Глава 25. Горько
11 июля 2024 г., 22:48
Когда Флёр с Гермионой появились в Хогсмиде, прошло уже несколько часов с тех пор, как они обедали. (Как Флёр принимала зелье.) Они собирались вернуться раньше, но отъезд всегда занимает больше, чем хочется, времени. А Флёр сразу признала, что собираться быстро и с толком — не её конёк. После были прощания. И Флёр предпочла бы не думать о них. Она попрощалась с семьёй меньше минуты назад, но казалось, что прошли годы с тех пор, как она видела её в последний раз. Другая жизнь всё ещё свежа на коже и в сознании. В глазах робко и решительно задержались слезы. Она очень скучала по родителям и Габриель. Уже. Всегда.
Когда Флёр с Гермионой появились в Хогсмиде, Флёр сразу поняла, где они. Поняла умом, телом и душой, что это место — не Франция. Это не ее дом. Здесь пахло угнетающей сыростью. Как будто с минуты на минуту хлынет дождь. А она даже не могла вспомнить есть ли у неё зонтик и умеет ли вообще им пользоваться. С тихим вздохом она крепче сжала Гермионе руку и ободряюще улыбнулась. Как бы говоря, что мы дома, и я не так уж этим и подавлена (юля).
К тому времени, как они подошли к домику Флёр, она поняла, что полна противоречивых чувств, что снова дома (по крайней мере, место уж больно знакомое) и в то же время нет. А ещё она очень устала. Усталость неустанно следовала за ней по пятам, не покидая ни на секунду.
Опустившись на диван со стаканом воды в (дрожащей) руке, Флер почувствовала слабый прилив сил. Странно вернуться домой спустя столько времени. Это трудно описать, объяснить, испытать. Гермиона уселась рядом, и некоторое время они просто сидели вместе, прислонившись друг к другу.
Поначалу, они не знали чем себя занять. Через несколько дней у Флер назначены осмотры, но она уже к ним подготовилась, когда лежала в постели. А Гермиона… у неё была домашка. Но она успела сделать почти все, пока Флер отслеживалась на больничном. Обеим предстояло ещё много чего сделать, но сейчас? Сейчас нет как нужды, так и желания. А потому они бесцельно слонялись вокруг, Флер притворялась, что убиралась в и так уже отполированном до блеска доме, а Гермиона же старалась от нее не отставать, помогая. Это была игра на двоих. И обе в нее играли, боясь осознать, что все это не более, чем игра. Они мало говорили, но время от времени останавливались, ловили взгляд друг друга и просто улыбались.
На улице уже стемнело, когда Флёр, наконец, призналась в том, что нависло над ними тяжёлой ношей:
— Как-то странно вернуться назад. — Она немного смущенно засмеялась.
— Как будто нас не было несколько лет, — кивнула Гермиона.
— Пожалуй, нам стоит перекусить. Уже темнеет, — предложила спустя мгновение Флёр. Когда они в последний раз ели? Несколько часов назад. Казалось, что это было несколько недель назад, как будто Франция была другой жизнью, а эта ещё — не началась.
Гермиона приложила к животу ладонь.
— Знаешь, я и вправду проголодалась. — Она сказала это так, словно внезапно прозрела, что голодная.
Вдвоем они прошли на кухню, и Флёр стала открывать шкафы наугад, стараясь не открывать один особенный, а затем принялась рыться в них с более решительной целью. Спустя мгновение, она вздохнула от досады.
— Я уже было хотела снова испечь блины, но похоже, в доме буквально не осталось ни крошки. Думаю, стоит выбраться куда-то поесть. Или умереть тут с голода.
Гермиона улыбнулась, придвигаясь ближе, ближе к Флёр, и легко потянула за ткань, сковывающую бёдра девушки.
— Было бы неплохо. Что первое, что второе, конечно, звучит не очень. Но сходить куда-нибудь поесть… будет здорово. Так что я за. Обеими руками, — произнесла она в перерывах между невесомыми поцелуями. Никакой брюзги Габриэль, вечно появляющейся в самый неподходящий момент. И никаких родителей, то и дело норовящих зайти в самый неподходящий момент. Только они. Одни (и не очень-то рады).
— Как и я, — Флёр широко улыбнулась, так же подаваясь навстречу, и обхватила лицо Гермионы руками. Немного так задержалась, любуясь, и двинулась дальше. А когда непознанное качество губ Гермионы почти незаметно ускользнуло, Флёр почувствовала, что становится ценительницей мягкости и желания, которые можно было там отыскать. Познав губы Гермионы, Флёр стала ещё больше очаровываться ими. И ею. Когда они наконец отстранились друг от друга, на лице Гермионы появилась грустная улыбка.
— Может не стоит. — Заминка. — Идти. Что, если нас увидят?
Флёр прикусила губу, прижалась лбом к лбу Гермионы, а затем вздохнула.
— Хогвартс начинает работать только со следующей недели. В школе сейчас только профессора, — говоря это она прикрыла глаза.
— И школьники, живущие в Хогсмиде.
— Нам нужно поесть, — попросту заявила Флёр. — Я буду притворяться в стенах школы, да, и в классах. Потому что так нужно. Но я не хочу притворяться сейчас, нет, не тогда, когда ещё в этом нет надобности. Я не буду прятаться в своём доме вдали от всех только потому, что… — Пауза. — Мы должны поесть. Нам нужно. И я обещаю — я буду вести себя прилично.
— А я нет. Никаких обещаний. — Мгновение. Ухмылка Гермионы превратилась в хмурый взгляд. — И вот этого я, как раз таки боюсь.
***
Через неделю появятся ученики, снова начнутся уроки и все «вернётся на круги своя». (Шиворот-навыворот.) Несмотря на это (из-за этого), Флёр и Гермиона проводили каждый час, закрепляя привычки, о которых вскоре придется забыть. Игнорировать. Переучиваться и переработать. Спрятать. Через неделю появятся ученики. Чтобы подготовиться к этому, Флёр проводила утро в кампусе, посещая собрания сотрудников и готовя класс к первой неделе своего последнего срока в качестве преподавателя. После обеда она возвращалась домой раньше, чем большинство профессоров, и при случае ссылалась на усталость. Среди сотрудников её здравие ни для кого не было секретом. Её здравие. Её ориентация. Её «неподобающие отношения». И все открытые секреты. Впрочем это не касалось того, что Гермиона проводила у нее все свободное время. Об этом никто не знал. Пока Флёр была в школе, она оставалась у нее дома читая или делая домашку. Исследуя. А если ей и нужна была какая-то книга, то Флёр с лёгкостью могла взять нужную в школьной библиотеке по дороге домой. Во Франции девушки выработали правило гулять каждый день, правило, которому они продолжили следовать и в Англии. Территория Хогвартса была огромной и казалась еще просторнее, если бы не толпа учеников. Впрочем, их здешние прогулки были короче и ближе к дому из-за холода. Да и Флёр больше не чувствовала себя уютно, испытывая предел своего нынешнего состояния. Потому что Гермиона не хотела, чтобы их увидела, застукала та малая горстка учеников, оставшаяся на каникулах в школе. Пару раз Флёр пробовала уболтать её смотаться в Хогсмид и подольше погулять, но вскоре сдалась. После первой ночи, когда это было необходимо, теперь Гермиона решила проявить осторожность. Может, так оно и к лучшему, однако куда же подевался её храбрый львёнок?***
Школьники приедут в воскресенье. В субботу Флёр вернулась домой после мучительного собрания факультета. Единственное, что мешало ей выколоть себе глаз палочкой, — это мысль, что она вернётся домой к Гермионе, как только собрание закончится. Если бы она могла убежать домой, то уже бы так и поступила. Но теперь больше уже не рисковала. А потому когда собрание окончилось, она ушла поспешно. Резво. Отказываясь тормозить, чтобы отдышаться, пока не остановилась, запыханная, на пороге своего дома. Но когда она шла быстрым шагом, то твердила себе, что не напрягается, а только поддерживает себя в форме. Болезнь и усталость — не повод все время лежать. (Не так ли?) Так что когда она быстро шла, то не могла не улыбаться, каким бы мрачным ни казался завтрашний день. Улыбаться, глядя на заснеженные ветки. Улыбаться хрусту свежего снега под осенними сапожками — звуку, который она обычно презирала. Ей хотелось раскинуть руки и закружиться на месте. Время шло, и она ничего не могла сделать, чтобы остановить его. Но сегодня она готовит ужин для любимой девушки. Сегодня она уснет в ее объятиях. А утром та все еще будет рядом и вместе они позавтракают. Сейчас все отменный повод улыбаться. А о завтрашнем дне она будет беспокоиться утром. За завтраком с любимой. Или может даже после. После было бы неплохо. (Никогда было бы лучше.) Флёр застала Гермиону на диване в гостиной. В камине потрескивал огонь, а слабый запах древесного дыма напоминал о доме. Брюнетка наклонилась над особенно большим и старым текстом. Оказалось, что это одна из тех книг, которые Флёр взяла в библиотеке накануне, да вот только обложка была другого цвета. Она нахмурила брови в невероятно милой и очаровательной манере и, увлекшись книгой, казалось, не заметила, как вошла Флёр. А потому не раздумывая ни секунды, Флёр живо улеглась ей на колени так, что теперь закрывала вид на книгу. Гермиона слегка подпрыгнула, от удивления у неё перехватило дыхание. — Не будь ты такой очаровательной, я бы рассердилась, что испугала, — Гермиона игриво вздохнула, не в силах скрыть широкую ухмылку на своём лице. Флёр просто усмехнулась, по-кошачьи вытянула руки и переместилась в более удобную позу, которая, впрочем, по своей сути, но неумышленно (почти) была чрезвычайно сексуальной. Книги, очевидно, не были хорошей постелью. А вот колени ее девушки — совсем другое дело. — Флёр, порой ты вылитая кошка, — покачала головой Гермиона. — Подвинься, пожалуйста. — Подвинуться? — Флёр уже было нахмурились, но потом живо напустила на себя такой невинный вид, словно «подвинуться» — единственное слово в английском, которого она не понимала. — Я не могу настолько скрючиться, чтобы поцеловать тебя, когда ты вот так лежишь у меня на коленях. Так что да. Двигайся. — Пожалуй, это можно исправить, — улыбнулась Флёр, опять разместившись так, что теперь облокотилась о диван и уселась ровно настолько, чтобы Гермиона нежно заключила ее губы в короткий поцелуй. — Соскучилась? — Флёр усмехнулась, играя с воротником рубашки Гермионы. — До безумия, — Гермиона закатила глаза. — Пришлось даже погрузиться в учёбу, чтобы пережить целых два часа без тебя. — Кто-то сегодня дерзкий, — Флёр изогнула бровь. — Ну а я вот соскучилась. Сегодняшнее собрание — та еще скука смертная. Я даже не хочу пересказывать тебе всю ту унылую повестку боясь, что можешь уйти от меня к другой, способной разбавить столь скучные темы красками. — Я бы ни за что, — Гермиона со всей серьёзностью, тихо и даже как-то стыдливо покачала головой. — Это потому, что не тебе пересказывать, — Флёр опустила взгляд, прекрасно понимая, что её щеки покраснели, а улыбка стала шире. Пока Флёр говорила, Гермиона осторожно вытащила из-под нее книгу и спустила на пол. На мгновение показалось, что она собирается сказать что-то ещё, но потом просто улыбнулась и поймала губы Флёр в поцелуе. И лежа у нее на коленях, в её объятиях, Флёр почувствовала, что тает. Она жадно запустила пальцы ей в волосы, когда Гермиона углубила поцелуй. Ее руки стали смелей, и Флёр невольно застонала. В последнее время их прикосновения друг к другу казались другими. Флёр не могла точно определить, когда именно, но почему-то казалось, что стена между ними ломается с обеих, со всех сторон. Жарче. Желанней. Глубже. И если секс не был проблемой раньше, (а секс это всегда проблема), то в скором времени вопрос с ним станет ребром. Чтобы хватило воздуха, чтобы удержать последние остатки сдержанности, Флёр наконец заставила себя отстраниться. Она тяжело дышала и на мгновение прикрыла глаза. А после рукой потянулась к кулону на шее Гермионы. Она носила его не снимая даже перед сном. Может разве что в душ, но со времён Рождества Флёр ни разу не видела, чтобы она была без него. И Флёр должна была признать, что на Гермионе он смотрится просто замечательно — как будто был создан специально для нее. И в каком-то смысле так оно и было. — Хотелось бы понимать его лучше, — почти что шёпотом заговорила Гермиона немного погодя. — Понимать что лучше? — Флёр подняла взгляд, по-прежнему играясь с цепочкой. — Кулон, — просто ответила Гермиона. — Он таит в себе нечто больше, чем то, что ты рассказываешь. — И что же ты заметила? — Флёр на мгновение откинулась назад, борясь с желанием наклониться и поцеловать Гермиону ещё раз. — Он связан с тобой, я это чувствую. Когда тебе плохо, цвет блекнет, становится более тусклым и холодным… а когда хорошо — он светится ярче. Но я не могу перестать думать, что за этим кроется нечто большее, — их взгляды встретились. — Твои родные… они все на него посмотрели, когда только увидели. Он ведь что-то значит, не так ли? — Он со мной связан, да. Но есть возможность… час, когда он будет связан не только со мной, а с нами, — Флёр говорила медленно, тщательно подбирая слова. Но, зная Гермиону, можно сказать, что она подтвердила свои собственные выводы и предположения. Гермиона убрала прядь волос с лица Флёр, как бы желая этим жестом добиться ясности. — Что ты имеешь в виду? — Но колесики, шестеренки в голове Гермионы работали, и Флёр не видела причин мешать им. — Он… связан с нами, потому что мы сами связаны? — Да, можно и так сказать. — Флёр выпустила кулон из пальцев. Он на секунду покачнулся и уперся в грудь Гермионы. — Он показывает… твоё состояние, потому что мы связаны. Но так как связывание не полное, то показывает только тебя. Я права? — Так мне и рассказывала бабушка, — кивнула Флёр. — А как он это делает? — Гермиона взяла кулон в руки и некоторое время рассматривала его. Флёр лишь пожала плечами. — Магия, должно быть. Гермиона опустила глаза, на ее лице отразилась удивительная решимость. Вдруг разговор, казалось, неожиданно перешел в другое русло. — Я расскажу им. Скоро. Обязательно. Обещаю. — Я верю тебе. — (Терпение во всём. Терпение в одном. Всегда.)***
Ужин не стал одним из лучших кулинарных шедевров Флёр. Напротив, о «шедевре» здесь можно говорить только в шутку. Она случайно уснула во время готовки, а проснулась уже на полу едва понимая где находится и как там очутилась, из-за чего мало не сожгла всю еду. (Слава Мерлину в то время Гермиона была так поглощена чтением в другой комнате, что мало что заметила.) Хоть ужин и был съедобен, он оказался не таким вкусным, как надеялась Флёр. И Флёр постаралась как можно лучше скрыть, насколько ошемломлённой осталась после столь неудачного опыта с падением. После недолгого молчания и жевания Гермиона заговорила, стараясь звучать бодро: — Думаю, будет здорово начать новый семестр и снова увидеться с друзьями. Мы как будто несколько лет с ними не виделись. Ну, Лаванда и Парвати мне же пишут, Джинни также иногда, а вот Рон с Гарри как будто где-то в рельсе. — Я как раз было хотела спросить как дела у мальчиков, но вижу, в этом нет необходимости, — Флёр улыбнулась не зная, что и ответить. Теперь, когда они ужинали, завтрашний день казался еще более близким. Флёр знала, что будет хорошо, если Гермиона увидится с друзьями. Жаль, что встреча будет там, где им приходится прятаться. — Что ж, может ты и сама узнаешь, — Гермиона пожала плечами. — Ты со мной ещё весь вторник, если не забыла. Надеюсь, ты уже написала своё сочинение, — подразнила Флёр с улыбкой. — Нет, я имею в виду до занятий. — То есть? В коридоре? — Флёр подняла глаза от своей тарелки, внезапно почувствовав напряжение. — Или здесь, — тут же добавила Гермиона, стараясь звучать непринуждённо. — «Здесь»? В моём доме? — Я подумала, мы могли бы пригласить их. — Гермиона, казалось, внезапно занервничала. — Я о том, что нам не нужно прятаться. Они и так уже знают и мне кажется, будет лучше, если они увидят нас как настоящую пару, а не… теми со слухов, которые не слышал разве что глухой. Лаванда и Парв с Джинни уже нас видели, но не ребята. — Она подняла глаза, встретившись взглядом с Флёр. — Не обязательно, чтобы все происходило прямо здесь, но хотя бы где-то, где мы могли быть сами собой. Мне бы очень этого хотелось. Вести себя как пара в кругу друзей. Увидев взгляд на лице Гермионы, Флёр не смогла отказаться. Да и не то чтобы хотелось. Идея-то хорошая, хотя довольно неловкая. Они были ее учениками, но то же касается и Гермионы. Разве Хагрид не проводил с ними время? (Но ведь это было совсем другое, не так ли?) — Думаю, мне бы тоже это понравилось. — Правда? — Гермиона выглядела ошарашенной, словно ожидала куда больше сопротивления. — Ты серьёзно? — Да. Совершенно. Думаю, это чудесная идея. Когда нам стоит их пригласить? — Завтра после обеда? — переспросила Гермиона с едва заметной неуверенностью. — Замечательно. — (Так скоро?) Наступила неловкость, при которой Гермиона выглядела довольной и в то же время виноватой. — Что-то не так? — Хорошо, что ты согласилась, потому что я уже их пригласила, и они сказали да… — стыдливо добавила она, не отрывая взгляд от тарелки. — Гермиона! А как, позволь спросить, ты бы поступила, если бы я сказала нет? — План Б включал в себя целовать тебя до тех пор, пока ты бы не сказала «да», — Гермиона слабо повела плечами. — Гермион… — Флёр опустила лицо в ладони. — Лишь потому, что я люблю тебя, не означает, что я буду уступать тебе каждый раз, когда ты меня поцелуешь. — Но попытаться стоило, не так ли?***
Воскресный день. Гермиона сидела на диване и доделывала домашнюю работу. Последние детали и всё такое. А Флёр разместилась напротив любимой в кресле с книгой на коленях. Впрочем к ней она едва притронулись, предпочитая смотреть на пламя в камине да украдкой подглядывать на Гермиону. Они не знали во сколько именно объявятся мальчики, хотя Гермиона дала им четкие указания. Девушки предполагали, что те прибудут несколько позже, после того как сойдут с поезда и немного обустроятся. Так что время ещё есть. Едва только перевалило за обед. А потому Флёр встала, аккуратно закрыла книгу, запомнив страницу, на которой остановилась, и бережно положила её в кресло. Она прекрасно понимала, когда пересекла комнату, что якобы увлеченная книгой Гермиона наблюдала за каждым её движением из-под опущенных ресниц. Флёр знала её как свои пять пальцев. Улыбаясь она опустилась на диван, прямо на Гермиону. Осторожно. И без зазрения совести выхватила у нее из рук книгу. После перевернула ее и прочитала обложку. — Это не домашка, — заметила Флёр. — Разве только преподаватели не задали прочесть о гомосексуальности в мире волшебников с акцентом на первую войну с Тем-Кого-Нельзя-Называть. — Я этого не говорила, — Гермиона слегка покраснела. — Небольшая внеклассная работа, м? — На самом деле, да, — она живо оправилась. — Не вижу ничего плохого в том, чтобы знать больше о том, как быть геем. Флёр положила книгу на пол и нежно поцеловала Гермиону в губы. — А я и не говорю, что плохо. Просто не уверена, что это самый информативный текст по данному вопросу. — Она слегка нахмурилась, снова прочитав название. Работа была полезной, но также удручающей, подчёркивая внимание на предрассудках и трудностях, а не на красоте и чудесах. — К сожалению, в Хогвартсе весьма скудный выбор, — Гермиона пожала плечами, слегка напрягшись. — Но эта ещё хоть куда ни шла. Или у тебя есть что-то другое на примете? Флёр склонила голову набок, словно обдумывая что-то, а затем игриво улыбнулась. — «Мои губы» за авторством Ф. И. Делакур — очевидно, достаточно исчерпывающий и познавательный труд. И не такой сухой. По крайней мере, я так слышала. Сама-то я его никогда не читала. — Однако провела бесчисленные часы перед зеркалом, изучая себя. Как будто хотела найти источник, объяснение своей красоты. Узнать, настоящая ли она, и если да, то как. И почему это имеет значение для стольких людей. — Неужели? — Гермиона подняла бровь, словно на долю секунды засомневалась в таком дерзком заявлении. — Звучит как какой-то научпоп. — Возможно, здесь затрагиваются разные аспекты проблемы. Кто я такая, чтобы судить? — Что ж, думаю, оценить не помешает, — Гермиона улыбнулась и вовлекла Флёр в нежный поцелуй. И робко тот перерос в нечто большее. Гермиона тут же отстранилась. — Для справки, книга и вправду была интересна. — Как и я. Впрочем, сейчас я нахожу поцелуи куда занятней. И полезней. Опыт, как говорится, превосходный учитель. — Серьёзно? А потом, словно подчёркивая свою точку зрения, но больше потому, что не могла справиться с расстоянием, не могла контролировать свою потребность приблизиться и вкусить на вкус, вкусить её… В общем, словно подчёркивая свою точку зрения, Флёр подалась вперёд и припала к губам Гермионы в нежном, но в то же время, жадном, поцелуе. И тут же его углубляя. И Гермиона охотно отозвалась, встречая её с такой же отчаянной нуждой. Руки заблуждали под звуки стонов и шуршания одежды. Флёр едва не забыла как дышать, когда Гермиона накрыла ее грудь рукой, а после порывисто укусила. Она инстинктивно придвинулась ближе. Бедра к бедрам, двигаясь медленно, учась, обретая ритм. Это новая территория, куда дальше чем они заходили раньше. Флёр сидя у Гермионы на коленях, уперлась одной рукой в спинку дивана, словно только та могла удержать ее, успокоить, сдержать. Она вцепилась в диван в отчаянной попытке сохранить ту малую толику контроля, которая у неё ещё оставалась. Гермиона крепко держала ее одной рукой, не желая, не в силах отпустить. Другой же в наглую оглаживала ей грудь под бюстгальтером, словно впервые открывая новую и захватывающую землю. Но когда Флёр издала особенно громкий стон наслаждения, в дверь позвонили. Сперва они тут же застыли. Должно быть показалось. Стоны ведь могут звучать, как дверной звонок, да? Но затем раздался стук. А за ним звонок в дверь. Девушки замерли. — Это Рон с Гарри, — выдохнула немного погодя Гермиона и улыбнулась едва удержавшись, чтобы не рассмеяться. Ну конечно же. Флёр выругалась себе под нос, прикрыв глаза, и быстро отстранилась от Гермионы. Поднявшись, она попыталась совладать с бурлящами внутри гормонами и подала ей руку. — Я… — она оглянула себя. Нет, так не пойдет, нет, нет. — Не могла бы ты открыть? — Это твой дом, Флёр. — Гермиона нахмурились, едва не расстеряно, если не слегка рассерженно (что им помешали). — Не думаешь… — Я не могу открыть, не в таком виде. Они мои ученики, Гермион. — Я такая же растрёпанная, как и ты, — возразила Гермиона, когда снова прозвенел звонок. — В том-то и прелесть быть парой. Все так делают. — Да, но на тебе нет следов от укусов… — Флёр не нужно было договаривать — взгляд Гермионы уже устремился ей на рубашку. Конечно, признаки были более чем очевидны. Всего лишь шестью словами Флёр добилась желаемой реакции: очаровательного румянца на лице Гермионы и того, что та ей уступила. Снова раздался звонок в дверь. — Мерлин, какой же Рон нетерпеливый, — Гермиона прикрыла глаза. — Откроешь, пожалуйста, дверь? Я скоро спущусь как только найду во что переодеться. Гермиона кивнула и отправилась к двери, на ходу поправляя свою одежду. Флёр, теперь уже не такая красная, в удобном (но изящном) синем свитере (который удачно скрывал все следы от укусов), позже застала ребят в гостиной: мальчики разместились в креслах, тогда как Гермиона уселась на диване, заняв место и для неё. — Гарри, Рон. Рада встрече. Добро пожаловать в мой дом, — Флёр улыбнулась (победно, как надеялась) и прошла в комнату. — Надеюсь, Гермиона помогла вам освоиться, пока меня не было. Она поцеловала её в лоб в знак приветствия — естественная привычка, которую ещё долго нельзя будет показывать на публике. Гермиона слегка повернула голову и улыбнулась, провожая её взглядом, пока она не села рядом. Даже не осознавая этого, они переплели пальцы. И только сейчас Флёр почувствовала любопытные взгляды на их руках, на губах, на удобном языке тела. Они выглядели как счастливая пара. По какой-то причине ей стало неловко. Она хотела отодвинуться, но Гермиона не позволила. Ей это было нужно. Это то, чего она хотела. Поэтому Флёр ободряюще сжала руку в ответ. Гермиона не поняла и хотела было разжать пальцы, однако теперь уже не позволила Флёр. Она ободряюще улыбнулась. — Я как раз говорил Гермионе, что Джинни передает привет и просит прощения, что не смогла прийти, — сказал Гарри через мгновение. — Она сказала, что, может быть, в другой раз. — В другой раз было бы замечательно, — Флёр кивнула и улыбнулась. В другой раз? И как часто у неё будут собираться гриффиндорцы? Очень часто, если Гермиона решит всем объявить об их отношениях. И Флёр это устраивало. Да и со временем неловкость от таких посиделок сойдёт на нет, ведь так? — Итак, мальчики, рассказывайте как прошли ваши каникулы. Я так понимаю, вы провели их вместе. Вот так Гарри, с превеликой помощью Рона (который, похоже, всё ещё стремился произвести на неё впечатление, упаси Мерлин его душу) поведал об их совместных каникулах. Должно быть эта версия выдалась куда скромнее той, которую они позже расскажут Гермионе. Это была довольно странная встреча — она профессор, девушка их лучшей подруги, а они — её ученики. И нечего тут сравнивать с Хагридом. Во время разговора Флёр поняла, что её взгляд блуждает. Она всё ещё слушала, но её охватило странное ощущение, что она видит свой дом их глазами. Семейные портреты — как всегда с иголочки (не считая Габи). Только теперь Флёр заметила всё намеки и следы присутствия Гермионы, мерно разбросанные по всему дому. Книги, которые девушка не собиралась приносить в общежитие — по большей счёту её внеклассные исследования. Запасной свитер, который она забыла упаковать. Несколько перьев, несколько пергаментов. Они вчетвером рассказывали о своих каникулах, преувеличенно отзывались о Франции и Норе, о своих семьях. Молли Уизли была грозной матерью, не уступая более утончённой (но грубоватой) Аполлин, а Габи могла спокойно потягаться с Фредом и Джорджем. Говорили о Квиддиче. Вкратце, так как ни Флёр, ни Гермионе не было до него дела, несмотря на общее ликование мальчиков. Они искренне завидовали тому, что девушки провели Новый год с капитаном «Гарпий». Рон отчаянно пытался выведать будет ли Флёр комментировать следующий матч. А Флёр с (не таким уж и) сожалением сообщила, что это одноразовая сделка. После разговор перешёл о мыслях по поводу предстоящего семестра, занятий, Ж.А.Б.А. Смутных обсуждениях планов после Хогвартса, расплывчатых и едва уловимых на словах. Это был уже не декабрь, когда будущее казалось далёким. В январе время за пределами Хогвартса всё ещё было трудно понять и осмыслить. А Флёр, много лет как окончившая Шармбатон, была не в том положении, чтобы опекать или поучать. Честно говоря, Флёр было не по себе от такого разговора. Они с Гермионой об этом не говорили. Когда речь заходила о будущем, то была связана с началом семестра или брачным ритуалом. Несмотря на то, что они несколько недель провели во Франции, мир за стенами Хогвартса было трудно представить. Но, зная Гермиону, Флёр была уверена, что в голове у той, если не появилась, то хотя бы промелькнула некая идея, которая ждет подходящего момента, чтобы вырваться наружу. Но даже одна мысль об этом заставляла желудок свернуться в тугой узел, а кожу покрыться обнадёживающими мурашками. Сумка Гермионы стояла у двери. Близилось время ужина. Пора идти. — Почему бы тебе не поужинать с нами в Большом зале? — с надеждой предложила Гермиона, но Флёр только покачала головой. — Думаю, сегодня я останусь дома, — она пожала плечами. — Идти обратно в одиночку очень долго. Да и не думаю, что смогу поесть с тем, с кем действительно хочу. Нет, — Флёр вздохнула. — Ты должна вернуться к своей жизни в Хогвартсе. Увидимся завтра, oui? Пока Гермиона и Флёр прощались, мальчики почтительно отдалились. Они уже попрощались и направились вперёд. В нескольких шагах позади сохранялась неловкость, но теперь к ней добавилась грусть. Пришло время. — Я буду скучать по тебе, моя дорогая Гермиона. — Флёр горько улыбнулась. И немного помолчав, заправила прядь волос Гермионе за ухо. — Интересно, как я буду спать сегодня без тебя. Гермиона закусила губу, посмотрела себе под ноги, а затем заставила себя снова поднять взгляд на Флёр. — Если сильно прищуриться, то отсюда практически видна твоя спальня. Не так уж и далеко, на самом деле. — Флёр так и продолжила вымученно улыбаться. Она хотела плюнуть и умолять, попросить Гермиону остаться. И та бы осталась. Но нет, не сегодня. Теперь существовали правила. И им нужно с ними считаться. (А судя по лицу Гермионы, та бы согласилась без слов, стоит только спросить. Она наверняка бы сказала «да».) — Говоришь так, будто нас разлучили. — Но это так, — грустно, сухо заявила Гермиона. — Я не хочу спать одна, не хочу не целовать тебя, когда вижу… — Чш-ш, — Флёр нежно прижала к её губам палец. — Это временное решение. Мы справимся. Я уверена. Гермиона легко поцеловала палец, в её глазах читалась грусть. Не найдя подходящих слов, Флер нежно приподняла ей подбородок. На мгновение они заглянули друг другу в глаза. И поцеловались, едва понимая, что Гарри с Роном могут пялиться. (Что так и было. Красные как раки мальчики стыдливо прокашлялись себе под нос, притворяясь, что не смотрят. Гарри пнул перед собой снег и махнул Рону идти дальше.) Через несколько минут Гермиона с сумкой в руках подбежала к ним. Она была рада их видеть, вот только под ложечкой противно ныло чувство, что что-то забыла. (Это чувство не давало ей покоя ещё целый вечер.) Между тем Флёр просто провела ребят взглядом. Но зима прокралась мимо неё в дом, обхватив одинокими объятиями и угрожая остаться, чтобы жалить и замораживать слезы, грозящие выступить на глазах. А потому она заперла двери и обернулась. Прошла глубже в дом, мимо остатков Гермионы, шепчущих о том, где она только что сидела и стояла. Флёр поразило, насколько сильно человек может оставить свой след за столь короткое время. Гермиона пробыла здесь всего неделю, но Флёр казалось, что она не помнит времени, когда Гермионы здесь не было. Каждый уголок её дома казался задетым, пронизанным некой сущностью её возлюбленной. Проводя пальцем по столу, она чувствовала себя в некотором роде… Занятия начнутся утром. Флёр отправилась наверх, чтобы немного поспать. Одна впервые за несколько недель. Поплотнее укутаться в одеяло — единственная возможность оказаться с Гермионой этой ночью.
