Friend or Foe

— Ты не мог потерпеть до конца пар? — Дилюк всеми силами пытался придать своему голосу оттенок возмущения, но получалось отвратительно, из-за того, что ему до дрожи в коленях нравилось, как его совершенно наглым образом прижимали к книжной полке в университетской библиотеке. — У нас все равно сейчас «окно», нужно же чем-то занять время. И ты сам виноват в этом, Люк, — ответил Кэйа, не прекращая целовать бледную шею прижимаемого им парня. — Интересно, каким это образом? — Рагнвиндр прикрыл глаза, позволяя чужим рукам беспорядочно шарить по своему телу. — Я много раз просил тебя не надевать черные рубашки в университет. На тебя все начинают смотреть. Я ревную, — ухмылка, которая появилась на лице Альбериха, когда он оторвался от шеи Дилюка, вполне однозначно говорила об его отношении к своим же собственным словам. — Тебе нравится, когда на меня все смотрят, — фыркнул Рагнвиндр. — И ты так и не ответил — неужели тяжело было дождаться окончания занятий? — И упустить так удачно подвернувшуюся возможность для воплощения одного из твоих желаний? — лукаво улыбнулся Кэйа, отступив на пару шагов.       Дилюк закусил губу. Он почти успел забыть о том, как когда-то сболтнул Альбериху, что его до одурения заводила мысль о сексе в общественном месте. Для них двоих никогда не было проблемой меняться позициями, но в этой конкретной фантазии Рагнвиндр четко видел обладателем инициативы Кэйю.       Если давнее откровение практически вылетело у Дилюка из головы, то Альбериха эта идея очень долго не отпускала, а в данный момент так и вообще волновала до трясущихся рук. Достаточно редко Рагнвиндр открыто делился своими эмоциями или желаниями, и поэтому Кэйа, с некоторым налетом одержимости, старался поймать и сберечь любые проявления подобного. И уж точно был рад им поспособствовать. Да и вообще услышать от Дилюка что-то в стиле «хочу, чтобы ты отымел меня, когда нас могут в любой момент застукать» — само по себе было подобно манне небесной. — Не делай такое лицо, — весело сказал Альберих, пытаясь скрыть за этим весельем свое нетерпение. — Я же не знал, что сегодняшнюю лекцию так удачно отменят. — Знаешь, я бы вообще не удивился, если бы ты самолично все это подстроил, — глаза Рагнвиндра недобро полыхнули, когда он притянул к себе Кэйю за шлевки на штанах. — Еще скажи, что у тебя не заготовлено что-нибудь на такой случай. — Ах вот какого ты обо мне мнения, Люк? — Альберих даже не озаботился тем, чтобы его якобы оскорбленный голос звучал убедительно, прежде чем утянул Дилюка в чувственный поцелуй.       На самой границе слышимости Рагнвиндр улавливал переговоры других студентов, доносившиеся из соседних секций библиотеки, что заставляло его сердце биться быстрее, разгоняя адреналин по венам, но Кэйа довольно быстро завладел его вниманием безраздельно. Это каждый раз было так странно — всего лишь поцелуи, пускай даже и весьма страстные, отключали разум и хладнокровие Дилюка, ввергали его в западню, в которой главенствовали одни лишь животные инстинкты, жажда обладания. А дальше все шло по накатанной прямиком в преисподнюю, где с распростертыми объятиями ждал Альберих со своей фирменной гадской ухмылкой. Хотя Рагнвиндра все это более чем устраивало.       Кровь кипела не только у Дилюка. Кэйа бесстыдно потерся об его бедро, давая понять, как сильно он Рагнвиндра хотел. Поцелуй прервался и Альберих с нескрываемым удовольствием наблюдал за алыми глазами, которые подернулись поволокой, ставшего весьма ощутимым, желания. Руки Кэйи, словно бы отдельно от него самого, начали расстегивать пуговицы на чужой рубашке, но взгляд от глаз напротив он не отводил. Они оба словно бы играли в какую-то только им известную игру. Для Дилюка было не совсем типично вести себя так смирно, но Альбериха это наоборот подстегивало куда сильнее, чем если бы тот активно отвечал. Он развернул Рагнвиндра к себе спиной, бесцеремонно и нетерпеливо шаря руками по горячему телу, постепенно опускаясь к ремню на брюках. Как бы Кэйе ни хотелось этого признавать, но Дилюк был прав, говоря, что у него было кое-что заготовлено на подобный случай.       Все что выдавало фальшь покорности Рагнвиндра — едва заметная дрожь предвкушения. Он позволял Альбериху делать с ним все, что тому вздумается, а вздуматься ему могло многое, но Дилюку нравился этот пикантный привкус незнания. Сосредоточенный, тихий и руководящий всем Кэйа — редкое удовольствие, чтоб таковым не наслаждаться. У Рагнвиндра бегали мурашки, когда он чувствовал несколько сбитое горячее дыхание Альбериха около своего уха, а наглые руки того, свободно гуляющие по корпусу, и вообще посылали разряды электричества по нервным окончаниям. — Знаешь каких усилий мне стоит вести себя сейчас тихо? — шептал Кэйа на ухо Дилюку, расправляясь с чужими ремнем и ширинкой. — Черт возьми, Люк, что же ты со мной делаешь? — Я просто стою, если ты не заметил, — слегка усмехнувшись, таким же шепотом ответил Рагнвиндр. Прикрыв глаза, он откинул голову на плечо Альбериха, отдаваясь ощущениям. — Ты не просто стоишь, — продолжал шептать Кэйа, водя носом по бледной коже, хотя в его голосе временами пробивалась хрипотца, что несколько повышало громкость речи. — Ты с ума меня сводишь, Люк. И прекрасно это чувствуешь.       Дилюк действительно чувствовал. Чувствовал, что еще немного и у Альбериха сорвет крышу и он станет опасно непредсказуемым и от него можно будет ожидать чего угодно. От этого Рагнвиндра накрывало удушливыми волнами возбуждения и жажды близости. Дилюк, будто адреналиновый наркоман, только распалялся от остроты ситуации — уже частично раздетый он находился посреди чертовой библиотеки в разгар учебного дня, а сзади был чертов Кэйа, который одним своим присутствием выключал всю хладнокровность и здравость мышления. Руки Альбериха внезапно оставили его тело и до слуха Рагнвиндра донесся звук вжикнувшей молнии на сумке. — Люк, — как-то излишне серьезно начал Кэйа, потянув Дилюка на себя и довольно ощутимо надавив тому на спину, чтоб нагнулся. — Пожалуйста, прости меня и потерпи немного. — Что ты… — хотел было спросить Рагнвиндр, почуяв неладное, но его грубо заткнула рука Альбериха.       А в следующее мгновение Дилюк до побелевших костяшек вцепился в дерево полки из-за того, что Кэйа одним резким толчком вошел в него, совершенно наплевав на какую-либо подготовку. Через пелену боли до сознания Рагнвиндра дошло, что совсем уж насухую Альберих его брать не стал — как минимум был презерватив. Кэйа замер на какое-то время, а как только он убрал руку, посчитав, что криков можно больше не опасаться, Дилюк яростно прошипел: — Я тебя убью, подонок! — Тихо, — коротко бросил Альберих, наматывая хвост из огненных волос себе на кулак, и аккуратно двинул бедрами, словно на пробу.       Рагнвиндра раздирало, причем во всех смыслах: физически от Кэйи внутри себя, ментально от принятия хлещущего по венам вместе с кровью удовольствия из-за столь грубого и болезненного обращения. Сердце бешено колотилось из-за страха быть пойманным. Это было бы не смертельно, но достаточно серьезно подпортило бы репутацию, а она являлась очень важным атрибутом для Дилюка, учитывая его далекоидущие планы. Но все это разом меркло, когда рядом с ним был Альберих. Был в нем. Медленно, словно пытаясь уберечь от лишних страданий, двигался, при этом весьма ощутимо натянув волосы хвоста.       Подобный темп давался Кэйе с трудом. Он хоть и попытался уменьшить боль Рагнвиндра от проникновения, наскоро натянув презерватив и воспользовавшись смазкой, которую таскал с собой в сумке на всякий случай, но все же понимал насколько они ограничены, как по времени, так и по условиям, и полноценная прелюдия с растяжкой была сейчас недоступна. Мысленно он в сотый раз каялся перед Дилюком за то, что так с ним обошелся, а тело приходилось удерживать, чтобы не причинить Рагнвиндру еще больше страданий, ведь Альбериху хотелось куда жестче. Или наоборот чувственней. Лицом к лицу, с долгими и тягучими поцелуями, перемежаемыми едва слышными, но пылкими признаниями. Дилюк был для Кэйи наркотиком, зависимость от которого Альберих не собирался лечить. Ему самому было наплевать на то, увидел бы их кто-нибудь или нет. Да и пускай бы видели какой Рагнвиндр был прекрасный. Тот был прав, говоря, что Кэйе действительно нравилось, когда на него все смотрят. Только вот сам Дилюк так сейчас не хотел и с этим нужно было считаться.       Понемногу боль проходила, уступая место голоду и жадности. Медлительность и бережное обращение Альбериха стали чуть ли не раздражать Рагнвиндра, и тот сам качнулся навстречу, давая понять, что развязывает Кэйе руки. Иных намеков тому не требовалось и Дилюк с новой силой уцепился за книжную полку, только теперь уже не в попытках перетерпеть боль. Ощущений добавилось в разы, когда Альберих свободной рукой скользнул к члену. — Ты течешь, — хрипло и не очень-то тихо усмехнулся Кэйа, обхватив пальцами исходящую смазкой головку. — Никогда бы не подумал, что ты будешь тащиться от того, что тебя дерут, как дешевую шлюху. — Зат-книиись, — процедил сквозь сжатые зубы Рагнвиндр, оттолкнувшись руками и выпрямившись, вынуждая Альбериха отступить назад вместе с ним на несколько шагов, пока тот не врезался спиной, уронив несколько книг. — Да тише ты, дурной! — почти в панике зашептал Кэйа, удерживая Дилюка и лихорадочно размышляя о том, как быть если кто-то отреагирует на шум, который они создали.       С Альбериха на несколько мгновений слетела вся пошлость и доминантность, но он довольно быстро взял себя в руки. Он чувствовал, как бешено колотится сердце Рагнвиндра по пульсирующей вене на шее, которую он начал покусывать. Совсем поблизости раздался чей-то смех и оба любовника замерли, прислушиваясь. Несмотря на свой фетиш, Кэйе все же не хотелось компрометировать Дилюка. По крайней мере не таким образом. Но к счастью вскоре раздались удаляющиеся шаги и постепенно затихающие переговоры. — Ну как? Словил уже адреналиновый приход? — нашептывал на чужое ухо Альберих. — Можем еще немного пошуметь, если хочешь.       В ответ Рагнвиндр едва слышно простонал. Он вообще пребывал где-то не в библиотеке. Кэйа не просто не замедлился, несмотря на ситуацию, у него будто бы открылось второе дыхание. Резкие и глубокие толчки в совершенно рваном ритме, одна рука на члене, а вторая, которая раньше удерживала волосы, теперь сжимала горло, ограничивая доступ кислорода. Дилюк чувствовал, что его скоро накроет. — Любишь меня? — спросил Альберих горячим шепотом в самое ухо, сжав пальцы на горле чуть сильнее, ощутив, как под ними дернулся кадык. — Ненавижу, — не сразу и достаточно сипло отозвался Рагнвиндр.       Кэйа тихо расхохотался, а затем его веселость словно испарилась: — Кончай.       Звучало словно приказ, но для Дилюка это означало «я тоже близко, но хочу, чтобы ты получил удовольствие первым». Рагнвиндр до тянущего чувства прогнулся в пояснице и через десяток движений его выкрутило оргазмом, настолько ярким, что в глазах потемнело на несколько долгих мгновений.       Дилюка было тяжело удержать, особенно когда того начало выгибать в экстазе, но для Альбериха это стало необходимым элементом для завершения всего действа. — Любишь меня? — вновь задал свой вопрос Кэйа, когда они, еще не оторвавшись друг от друга, стояли, приходя в себя. — Ненавижу, — вновь ответил Рагнвиндр, но уже с некоторой веселостью в голосе. — Ненавижу, потому что люблю.