конца застёгнута. И только он обирался потянуть бегунок до конца, как вдруг осознал, что что-то забыл.       — Кстати, — протянул он с внезапной приподнятостью, засовывая руку в сумку на ходу. — Твой тест у меня.       Корекиё стало не по себе, когда он вновь осознал, что всё это время они должны были учиться. Бумажка оказалась в его руках, и, на ходу, стараясь не забыть как передвигаться, он глядел на результат в правом углу.       — Ты почти лучший. Круто, — Амами улыбался так беззаботно и радостно, что у Корекиё на ходу подкосились ноги. Он пытался вести их к скамье, чтобы там разобраться со всем.       В ответ мог лишь кивнуть, и то не с первой секунды, как услышал. Но кивок был запримечен и Амами увёл взгляд в сторону.       Только они подошли к скамье и Шингуджи положил на неё тест, поставив рядом сумку, с резким звуком открытой молнии загудел ветер, и лист с тестом слетел с края.       — Чёрт-       Резко двинувшись в обход одноклассника, Рантаро направился за листком.       Неумелыми быстрыми и рыпающимися движениями, будто избиваясь в конвульсиях, тест ударился об ограду вокруг водоёма и мёртво сполз на нижнюю балку, продолжая касаться земли всего парой сантиметров от конца бланка.       Но не успел Рантаро подойти к ограде, как после очередного порыва ветра напряглось всё тело. Листок подлетел и почти коснулся воды, но очередной рывок подкинул его вверх и вдарил о ветви выпирающего над речкой куста.       Глядя за этим, Рантаро вцепился в забор и поставил ногу на резной отсек в середине. Корекиё, наблюдая за этим позади, напрягся, сделав неловкий шаг вперёд.       Но не успев перепрыгнуть через забор, Амами увидел, как листок с тестом мертвенно упал на тяжёлую холодную воду рядом с кустом, начиная медленно плыть по течению.       Пара секунд раздумий и Амами, стараясь делать быстрые шаги, приподнимает и без того мокрые штаны, чтобы не намочить их в ледяной воде осенней реки.       — Амами, нет! Это ещё более безрассудно! — он срывается с места, пытаясь добраться до Рантаро, но тот его не слушает.       — Это твой тест, — спокойно произносит он, и едва успевает договорить, смотря вперёд, как чувствует тяжесть за собственной рукой.       Вцепившись в забор и почти перевесившись через него, Корекиё ухватился за его рукав, жалобно смотря в сторону Рантаро. Это непонимание и отчаяние сводит его с ума.       — Амами, прошу тебя, не делай глупостей. Я правда беспокоюсь за тебя.       — Всё будет хорошо, — спокойно произносит юноша. — Твой тест не так дале-       — Не будет. Вода очень холодная, ты не понимаешь, — он перебивает его, почти задыхаясь. Ладонь непроизвольно сжимается, в страхе отпустить. — Давай вернёмся обратно. Пожалуйста.       Вторая рука впивается в ржавую ограду, которую давным-давно не перекрашивали. Железо покрыто коррозией, что неприятно вжимается в ладонь, пачкая рыжими пятнами.       — Пойдём, — выдает юноша, сдавшись.       Он перелезает через ограждение обратно на дорожку, смотря за тем, как Шингуджи делает пару шагов назад, чтобы не мешаться. На его лице остался напуганный осадок, а брови сдвинуты так, что уголки приподняты вверх. Он всё ещё выглядит беспокойно, несмотря на то, что всё уже позади.       — Да ну не переживай ты так, всё же хорошо.       Юноша молчит, выкручивая пальцы в неправдоподобных направлениях. Рантаро замечает это и неловко подходит к нему ближе. Руки словно не слушаются, но он всеми силами старается ухватиться за него.       Страх отходит на второй план, когда Шингуджи чувствует теплоту его объятий, несмотря на мокрую, леденеющую оболочку из одежды. Действия его были наполнены душевной теплотой, помогая выбраться из всех неприятных мыслей. Пару секунд Корекиё стоит в смущении, а после опускает голову, уткнувшись носом в его шею.       — Ты хочешь куда-то сходить? Может посмотреть на что-то?       — Нет, — шепчет он.       Тест остался за спиной и поплыл в сторону других кустов через мост. В скором времени родители зададутся вопросом о том, что случилось с этим несчастным листком, но сейчас это было не важно.       Они сели на скамью, Корекиё пусто глядел вперёд себя, поставив сумку на колени, а Рантаро, откинувшись на спинку лавочки, глубоко вздохнул.       Сквозь холодную одежду пробрался ветер. Надувшиеся оловом тучи наконец порвались. Огромными каплями дождь, разлетался по асфальту, делая плитку на порядок темнее. Между брусчаткой начали собираться струи воды, а на земле компоновались большие лужи.       — Ну вот, а ты переживал. Теперь наше «преступление» надёжно сокрыто.       В голосе слышалась привычная улыбка, от которой стало теплее. Корекиё, стараясь не привлекать внимания к повороту головы, перевёл взгляд лишь зрачками, боковым зрением зацепившись за его счастливый профиль. Руки поверх сумки чуть сильнее сжались, и непроизвольная улыбка подавилась лишь с помощью гласа разума, который внезапным ростком прорвался сквозь его сердце.       — Мне нужно идти.       Время остановилось, повисло молчание. Будто в фильмах в напряжённый момент музыка прекращается, оставляя право тишине буйствовать в это мгновение. Корекиё стало не по себе.       — Можем пойти ко мне.       — Нет, Амами... Сестра... Она узнает. Обязательно узнает...       Удивлённые брови Рантаро поднялись, а на губах появилась улыбка от его наивности. В глубине души он ни капли не верил во всемогущество сестры Корекиё, но подобное уважение вызывало в нём частичку интереса к её настоящей личности.       — Сейчас всего двенадцать. У нас ещё есть время. Или ты скажешь сестре, что нас отпустили раньше?       Губы под маской сжались. Он не собирался врать ещё больше, хотя, казалось, что без этого уже не обойтись. Внутренне он бунтовал против собственных действий. Ему было весело, но он не мог смириться со страхом, который посеяло это враньё. Деваться было некуда.       — Мы можем... Пойти к тебе, — сдаётся Корекиё, сильнее сжимая палец ногтями. Боль должна была усмирить все эмоции, но обыкновенно он чувствовал её последствия тогда, когда не хотелось. И сейчас, как бы сильно он не сдавливал кожу, ничего кроме наливающего лицо смущения он не чувствовал.       Амами улыбается, глаза не хотят сползать с его умилительного лица, всё, чего ему хочется – чтобы время тянулось как можно дольше и не мешало им. Ноты эгоистичности посетили его в тот момент, но это не сильно волновало, ведь наслаждаться новой радостью они вовсе не мешали.       Его дом находился не так далеко, как ожидал Шингуджи. Они смогли дойти гораздо быстрее, чем он успел одуматься.       Ледяные ботинки сползли с его ног, он остался стоять у входа в мокрых носках, надеясь, что Амами скажет, что можно делать. Будто теперь ему нужно было разрешение на то, чтобы двигаться.       — Пойдём, я дам тебе сухую одежду, а эту мы постараемся высушить.       Корекиё послушно следовал за ним, надеясь, что мокрые носки не помогут ему свалиться, ходя по скользкому полу. Подойдя к шкафу, Рантаро, окинув его ищущим взглядом, достал вещи и вручил их Корекиё, кое-что оставив себе.       Сам он вышел за двери комнаты и быстро переоделся в сухие вещи, ожидая, когда то же самое сделает и Корекиё. Зайдя в ванную за феном, он встретился с одной из сестёр. Беглый диалог ввёл её в курс дела, она почти обрадовалась, когда услышала про присутствие Шингуджи.       Разойдясь в коридоре, Рантаро направился к выходу из дома, а девушка направилась на кухню за чашкой чая.       Корекиё вышел из комнаты в длинной майке и шортах. В свободной одежде Рантаро было куда комфортнее, чем в той, которая обыкновенно сдавливала его своей классической утончённостью. Частично, она сама ему нравилась, но в новой тоже было неплохо.       Задумавшись, он не сразу понял, что встретился взглядом с сестрой Амами напротив. Она слегка улыбнулась, когда поняла, что к чему. Эта эмоция на лице была такая искренняя, что Корекиё застыл в непонимании.       — Он вышел на веранду, — только и сказала девочка, скрывшись за дверью в одну из комнат.       Их дом тоже был похож на лабиринт, но в случае с семьёй Рантаро это было оправданно. И эти запутанные комнаты не были настолько мрачными и пугающими. Сквозь стены из дома чувствовался комфорт и любовь, а не настораживающая ветхость семейных тайн, зарытых в вековую пыль.       Он старался уйти от этих мыслей, выходя на веранду, но окончательно избавился от них только когда Рантаро улыбнулся ему. Эти две улыбки за последнюю минуту были почти одинаковыми. На душе потеплело.       Придерживая на расстоянии мокрую одежду, он подходит к Рантаро, и тот, оглянувшись, забирает и её тоже, начиная развешивать на сушилке.       — Удобно?       — Да, спасибо.       Дождь стучал по лужам рядом с верандой, но под навесом было так спокойно и хорошо, что хотелось расслабиться и наслаждаться мгновениями.       — Давай высушим твои волосы.       Корекиё неловко перевёл на него взгляд и наконец увидел розетку и фен, лежащий на столе. Иногда он корил себя за собственную невнимательность.       Наученный опытом, он просто сдался и не бастовал. Рантаро даже удивился, но улыбнулся, придвигая стул ближе к розетке, чтобы шнур фена мог дотянуться до его головы.       Он усадил Шингуджи на стул и встал позади. Натренированные постоянными причёсками для сестёр руки слегка дрогнули. Длинные чуть волнистые от влаги волосы, непонятно отчего, ввели его в ступор, из которого он не мог выбраться. Он мягко погладил парня по спутанным локонам, стараясь влиться в то, что собирался делать, но получалось вновь плохо. Пальцы прошлись по волосам как расчёска, делившая между пятью зубьев огромные пряди. А после он перешёл на более мелкую, настоящую.       Полностью причесав его голову, Рантаро взялся за фен. Небольшая мощность начала раздувать волосы в разные стороны, окатывая затылок Корекиё приятным теплом. По спине побежали мурашки.       Он смотрел вперёд себя на лужи и зелёный сад, который, казалось, осень совсем не тронула. Он чувствовал, как по улице гуляет ветер, но стены веранды будто не пускали его к ним. Этот резонанс тепла от фена и прохладной мороси дождя казался ему таким сказочным и завораживающим, что он на миг почувствовал себя в фильме.       Обострённые чувства взяли верх над разумом, он наконец смог расслабиться.       Рантаро закончил, выключив фен. Волосы Корекиё были почти полностью сухими, Амами довёл их до максимума, на который был способен, остальное было делом времени. Шингуджи встал с места и поблагодарил его.       Амами отставил стул обратно к столу, предлагая парню сесть уже туда. Он спокойно повинуется, прислонившись с спинке стула.       — Будешь чай?       Шингуджи дёрнул плечами в незнании.       — А ты собираешься его пить?       Спокойно кивнув, Амами улыбнулся, когда увидел согласный кивок и на лице Корекиё. Он удалился на кухню, оставив Шингуджи одного.       Кипячёный сестрой чайник был как нельзя кстати, не пришлось ждать вновь, можно было насладиться согревающим теплом всего через пару минут, что и произошло.       Амами быстро вернулся и Шингуджи уже мог греть холодные руки о горячую чашку.       — Это не то, как я представлял себе сегодняшний день, — внезапно произносит парень.       Встретив на себе непонимающий взгляд, Корекиё продолжил, слегка смутившись:       — Это было слишком внезапно, взбалмошно, резко, а теперь так спокойно и тихо... Я не ожидал такого.       Рантаро понимающе улыбнулся, отпивая чай.       — Но вряд ли получится повторить это, извини...       Амами вновь кивнул:       — Я и не прошу большего. Одного раза было достаточно. Ты слишком правильный для того, чтобы заниматься таким.       Шингуджи уткнулся взглядом в стол, пока щёки сгорали от натиска смущения.       — Но мне понравилось. Спасибо тебе.       Уголок губ Амами дрогнул в очередной полуулыбке. Наступила спокойная тишина, разрывать которую не хотелось. Дождь моросил, ветер шуршал листьями, этого было достаточно для того, чтобы чувствовать себя комфортно.       Он научился пить и есть рядом с Амами, не показывая собственных губ, что считал особенным достижением. Это больше не приносило такого дискомфорта, как раньше. С Рантаро рядом всё, казалось, обретало новую сторону и даже самые странные вещи превращались во что-то волшебное.       Время пролетело незаметно, наступил момент, когда нужно было собираться, ведь по школьному времени скоро должен был окончиться последний урок. Корекиё вновь вошёл в ту комнату, в которой изначально переодевался, и начал надевать всё ещё влажную от дождя одежду. Его тело покрылось мурашками, но делать было нечего. После просторной сухой одежды, его собственная показалась просто удушающей.       Он оставил одежду Амами на стуле, аккуратно сложив её, а после вышел из комнаты.       — Дождь ещё не до конца прекратился, возьми зонт.       Корекиё хотел было отказаться, но Амами слишком яростно настаивал и буквально впихнул его ручку в сопротивляющуюся ладонь.       Шингуджи неловко поблагодарил его.       Рантаро довёл его до калитки и помахал рукой, мило улыбнувшись.       — Спасибо ещё раз, — неловко добавил Корекиё, всё ещё пытаясь укрывать зонтом и Рантаро, чтобы он напрасно не мок, пока его провожает.       — До встречи, — отвечает парень беззаботно.       Корекиё прощается, стараясь так же спокойно помахать парню рукой. Когда он отвернулся и пошёл прочь, Рантаро скрылся за калиткой дома. От этого звука по телу пробежали мурашки. С тем комфортом расставаться было очень тяжело, особенно когда приходило осознание, что всего через пару десятков минут ему придётся вновь столкнуться с холодом их собственного бездушного пугающего дома. От одной этой мысли в теле стыла и без того замёрзшая кровь.