Friend or Foe

— Вы слышали?.. — Да быть того не может!.. — Да я вам точно говорю! Чтоб мне провалиться, если это не так! — Небось вина перебрал и сочиняешь… — Разве ж про такое сочинишь?       Группа мужчин сидела около костра и коротала время за чаркой выпивки и рассказами о своих прошлых подвигах. Оружие небрежно валялось на траве, неподалеку от места посиделок. Никто из них не ждал нападения, хотя это было просто потрясающей беспечностью, учитывая конечную цель их похода. — Да говорю же вам — каэнрийский это дракон! — пылко, но слегка несвязно воскликнул один из воинов. — Брешешь, — тут же ехидно отозвался кто-то сбоку. — Их уж несколько столетий, как истребили. — А чего тогда сам в отряд вызвался, если не веришь? — Завалить дракона — это тебе не бабу в койку уложить. Эти твари очень хитры и сильны. Попахивает кругленькой суммой за трофеи. — Лишь бы нажиться, — фыркнули на такое заявление. — А как же подвиг, авантюра? — А ты еще побольше в себя залей, поди и фей в соседнем лесу найдешь, а не только каэнрийских драконов, авантюрист!       Дружный разноголосый хохот сотряс воздух над ночной поляной. В этой какофонии почти потонуло едва слышимое: — Ну не верьте, не верьте. Только вот говорили, что чешуя-то у него темно-синяя с прожилками…       Когда всеобщее веселье начало сходить на нет, один из мужчин покосился на человека, что сидел поодаль и сосредоточенно затачивал двуручный меч: — А Вы, мастер Дилюк, за приключениями или за славой? Про деньги уж не спрашиваю — у Вас в них нужды нет.       Тот, к кому обращались, прервал свое занятие и поднял на мужчину тяжелый взгляд алых глаз, словно бы прикидывая стоит ли что-то говорить. — За ответами, — коротко бросил он, возвращаясь к заточке. — Право слово, — в притворном удивлении воскликнул тот, кто задавал вопрос, явно не желая так просто обрывать разговор. — Я и забыл, что у Вашей семьи с драконами весьма тесные отношения…       Клейморщик стремительно поднял взгляд, слегка нахмурив брови в предупреждении, а из-за пламени костра начало казаться, что в глубине его алых глаз заискрил огонь. -… мастер Крепус был в самом расцвете сил, когда покинул нас после встречи с Урсой, — нарочно не обратив внимание на предостережение, продолжил мужчина. — Не эта подделка оборвала его жизнь, — тихо и спокойно, но с явным холодом в голосе, произнес Дилюк. — Подделка? — лицо излишне любопытного вытянулось в изумлении. — И если не дракон, то что же тогда стало причиной его гибели? — Я, — сказал красноглазый, всем своим видом показывая, что более не намерен продолжать разговор.       Над поляной воцарилась звенящая тишина. Многие захмелевшие мужчины решили послушать, что же скажет молодой аристократ, который присоединился к ним в последний момент, едва заслышав про дракона. Однако, никто из них не ожидал, что расспросы перейдут в подобное русло. Наконец, кто-то пришел в себя и, пихнув соседа в бок, начал вполголоса: — Так вот откуда эти разговоры среди рыцарей Ордо Фавониус. — Какие такие разговоры? — удивился мужчина. — Как, ты разве не слыхал? Господин Рагнвиндр же в пух и прах разругался со всеми, когда покидал капитанскую должность. Возможно, как раз таки из-за… — Довольно! — Дилюк медленно поднялся со своего места, намереваясь уйти с поляны. — Не думал, что бравые воины не будут ничем отличаться от досужих сплетниц. Я сыт по горло. — Если снимемся со стоянки раньше, чем Вы вернетесь, то никто дожидаться не станет, — бросил в спину уходящему тот мужчина, который донимал молодого человека вопросами. — Вот и славно, — не оборачиваясь произнес Дилюк, скрываясь в темноте.       Он уже не слышал, как поляна зашумела, словно потревоженный улей. Слова клейморщика уязвили самолюбие многих своей истинностью, которую никому не хотелось признавать. В глубине души Дилюк радовался, что так удачно подвернулся повод, пускай и очень шаткий, оставить этих никчемных людишек, которые в скором времени стали бы для него досадной помехой.       Какое-то время он шел наугад, но вскоре пришло давно забытое чувство. Дилюк начал чувствовать его. Это означало только одно — цель близко. Все это предприятие с охотой на дракона вызывало в Дилюке легкое раздражение. Ни один из тех, кто остался сидеть на поляне, не обладал достаточным представлением о драконах в принципе, ведь никто из них ничего подозрительного не заметил. А ведь все было практически у них перед носом. Дилюк усмехнулся своим мыслям, продираясь сквозь заросли колючего кустарника, следуя за внутренним чувством.       Едва забрезжили первые робкие лучи солнца, как молодой человек подошел к пещере. Все естество вопило — он здесь. Была ли это больная тяга или холодный расчет, но Дилюк решил для себя, что все должно решиться сегодня. Иначе он просто-напросто сойдет с ума. Без тени сомнения он шагнул в темноту.       Как только глаза немного привыкли и продвигаться вглубь стало возможным без препятствий, взору предстал он. Чешуйчатое тело спящего дракона расположилось почти по центру пещеры. Дилюк медленно, но без опаски, подошел вплотную и грубовато похлопал его по шее, занося меч. Дракон заворочался, издавая утробное порыкивание, пока не поймал пришельца, потревожившего его сон, в плен взгляда пронзительной синевы. — Здравствуй, Кэйа, — произнес Дилюк, не отнимая меча. — Советую тебе не делать глупостей и обратиться сразу.       Несколько мгновений дракон словно бы пытался заморозить одним лишь взглядом, а затем моргнул, выражая принятие условий. Дилюк опустил меч и дракон переступил лапами, поднимаясь, заполнив собой значительную часть пещеры, а затем начал стремительно уменьшаться. Еще пара секунд и на месте дракона стоял нагой юноша со смуглой кожей. — Я знал, что ты придешь, Люк, — произнес он с ухмылкой. — Я сам этого не знал, — глухо ответил клейморщик, раздираемый противоречивыми чувствами. — Почему в таком виде? — спросил Кэйа, проигнорировав сказанное собеседником.       Дилюк за долю мгновения оглядел себя, немного нахмурив брови, затем расслабился, едва слышно хмыкнув: — Привычка. — Я знал, что ты придешь, Люк, — повторил юноша. — Знал… Но зачем ты здесь? — Собираюсь спасти твою шкуру, — серьезно ответил Дилюк. — А ее нужно спасать? — почти искренне поинтересовался Кэйа. — Скоро сюда прибудут те, кто жаждет снискать славу убийц дракона. — Да брось, — Кэйа махнул рукой. — Люди не представляют угрозы для меня. — Твоя беспечность тебя погубит, — раздраженно произнес Дилюк, подходя чуть ближе. — Один из них смог догадаться какой ты породы.       На миг во взгляде юноши промелькнул испуг и стыд, но он довольно быстро взял себя в руки: — Ты все равно не объяснил зачем здесь ты. Чтобы их опередить? — Если бы я хотел тебя убить, то сделал бы это давным-давно, — фыркнул молодой Рагнвиндр, скрещивая руки на груди. — До того, как тебе взбрела в голову идея отправиться за ответами, которых нет. Зачем я здесь? Наверное, чтоб не совершить второй раз одну и ту же ошибку. — О какой именно ошибке ты говоришь? — теперь раздражение было слышно в голосе Кэйи. — Ты совершил их огромное множество.       Дилюк глубоко вздохнул, прикрыв глаза, будто ему было трудно в чем-то признаться самому себе. — Отпустить тебя было ошибкой, — наконец произнес он, вперив взгляд своих алых глаз словно прямо в душу собеседнику. — Ты дорог мне. — И хочется меня защитить? — с некоторой иронией спросил Кэйа. — Не хочу, чтоб твой род прервался. — Я же не… — юношу почему-то обуяло приступом смущения, в котором он отвел от Дилюка взгляд. — Я же не самка, чтоб ты со мной вел такие разговоры. — Мы с тобой оба знаем, что для вас, каэнрийских драконов, нет никакой разницы. Этим вы и уникальны. — Были, — грустно сказал Кэйа, вновь начав смотреть в глаза. — От моей родины остались только лишь воспоминания и пыль. И никаких ответов. — Остался ты, — очень серьезно сказал Дилюк, приблизившись на расстояние вытянутой руки. — И я не позволю тебе так просто исчезнуть. Не в этот раз.       За несколько мгновений на лице Кэйи отобразилась вся гамма его эмоций. Что-то внутри него надломилось от пронизывающего тяжелого взгляда алых глаз, что был наполнен печалью и надеждой. Он шагнул к Дилюку, обвивая его шею, словно с самого начала жаждал это сделать, но что-то ему мешало, а теперь это препятствие исчезло. — Я очень скучал по тебе, Люк, — произнес Кэйа уже почти в поцелуй, лишая Дилюка возможности ответить на его слова.       В душе Рагнвиндра царил хаос. Кэйа, который приходил к нему только во снах долгие месяцы, сейчас был рядом, пылко целовал его. Будто и не было никогда той ссоры, которая чуть не завершилась катастрофой. Будто и болезненной разлуки, от которой разрывалось сердце, тоже не было. Так обожаемо ненавидимый им дракон, был вновь в его руках. Вновь хотел быть в его руках. Иначе Дилюк бы его не почувствовал.       Снимая чужую одежду, не прерывая поцелуя, Кэйа мысленно горько усмехался на свою природу. Их отношения были приговором, ведь драконы однолюбы, а Дилюка он любил. Не мог не любить, хоть это и приносило много боли им обоим. Но сейчас все взаимные раны, что они нанесли друг другу когда-то в прошлом, словно бы затягивались с каждым прикосновением, с каждым раскаленным вдохом воздуха, что делился на двоих.       Руки Дилюка слегка дрожали от нетерпения, когда он жадно, словно в приступе острого голода, оглаживал смуглую кожу. Человеческий облик Кэйи был слишком соблазнителен и Рагнвиндр не мог отказать себе в подобном удовольствии. То, как пылко к нему льнул Кэйа, как почти отчаянно показывал свое желание близости, было для Дилюка слишком необходимым. Где-то глубоко внутри ворочался тугой комок, из-за которого хотелось прижаться еще ближе, обозначить свое присутствие любым доступным способом. Поцелуя стало слишком мало, чтобы удовлетворить это желание.       Кэйа надрывно вскрикнул, ощутив болезненный укус в плечо, но не предпринял попыток отстраниться. Он давно привык, что так Дилюк выражал свои чувства, что пробуждались в нем в подобные моменты. Давно привык, но так долго не испытывал, что сейчас его сердце утопало в приступе щемящей нежности. Слишком многое хотелось сказать, но показать все это было куда проще.       Пальцы Дилюка не встретили сопротивления, проникая в горячее нутро, а Кэйа почти неестественно выгнулся им навстречу. Было в этом что-то прекрасное и пугающее одновременно, но Рагнвиндр чувствовал только желание, что сжигало изнутри обоих. Камни в пещере — не самое удобное ложе, но другого поблизости не было. Однако, не успел Дилюк подумать, что стоило бы положить на них хотя бы его снятую одежду, чтоб не содрать кожу, как Кэйа не без труда вывернулся из его хватки. Несколько секунд они просто молча смотрели друг на друга, а затем Кэйа развернулся и опустился на колени, уткнувшись лбом в свои сложенные на каменном полу руки. У Дилюка мгновенно расширились в удивлении глаза и перехватило дыхание — он понял, что это означало. — Кэйа, ты… — охрипший голос Дилюка надломился и ему пришлось прочистить горло. — Ты уверен в этом? — Я для этого и вернулся. К тебе, Люк.       Рагнвиндр, словно зачарованный, опустился к Кэйе, бережно погладив по позвоночнику, будто пытался успокоить, испросить разрешения. Тот не выказывал признаков какого-либо недовольства или напряжения, и Дилюк отпустил себя, сливаясь с Кэйей в таком простом и одновременно колдовском действе. Рагнвиндр остро ощущал правильность происходящего, обоюдную жажду. Каждое движение Дилюка было слишком нужным для Кэйи, что тот совсем не пытался скрывать свои реакции. Протяжно стонал, раздирая колени об острые камни, подаваясь назад, и Рагнвиндр не выдержал, сорвавшись на какой-то дикий темп.       Внезапно, Кэйа ощутил, что Дилюк покинул его тело, а затем резко оказался с ним лицом к лицу. Несколько долгих мгновений они смотрели друг на друга, после чего Рагнвиндр произнес: — Обратного пути не будет. Пока еще мы можем остановиться.       Кэйа лишь расхохотался в ответ, ложась на камни спиной и призывно разводя согнутые колени. На сей раз Дилюк его не щадил, в твердом намерении довести задуманное до конца, но Кэйа был вовсе не против. За время своего отсутствия он осознал, что его единственный дом был здесь, рядом с Дилюком.       Рагнвиндр не ощущал себя. Он ощущал только Кэйю. Его присутствие, его решимость. Его жар, в противовес которому Дилюк ощущал запах мороза, когда целовал смуглую шею. Сердце Кэйи билось словно его собственное или может в унисон с ним. Они сливались воедино не только телесно.       Руки Дилюка, что тот пропустил под спиной Кэйи, оберегали от новых ран на коже от острых камней. Но от него самого они уберечь не могли, когда Рагнвиндр пускал в ход зубы. Однако, Кэйа ощущал себя живым и до одурения счастливым.       Дилюк был на грани, но сдерживался, стараясь оттянуть неизбежное. Кэйа был слишком прекрасен, чтобы это просто так прекратить. Но инстинкты взяли свое. Кэйа закричал, впиваясь в чужие плечи и неестественно выгибаясь, из-за накатившего оглушающего приступа боли напополам со всепоглощающим удовольствием. — Ты мой, — бормотал Дилюк, до хруста костей сжимая Кэйю, который продолжал биться, словно в припадке, в попытке совладать с раздирающими его ощущениями. — Мой.       Через некоторое количество времени Кэйа успокоился и расслабился, бросив ленивый взгляд на Дилюка: — Теперь у тебя нет выбора. Ты будешь рядом, хочешь ты того или нет. — Я ничего не имею против, — ответил Дилюк, стараясь устроиться поудобнее, не потревожив при этом Кэйю. — Засыпай. — Я люблю тебя, Люк… — пробормотал Кэйа, проваливаясь в сон. — А я тебя, — сказал Дилюк, прекрасно зная, что его ответ не будет услышан.

***

      Когда время подходило к полудню группа воинов достигла пещеры. — Не знаю почему, но у меня предчувствие, что мы достигли цели, — воодушевленно произнес один из них. — Если это так, то наконец-то полюбуемся на твоих каэнрийских драконов, — ответили ему.       Раздались смешки, но отчего-то мужчины начали ощущать тревогу. Группа молча вошла в пещеру. Воины не очень хорошо видели в темноте, даже когда глаза привыкли, но не заметить нечто огромное прямо по центру пещеры было просто невозможно. Два сплетенных драконьих тела. Одно с темно-синей чешуей, второе с ярко-красной. Было слышно мерное дыхание и весь их вид говорил о том, что драконы спали. Однако, как только первичная оторопь прошла, и один из мужчин двинулся по направлению к центру пещеры, красный дракон поднял голову и окинул воинов тяжелым взглядом алых глаз. Взгляд был таким человеческим, что у мужчин зародились определенные сомнения. Но предпринять какие-либо действия красный дракон не дал. Укутав спящего своими крыльями, словно боясь потревожить, он выдохнул пламя, которое в один миг заполнило пещеру, испепеляя в своем жаре незваных гостей.       Заманчиво запахло жареным мясом, но Дилюк всегда брезговал есть человечину. Кэйа не проснулся и Рагнвиндр, опуская голову обратно, думал, что за их счастье он готов был заплатить куда большую цену.