Friend or Foe

— Я все еще считаю, что это чертовски плохая идея, Кэйа, — вздохнул Дилюк.       Альберих ничего не ответил, зарывшись носом в распущенные медно-рыжие волосы. — Прекрати, — брыкнулся Рагнвиндр, отстраняя от себя Кэйю, когда тот начал покусывать мочку уха. — Я тут работать пытаюсь, а ты лезешь со своими извращенскими предложениями. — То есть сам ты этого не хочешь? — хмыкнул Альберих, продолжая отвлекать Дилюка, запустив руки под его домашнюю футболку. — Ты это серьезно? — Рагнвиндр даже отложил ноутбук, чтобы взглянуть на Кэйю с раздражением. — Одно дело обсуждать какие-то абстрактные фантазии, а предлагать их воплощать — совершенно иное. — Ну я, например, не вижу никакой проблемы в их воплощении, — пожал плечами Альберих, в кои то веки глядя на Дилюка совершенно серьезно. — Это все слишком… — Слишком что? — Слишком безответственно, — отрезал Рагнвиндр. — По-моему, как раз таки очень ответственно, — отозвался Кэйа. — Мы же сидим и обсуждаем это, как взрослые цивилизованные люди. — О, так вот, что это такое? — с сарказмом выдал Дилюк, убирая чужие руки из-под футболки и возвращая ноутбук себе на колени. — Обсуждение. — Ну вот скажи — кому из нас будет плохо из-за того, что мы это попробуем? Или ты переживаешь, что наши отношения могут дать трещину после подобного эксперимента? — Я переживаю не из-за отношений, а из-за твоей гордости, — устало пробормотал Рагнвиндр. — А при чем тут моя гордость? — спросил Альберих, уставившись на Дилюка с непониманием. — По-моему, я сам настаиваю на том, чтобы попробовать. Стал бы я такое вытворять в ущерб самому себе? Я что, по-твоему, мазохист? — Ты не мазохист, — вздохнул Рагнвиндр, подняв на Кэйю тяжелый взгляд. — Ты извращенец. — То есть тебе фантазировать о том, как тебя трахает какой-нибудь левый парень на моих глазах — можно, а мне предлагать это реализовать — уже извращение? — Альберих откровенно забавлялся над моральными противоречиями Дилюка. — Я, между прочим, до трясучки в коленях хотел бы на это посмотреть. И очень даже не против был бы поучаствовать. — Да я уже сотню раз успел пожалеть, что случайно об этом тебе сболтнул, — Рагнвиндр раздраженно захлопнул крышку ноутбука и, прикрыв глаза, приложил ладонь ко лбу. — Что именно тебя так напрягает? — Кэйа подобрался ближе и убрал ноутбук с чужих коленей. — Какие угодно фантазии могут быть нормальными, пока они существуют только в голове, не выходя за ее пределы, — Дилюк говорил, не открывая глаз. — В реальной жизни концепция измен меня совершенно не прельщает. Даже если это будет с твоего одобрения и, в буквальном смысле, на твоих же глазах. — Тебе нужно относиться ко всему проще. Ты этого хочешь, я этого хочу, так зачем ограничивать себя какими-то рамками? Разве не ты мне говорил, что секс и чувства — это совершенно разные вещи?       Рагнвиндр молчал, уйдя в свои мысли. На самом деле Альбериху было чертовски приятно то, что Дилюк так ревностно оберегал их отношения. Но вот то, что Рагнвиндр не мог позволить себе расслабиться, Кэйе сильно не нравилось. — Послушай, — Альберих отвел руку Дилюка, заставив его посмотреть на себя, — я люблю тебя и это не изменится. Я хочу это попробовать не из-за какой-то там жертвенности в угоду твоим желаниям, а потому что просто хочу это попробовать, понимаешь?       Кэйа не дал Рагнвиндру ответить, приникая жадным поцелуем. Даже эти простые разговоры безмерно заводили и у Альбериха даже появилось несколько идей о том, как можно было бы снять теперешнее напряжение, но он почувствовал, как его отстранили: — Тогда потом не жалуйся, — произнес Дилюк в самые губы, а затем потянул ноутбук обратно.       Кэйа откинулся на спинку дивана, наблюдая за тем, как Рагнвиндр шелестел клавишами. На самом деле все эти разговоры казались Альбериху донельзя забавными, ведь их половые отношения с Дилюком были вполне насыщенными и регулярными, чтобы можно было не беспокоиться насчет изменения каких-то приоритетов в них. Но стоило Рагнвиндру обмолвиться об этой фантазии, как загорелся ею почему-то Кэйа, словно вновь вернулся к подростковому периоду с его гормональной бурей, когда хотелось только лишь острых и необычных ощущений.       Вообще, в постели обычно верховодил именно Дилюк, но не потому что был помешан на контроле, а потому что так хотелось Альбериху. И узнать, о чем на самом деле Рагнвиндр иногда фантазировал, было для Кэйи сюрпризом. Но не неприятным, а очень даже волнительным. Альберих, в отличие от Дилюка, искренне считал, что подобные эксперименты пойдут только на пользу их отношениям. Раздумья Кэйи прервал Рагнвиндр, повернув к нему ноутбук: — Что скажешь?       Альберих пробежался взглядом по монитору. Там отображалась анкета молодого человека с загадочным ником 'Feldherr'. — Главное, что скажешь ты, — отозвался Кэйа, кликая на небольшую подборку фотографий. Каштановые чуть отпущенные волосы, лукавая улыбка и зеленые глаза, которые мгновенно вывели Альбериха из себя даже через монитор. — Ну, я написал ему. В общих чертах обрисовал ситуацию. Он, в целом, понял и попросил нас о встрече. — Это что получается, свидание втроем? — хитро поинтересовался Кэйа. — Это получается твой ответственный подход. Обсудить все, как взрослые цивилизованные люди, — фыркнул Дилюк. — А его ник что-нибудь означает? — Он на немецком, — пожал плечами Рагнвиндр. — Переводится как «военачальник» или «командующий». — Этот парень меня уже заранее бесит, — с широкой улыбкой выдал Альберих полуправду о своем впечатлении. — Вот и славно, — Дилюк прищурился и договорил более тихим голосом, — ведь с твоей гордостью же не будет проблем, если все выгорит, верно?       Кэйа ничего не ответил, повалив Рагнвиндра на диван.

***

      Провести встречу было решено в баре Дилюка. Альберих вовсе не был против того, чтобы в очередной раз отведать местные коктейли, да еще и бесплатно. За стойкой стоял сам Рагнвиндр, подменяя внезапно заболевшего бармена, что вызывало у Кэйи несколько смешанные чувства, прямо как напитки в шэйкере. Дилюк никогда не гнушался работать и подобным образом, несмотря на то, что являлся владельцем бизнеса, и это было одной из тех черт, которые Альберих любил в нем. Да и выглядел Рагнвиндр в строгой черно-белой форме и с волосами, собранными в высокий хвост, весьма прелестно. По крайней мере на взгляд Кэйи. — Что-то твой знакомый опаздывает, — протянул Альберих, постукивая по своему стакану подушечками пальцев. — Во-первых — а когда это он успел стать только моим? — бросил Дилюк с некоторой прохладой в тоне. — А во-вторых — если ты пришел куда раньше назначенного времени, то это не значит, что кто-то другой опаздывает, если не явился так же рано, как и ты. — Люк, тебе определенно стоит расслабиться. — А тебе стоит помолчать.       Кэйа считал, что Рагнвиндр в этой ситуации был неправ в своей резкости, но комментарий относительно этих мыслей решил придержать. Дилюк действительно выглядел чересчур напряженно и Альберих был вовсе не против его напряжение снять, только вряд ли бы остальные посетители бара оказались рады увидеть картину минета в общественном месте. А может наоборот — это пошло бы на пользу продажам алкоголя. В любом случае Кэйа не успел над этим подумать как следует, когда заметил, что Рагнвиндр, протирающий очередной бокал, замер, уставившись на вход.       Кэйе показалось, что фотографии не передают даже и одной пятой того, что можно увидеть в живую. Эти зеленые смеющиеся глаза… Альбериху показалось, что они словно бы светились в темноте, как у какого-нибудь представителя кошачьих. Обладателю этих зеленых, неимоверно раздражающих, глаз хватило всего несколько мгновений, чтобы пробежаться по залу внимательным взглядом, а затем уверенным шагом направиться прямиком к ним. — Я с тобой, — едва слышно прошептал Кэйа, легонько прикоснувшись к запястью Дилюка, чем вывел того из оцепенения.       Молодой человек занял барный стул рядом с Альберихом и по его лицу за мгновение пробежала настолько чистая и искренняя мальчишеская улыбка, что Кэйа несколько растерялся, когда ему протянули руку: — Думаю, что стоит представиться официально. Меня зовут Вальтер Вархайт. Я так полагаю, что ты Кэйа, — это был не вопрос, а утверждение. — Но заинтересовался мной не ты.       И вновь в его словах не было вопроса. Вальтер перевел взгляд на Рагнвиндра и его глаза словно вспыхнули, а сам он продолжил мысль: — А ты, Дилюк.       Они обменялись рукопожатиями. Зажатость и напряженность Дилюка словно бы испарились, сменившись на совершенно неприкрытую заинтересованность. Альберих наблюдал за этой разительной переменой с восторгом. Для Кэйи открывать что-то новое в Рагнвиндре было одним из любимых занятий. — Мы уже обсуждали это в переписке, — начал Вальтер негромко, — но я все же должен задать этот вопрос. Почему выбор пал на меня? — А почему ты решил согласиться? — проигнорировав вопрос, отозвался Дилюк, оперевшись на стойку, и как показалось Альбериху, даже не попытавшись скрыть нотки флирта в голосе.       Вархайт хмыкнул и бросил оценивающий, но отнюдь не неприятный, взгляд на Кэйю, а затем его зеленые глаза вновь вернулись к Рагнвиндру: — Потому что я верю в моногамию. — Прости, что? — Альбериху даже на несколько секунд показалось, что он ослышался. — Я верю в моногамию, — с обезоруживающей широкой улыбкой повторил Вальтер, облокотившись о барную стойку и подперев голову рукой. — А еще мне нравятся противоречия.       Вархайт какое-то время со сложным выражением лица словно бы оценивал произведенный своими словами эффект, а затем решил пояснить: — Вот взять к примеру вашу пару. Если мое участие в подобной затее сможет расстроить устоявшиеся между вами отношения, то они не стоили затраченного на них времени. Но если в ваших отношениях присутствуют глубокие и искренние чувства, то вы оба отнесетесь ко мне, как к некоему инструменту, который нужен лишь для приобретения нового опыта. — Вот видишь? — обратился к Дилюку Кэйа, намекая на их прошлый разговор. — Тебе стоит относиться ко всему проще.       Рагнвиндр промолчал, лишь слегка нахмурив брови. Весь вид Дилюка выражал собой то, что он по-прежнему не до конца принимал легкость и невозбранность всего предприятия, что ему упорно пытался доказать Альберих, а теперь косвенно подтверждал и человек со стороны. — А на свой вопрос я так и не получил ответа, — хмыкнул Вальтер. — Но я совсем не настаиваю.       Противоречия, да? Кэйа прошелся по Вархайту внимательным взглядом, пытаясь разобраться в ощущении — раздражало ли его подобное поведение или же привлекало. Рагнвиндр же, скорее всего, и сам не мог оформить словесно, что же именно его так заинтересовало в Вальтере, но и в этот раз он преподнес сюрприз: — Ты производишь впечатление достаточно отстраненного человека, — начал Дилюк, поставив перед Вархайтом один из своих фирменных коктейлей, — но отстраненного ровно настолько, чтобы вовлекаться во что-то, не перенося это на себя лично полностью. Я не сторонник всеобъемлющего обезличивания, ведь пустые куклы без какого-либо внутреннего содержания мало кому интересны, но ты довольно неплохо балансируешь где-то между. — Интересно, — Вальтер попробовал свой напиток и довольно улыбнулся. — Значит в вашей паре ревнивец ты, а не Кэйа.       Рагнвиндр не стал спорить, лишь слегка разведя руками. Кэйа был крайне признателен Вархайту за то, что тот не стал дальше развивать эту тему, углубляясь в истоки подобного поведения. — И часто ты проводишь свои, хм, — Альберих запнулся, подбирая подходящее слово, — исследования? — Периодически, — отозвался Вальтер. — И что они тебе приносят, ну, помимо очевидного? — не унимался Кэйа. — Облегчение или разочарование? — Имеешь в виду не разочаровываюсь ли я в людях, а заодно и в своих убеждениях, после очередного тройничка? — усмехнулся Вархайт. — Скажем так — уже одно то, что я могу наблюдать за человеческими взаимоотношениями в непосредственной близости, уже немало.       Разум Альбериха царапнуло то, что Вальтер намеренно выделил интонацией слово «наблюдать». У Кэйи сложилось стойкое впечатление, что этот парень просто обожает все контролировать — слова, поступки, реакции на это других людей… Полная противоположность Рагнвиндру. Может, именно поэтому Дилюк так им заинтересовался?

***

      В назначенный день Альбериху труднее обычного давалось самообладание. Кэйю посетила безумная идея — довести Рагнвиндра почти до крайности и в таком виде «вручить» Вархайту. Только вот Альберих, отвечая на глубокие поцелуи Дилюка, сам едва не терял голову. Безумно хотелось отдаться похоти, ничего не дожидаясь, но оба, не сговариваясь, притормаживали на самой границе, давая друг другу выдохнуть, а потом снова бросались в омут страсти с новыми силами.       Вальтера Рагнвиндр встретил, впечатав в едва закрывшуюся дверь. Если бы Кэйа не знал, что этот поцелуй был у них первым, то подумал бы, что так приветствовали друг друга истосковавшиеся любовники. Альберих не испытал ни злости, ни ревности, ни зависти — это зрелище только еще больше подогрело его интерес.       Действо весьма стремительно переместилось в спальню. Вархайт лишь удовлетворенно хмыкнул, заметив заранее подготовленную площадку со всем необходимым. Дилюк беспрепятственно позволил уложить себя на спину поперек кровати. Кэйа устроился в кресле, довольный тем, что с его ракурса все было прекрасно видно. То, как Рагнвиндр с Вальтером друг на друга смотрели, когда не сливались в очередном поцелуе, не могло не волновать. Домашнюю футболку Дилюка Вархайт, отчего-то, снимать не торопился, довольствуясь тем, что задрал ее до груди, которую покрывал медленными и обстоятельными поцелуями. Спортивные штаны вместе с бельем судьбу футболки, однако, не разделили, в очень скором времени оказавшись на полу. — Дай мне руки, — обратился к Рагнвиндру Вальтер, вынув ремень из шлевок, — пожалуйста.       Альберих наблюдал за реакцией Дилюка с интересом. Они втроем намеренно не обговаривали конкретные детали, а только основной сценарий, чтобы все было максимально естественным и происходило по наитию. Рагнвиндр смиренно подал руки. Вархайт достаточно бережно перехватил их ремнем, ни на секунду не отводя свои зеленые глаза от алых глаз Дилюка. Происходящее пока что было еще даже не совсем прелюдией, а Кэйю уже терзала тяжело контролируемая похоть.       Насколько Альберих мог наблюдать, Вальтер был сторонником методичного и безопасного подхода — он подложил под поясницу Рагнвиндра подушку, натянул черные латексные перчатки и не жалел лубриканта. Кэйа, памятуя обо всех разговорах на эту тему, опасался, что Дилюк станет зажиматься, но довольно скоро убедился в том, что тот был достаточно расслаблен, чтобы позволять Вархайту делать все, что было необходимо в процессе подготовки.       Между разведенных ног Рагнвиндра Вальтер смотрелся на удивление гармонично — за ним хотелось наблюдать. Ревности Альберих не чувствовал, даже когда Дилюк начал беззастенчиво постанывать в ответ на манипуляции Вархайта. Насколько Кэйа мог припомнить, Рагнвиндр редко когда вел себя настолько покорно, оказываясь в пассивной роли, но теперешнее его поведение только лишь подогревало интерес. Из-за зафиксированных рук Дилюк казался беспомощным, но это была лишь видимость. Альберих ни секунды не сомневался в том, что эта видимость рассеялась бы как дым, если бы Вальтер совершил что-то неприемлемое. Но пока что Вархайт справлялся на удивление неплохо. На Кэйю даже начало снисходить какое-то странное моральное удовлетворение из-за вида распаленного, такого открытого перед другим мужчиной, Рагнвиндра.       Через некоторое время постанывания Дилюка превратились в откровенный скулеж, а сам он начал елозить задом, пытаясь резче и глубже насадиться на пальцы Вальтера. Однако сам Вархайт не разделял нетерпеливость Рагнвиндра и продолжал подготовку все в том же медленном и обстоятельном темпе, который взял изначально. Альберих считал, что Вальтер, в этой своей обстоятельности, поступал достаточно разумно, за исключением того, что он не позволял Дилюку кончить от петтинга. Естественной смазки было настолько много, что вся головка целиком влажно блестела и часть живота, к которой прижимался член в редкие моменты, когда его выпускал Вархайт, была вся в ее потеках. Вид доведенного до крайней степени возбуждения Рагнвиндра заставлял Кэйю нетерпеливо сглатывать.       Посчитав, что подготовка завершена, Вальтер взял в руки вибромассажер с эрекционным кольцом. Альберих любил, когда Дилюк использовал эту игрушку на нем, заставляя томиться в сладком предвкушении, но Вархайт, по всей видимости, решил применить ее для другого. Одев кольцо на член, Вальтер щедро покрыл массажер смазкой и, щелкнув на включение вибрации, приспособил его куда нужно. Скинув опостылевшие перчатки, Вархайт убрал подушку и перевернул Рагнвиндра на живот, чтобы потом подтянуть к себе за бедра, ставя в коленно-локтевую. И только после всего этого он, наконец-то, соизволил достать свой член.       Кэйа помнил слова Вальтера о том, что к нему стоит относиться как к инструменту для приобретения нового опыта. Помнил, но в момент, когда Вархайт, предварительно натянув презерватив, вошел в Дилюка, а тот лишь сильнее выгнулся в спине, беспомощно уронив голову на сцепленные ремнем руки, отнестись к нему как к инструменту у Альбериха не вышло от слова «совсем». Чувство, что посетило Кэйю, все еще не было ревностью. Это вообще было что-то очень странное, одновременно воплощающее в себе восхищение, восторженность и концентрированное вожделение. Альберих внезапно осознал, что он почти что оглох из-за шума крови в ушах и своего тяжелого дыхания. Кэйе одновременно хотелось быть на месте Рагнвиндра и так чувственно отдаваться, и на месте Вальтера и так обстоятельно брать. — Как зрелище? — поинтересовался Вархайт, пересекаясь взглядом своих зеленых глаз с Альберихом. — Превосходное, — отозвался тот, ощутив, как его пробрала дрожь от стона Дилюка, когда Вальтер двинулся чуть порывистей прежнего. — Присоединяйся, — пригласил Вархайт. — Он по тебе скучает.       И, словно в доказательство своих слов, Вальтер потянул Рагнвиндра на себя за плечи, заставляя того оторвать корпус от кровати. Кэйа утонул во взгляде родных алых глаз. Этот взгляд Дилюка был до краев наполнен похотью и голодом, затуманен страстью, искажен разными оттенками удовольствия, и Альберих не нашел в себе ни сил, ни желания сопротивляться.       Минеты в исполнении Рагнвиндра всегда были головокружительно контрастными и насыщенными, но теперь он принял член Кэйи, сразу пропуская его в глотку как можно глубже, с какой-то затаенной жадностью. Альберих только и мог, что запустить руку в медно-рыжую гриву волос, стараясь немного умерить пыл Дилюка. Вальтер смотрел на все это с отстраненной полуулыбкой, не прекращая при этом двигаться внутри Рагнвиндра. Почему-то Кэйе показалось уместным именно в этот момент притянуть к себе Вархайта для поцелуя. Это вышел очень странный поцелуй — одна рука Альбериха удерживала волосы Дилюка, а второй он привлекал к себе Вальтера. Пальцами Кэйа, неожиданно для себя, нашарил серьгу в левом ухе Вархайта. У них с Вальтером, как оказалось, чуть больше общего, чем похожие взгляды на свободу в сексе.       Доводить до завершения минет Альберих не позволил, отстранив от себя недовольного Рагнвиндра. Вальтер тоже остановился. Покинув тело Дилюка, Вархайт аккуратно вынул из него игрушку, не забыв снять кольцо. У Рагнвиндра был такой голодный и злой взгляд, что сердце Кэйи на несколько секунд жалостливо сжалось. — Тебе же хочется большего, — обратился к Дилюку Вальтер, снимая ремень с его рук. — Потерпи немного.       Вархайт только сейчас решил стянуть с себя рубашку. Взгляду Альбериха на несколько мгновений предстала черная татуировка во всю спину, но как следует рассмотреть ее Вальтер не позволил, сдвинувшись к изголовью кровати. Кэйа слегка подтолкнул Рагнвиндра к нему, всеми силами стараясь морально подготовиться к тому, что будет, чтобы не кончить от одного только вида. Член Вархайта как-то слишком легко скользнул внутрь Дилюка. Видимо сказалась и обстоятельная растяжка, и количество лубриканта, которого Вальтер не жалел. Вархайт почти нежно прижал к себе Рагнвиндра, заставляя еще сильнее выгнуть спину. Голова Альбериха была блаженно пустой, когда он, словно загипнотизированный, придержал Дилюка за бедра, прежде чем плавно и медленно толкнулся в него.       Что там Рагнвиндр говорил про Вальтера? Что тот казался отстраненным человеком? Слыша, как Вархайт скрипнул зубами, когда оказался прижат вплотную к другому члену внутри горячей тесноты, Кэйе он совсем не казался отстраненным. И это, почему-то, пробудило в Альберихе какое-то доселе дремлющее собственничество, заставляя притянуть Дилюка к себе как можно ближе. Зеленые глаза будто бы с насмешкой следили за тем, как Кэйа принялся покрывать доверчиво открытую шею Рагнвиндра своими метками. Хотя Альберих довольно быстро угомонился, вспомнив о том, что ни при растяжке, ни при проникновении Вальтер не касался нутра Дилюка голой кожей. Были перчатки и презерватив. Из интимного контакта Вархайт позволял себе только самые невинные ласки и поцелуи. Это заслуживало некоторого уважения и толики доверия.       Когда Вальтер положил руку на горло Рагнвиндра, Кэйа не стал его останавливать. Альберих и сам любил асфиксию, но, будучи сверху, редко решался придушивать Дилюка — боялся не рассчитать силу. Если Вархайт был в себе уверен, а его хватка говорила именно об этом, то мешать ему было незачем. Да и то, как отреагировал Рагнвиндр, отмело все опасения Кэйи. Дилюк словно бы пытался впаяться в тело Вальтера, чтобы облегчить движения Альбериха внутри себя.       Обычно Кэйа любил потрепаться в постели, но теперь слова застревали в глотке, будто Вархайт не Рагнвиндру доступ воздуха ограничил, а ему. Движения Альбериха и Вальтера были абсолютно асинхронными, но в этом крылась своеобразная прелесть. По крайней мере Дилюку точно было хорошо, учитывая, что после снятия кольца он успел несколько раз кончить.       Странное чувство расположения посетило Кэйю, когда он одной рукой прижал к себе Рагнвиндра поближе, а второй рукой нашарил свободную руку Вархайта, переплетая пальцы. Во взгляде его зеленых раздражающих глаз промелькнула такая искренняя, почти детская, растерянность, что сердце Альбериха наполнилось той сопливой неуместной нежностью, почти граничащей с чувством вины, которая его посещала только когда он творил что-то чересчур жесткое с Дилюком.       Задушенный, во всех смыслах, хрип и очередная порция спермы, заляпавшая уже и так пострадавший живот Вальтера, наглядней не бывает продемонстрировали Кэйе то, что Рагнвиндра более чем устраивало все происходящее. Альберих же держался только на своем упрямстве, принципиально не желая уступать в выносливости Вархайту. Благодаря чему держался сам Вальтер — было для Кэйи огромной загадкой. Однако, стоило только Альбериху об этом задуматься, как лицо Вархайта исказилось, словно в муке. Он резко убрал руку с горла Дилюка и попытался вырвать вторую из хватки Кэйи, но тот ему не позволил. Альберих с восторгом наблюдал за Вальтером, задержав дыхание из страха пропустить хоть что-нибудь. За годы совместной жизни бок о бок с Рагнвиндром Кэйа, казалось бы, должен был вдоль и поперек изучить людские реакции на удовольствие, но… Видимо весь этот эксперимент был новым опытом не только для Дилюка, но и для Альбериха. С этими мыслями Кэйа, уткнувшись носом в шею Рагнвиндра, отдался удовольствию. — Ради подобных моментов я и занимаюсь всем этим, — пробормотал Вархайт сытым, но довольным голосом. — Ради оргазма? — не удержавшись, усмехнулся Альберих, прекрасно понимая, что Вальтер говорил о другом. — Именно ради него люди и занимаются сексом. — Он про моногамию, — оживился Дилюк. — Только мне одному здесь кажется, что это звучит весьма абсурдно, пока во мне все еще два члена? — Члена-то может и два, — начал Вархайт, даже не предпринимая попыток пошевелиться, — только это же все телесное, физическое. Такое несущественное. Вы друг у друга прижились куда глубже обычной плотской связи. Пускать кого-то в свои мысли — это совершенно иной уровень доверия и близости. Я даже немного завидую.       Больше Вальтер не заговаривал, но на его лице блуждала немного отрешенная улыбка. Отчего-то, Кэйа почувствовал горечь, понимая, что они, скорее всего, больше с Вархайтом не встретятся. Это было так странно, что Альберих, уйдя в раздумья, по большей части действовал автоматически, приводя себя в порядок, после того как они все наконец соизволили отлепиться друг от друга. Кэйа не чувствовал себя разбитым, но определенная доля тоски все же поселилась в его сердце. Рагнвиндр, заметив его настроение, ласково потрепал по волосам, приободряя. Уже практически в дверях Дилюк слегка подтолкнул Альбериха к Вальтеру. Поцелуй на прощание, но уже в исполнении Кэйи, а не Рагнвиндра, достаточно симметрично завершил их своеобразное развлечение, которое больше никогда не повторится.