Клубничка.

Хрупкое, бледное тело было наклонено к туалетной мебели. Девушка с диким скрежетом выплевывала всё, что находилось в её желудке. Вода и вместе с ней, какая-то неясная, бледно-зелёная жижа, приправленная сгустками бордовой крови. Ей было плохо, горло разрывало от ежесекундных позывов. Голова была тяжелой, настолько, что маленькая, тонкая шейка не могла выдержать. Из глаз лились слёзы, просто по инерции, просто потому, что того требовал организм. Она вуалировала над пропастью, уже давно, или всё еще недавно? Какая разница, если внутренне девушка уже похоронила себя живьём. Он — причина её бед, её ненасытной любви, её тяги и ломки. Он — её желание и наказание, он — её личный демон, и в тоже время ангел, оберегающий от мира, или же запирающий? Снова позыв, снова спазм. Ей больше не хотелось чувствовать это, хотелось обрести ту легкость, что сопутствовала её каждую ночь. В яркой, почти звериной агонии, она полезла к тумбочке возле раковины. Снеся колбочки, шампуни и другие предметы гигиенического ухода, та всё же нашла заветный пузырёк без этикетки. Розовые таблетки, цветом напоминавшие её волосы, которые стали блеклым подобием прошлого, и сухие, сравнимые с соломой, но всё также пахнущие весной, и небольшим душком медикаментов. Раз, и боль ушла. Два, и стало легче. Три, и волна эйфории стала разливаться по телу, словно горячий мёд. Приложив два пальца к губам, она легко коснулась ими нижней полосы. Мягкое прикосновение ощущалось не только на лице, но и по всему телу, так, если бы тебя закутали в лучшие шелка мира. Искра в потемневших, болотных глазах, выдавала неестественную живость, словно кукла, она была не то живой взглядом, не то пустой внутри. Шаг, и тёмное пальто уже одето на голых, мертвенного серого цвета плечах. Еще шаг, и на губах вырисовывалась слишком вычурного, красного цвета помада. Хлопок ресниц, словно в замедленной съемке, как взмах крыльев бабочек, ей нравилось такое сравнение, но только сейчас. Ей не нужно причесываться, убирать кровь, вытекающую из носа, ей было наплевать. Пока она счастлива, пока она «жива», пока она имеет желание и потребности, она будет заботиться только о том, коль скоро её предмет обожания откроет заветную, входную дверь. Он примет её любую, принимал и будет принимать. Он будет её ненавидеть, презирать, считать жалкой, но не отвернется. Улыбнувшись самой себе, как маленький ребёнок, девушка выпорхнула из однокомнатной квартиры, оставляя погром для завтрашней себя, которая, та была уверена, из-за болей в голове, из-за дергающегося тела даже не обратит на весь, тот хаос никакого внимания. До нынешних событий. — Харуно Сакура, если ты не остановишься, я прикончу тебя! На всех парах во время бега кричала блондинка девушке с розоватым цветом волос. — Давай Свинина, догоняй! Совершенно не оборачиваясь, ответила девушка. Ранним утром, пробегая сквозь наполненные людьми и машинами улицы Токио, девушки, запыхавшись, перепрыгивали через преграды в лице небольшого заборчика. Оббегая людей, они слышали недовольство в свой адрес, но им было не до этого. Опоздать на урок Орочимару-сенсея было опаснее всего. На безумной скорости, подруги уже увидели впереди заветное, массивное здание. «Старшая Школа Конохи», одна из немногих Токийских школ, которая выпускала лучших выпускников, которые после пробивались в элитарное общество. В отличать своей подруги, Яманаки Ино, которая являлась наследницей крайне перспективного, модного ателье, Харуно Сакура не отличалась чем-то особенным. У неё была среднестатистическая семья, не имеющая своего бизнеса, не было связей в мире шоубиза. Поступила в эту школу она исключительно из-за хороших оценок, и небольшой связи с её директором, Сенджу Цунаде, которая в своё время оказалась давней подругой семьи Харуно. Нет, Сакуру нельзя было назвать девочкой, которую протолкнули. Она добилась всего сама, своими силами и знаниями, и упорно доказывала это высокими баллами. Но многие в школе недолюбливали её. Считали, что такой, «безродной» и «безызвестной» нечего делать среди них, она словно белая ворона, лишняя в этом мире. И всё же, даже среди такого потока недовольства, девушка смогла найти людей, которым было плевать на её положение, они ценили её и её личные качества. Среди таких людей была Ино, соперница в любви, и подруга, которой можно было доверить любой секрет. Наруто, мальчик, который являлся для всех солнышком, теплым и всегда светящимся, а иногда и ядрёной искрой, которая зажигалась, и её пожар было невозможно остановить. Это два человека, которые стали Харуно родными, и самыми важными, пускай с каждым она вела себя довольно резко и дерзко, это была своего рода любовь. А еще был Учиха Саске. Недосягаемый, холодный, резкий, но такой нужный, такой любимый… Да, Сакура еще со средних классов приметила брюнета, который вскоре украл все её сны и мысли. Вокруг была весна, были тёплые дожди, мамина, вкусная стряпня, и шутки Ино. Но это всё меркло, если взор натыкался на Саске. Розоволосая сама не знала, не понимала, как одним, своим взглядом, словом, он околдовал её, сжал в тиски сердце, которое вполне могло на себе написать его имя. Она не знала, как вести себя с ним, не знала, как украсть хотя бы часть его внимания. Саске был из очень известной семьи. Учихи являлись держателями многих акций разных, важных компаний, а также основателями Учиха.Корпорейшен, которая специализировалась на развитии различных сфер бизнеса, а также поддержании малого. Конечно, о них ходили разные слухи. К примеру, что свой бизнес они построили на костях маленьких компаний, или каких-то тёмных делах, связанных с мафией или наркотиками, но официальных подтверждений тому нет. Сакура не была той девчонкой, которая верит на слово, она привыкла ко всему подходить рационально. Только её ум позволял девушке немного наслаждаться в компании любимого человека. Они часто выступали как представители школы, или вместе сидели на важном экзамене, чтобы другие не списывали у них. Да, Учиха был мало того, что до неприличия богат и красив, но и умён не по годам, слишком хорош во всём, что даже немного страшно. Добежав до класса, девушки пулей толкнули дверь, что та, от их напора чуть не слетела с петель. Разом словив на себе недоуменные взгляды класса, они чуть опустили голову, и прошли за свои парты, с силой выдыхая, отмечая в голове, что успели, и не придётся слушать ужасные нотации «Змея». Сев на предпоследнюю парту, Ино моментально достала зеркальце, смотрясь, не расплылся ли её макияж, или же выпали пряди из хвостика, после такого забега. — Чтобы я еще раз ждала тебя, Харуно. — Зло выплюнула в сторону подруги блондинка. — Ой, да ладно тебе, успели же. — Приводя дыхания в порядок, отозвалась Сакура. — Да девочки, вот это вы дали жару, даже Ли с таким энтузиазмом не бегает. — Узумаки повернулся, с улыбкой во всё лицо к девушкам. — Слышь, Узумаки, я бы на тебя посмотрела, опоздай ты на секунду к Змею. — Фыркнула Яманака в лицо блондина. Наруто притих, соглашаясь с девушкой. Да, Орочимару крайне не любил опоздания, а еще глупые вопросы, неопрятный вид… В общем, он не любил всё. Как назло он вёл химию и биологию, предметы нужные Харуно, поскольку та собиралась идти в медицинскую клею. Поэтому Сакура пыталась лишний раз не злить его, а также приходила на дополнительные занятия. Насколько жестким учителем Орочимару не был, мужчина слишком хорошо знал свой предмет, если разговаривать с ним исключительно о нём, не перебивая, слушая, а не просто слыша, то он рассказывал всё крайне доходчиво, и даже проводил интересно лабораторные работы. Он всегда требовал от них ровно то, что давал сам, а уж кто принимает, и не принимает его знания, не его забота. Это конечно был не Хатаке Какаши, который вёл литературу. Хатаке был из разряда тех учителей, которые пытались, закрыв глаза, даже самым раздолбаем ставить три, просто, какой толк вбивать в голову двоечника то, что он яро не хотел принимать? Лишняя морока и трата времени. Какаши был тем учителем, который много видел, знал и понимал, но не говорил, если сам ученик не придет, и не попросит его совета. Он имел крайне специфический вкус на литературу, зато всегда преподносил её так, что даже самым глупым ученикам становилось интересно, правда, если бы не его размеренный голос. Хатаке рассказывал всё как сказку, под которую хотелось заснуть, слишком тихим и спокойным был его голос. Сакура тем временем, пока рассуждала над разностью преподавателей в школе, даже не заметила, как начался урок. Попытавшись вернуться в чувства, и с размышлений на урок, она заправила длинные пряди за ухо, готовясь впитывать любую информацию как губка. Урок прошел спокойно, пускай и не без колких высказываний учителя в адрес класса, какие те безграмотные и ленивые. С первых же секунд звонка, розоволосую в охапку схватила подруга, и силком вытащила во двор, куда стали подтягиваться все остальные ученики. — Ну и надо было так торопиться? — С раздражением спросила Сакура, всё еще пытаясь запихнуть учебники в сумку. — Я не хочу, чтобы наше место опять заняла какая-то шпана, — Вскинула волосы Ино, грациозно садясь на бетонную, небольшую стенку. — К тому же, нам есть о чем поговорить. — М? — Все не унимаясь, с силой и злостью засовывая никак не влезающую книгу по биологии, промычала Харуно. — Не М, Харуно, а А, — Упрекнула блондинка девушку, попутно разглядывая свой маникюр. — Ты когда намереваешься попробовать вкус школьной жизни? — Что ты несёшь, Свинина? — Наконец утрамбовав все, свои вещи, Сакура обратилась к подруге, которая с блаженным лицом высматривала «дефекты» в своём, идеальном маникюре. — С самого перехода в старшие классы, я ни разу не видела тебя в нашей компании, а о совместных вылазках я уже вообще молчу! Колись Лобастая, это же не всё из-за учебы? — Ино стала внимательно коситься в лицо собеседницы, явно пытаясь уловить хотя бы единичное изменение лица, которое могло ответить гораздо красноречивее розоволосой. — Ино, — Тон Сакуры был менее язвительным, хотя раздражение всё еще присутствовало, будто девушка не могла понять, почему её подруга никак не дойдет до такой, казалось бы простой истины, — в отличать вас всех, у меня нет возможности унаследовать уже готовый бизнес, или же место работы. Я хочу сама добиться своих высот, и врач — это очень тяжелая работа, требующая огромной силы, выносливости, но главное — знаний, от меня будут зависеть жизни людей. — Пф, никогда не понимала, почему ты решила пойти именно по такой направленности. — Фыркнув, блондинка легко спрыгнула с прохладного камня, — Я не осуждаю тебя Сакура, не подумай. Но неужели тебе хочется тратить то, свободное время, что у тебя есть на это? — Яманака указала на стены школы. — А как же друзья, парень, в конце концов? Ты Саске-куна решила приворожить медикаментами или что? Сакура зарделась. Она понимала, что в словах подруги есть своя истина. Вряд ли наследник огромной корпорации посмотрим в сторону заучки, которая днями напролет штудирует учебники и энциклопедии. Да и в принципе с Саске она была знакома всего ничего. Пару раз перебрасывались фразами, а в остальном — её сны и мечты, несбыточная явь, которая преследовала лишь её. — Пока я могу лишь выжидать. — Пожала плечами Харуно. — Всё равно, красавиц и умниц у него хватает, обычными выходками его не пробьешь. Ино хихикнула. О да, она помнит, как вместе с Сакурой писали Саске записки, и пекли разные вкусности в младших классах. Правда, конвертики оказывались в помойке, а еда — у тогдашнего, лучшего друга Учихи, Удзумаки. Повзрослев, Яманака поняла, что Учиха Саске лишь её идеализированная симпатия, он совершенно не подходит ей, да и самой Ино не хотелось за ним уже бегать, чувство гордости у блондинки было на первом месте, она не как то стадо, которое охотиться за его, надо признать очень миловидной внешностью. Сакура являлась исключением. Подруга правда переживала за неё, и её чувства, ведь Харуно еще не приняла решение отпустить свою, детскую любовь. Блондинка переживала и восхищалась розоволосой, она пыталась её поддержать, и в тоже время направить в то русло осознанности, что пора бы ей кого-то найти, желательно менее заносчивого. Но все было без толку. Сакура продолжала томно вздыхать по недостижимому идеалу, не давая не отпустить, ни приблизиться. Это злило Яманаку больше всего, сидит на месте, не взад не вперед, упёртая донельзя. — Тогда бросай его уже, посмотри, на твоё сердце вполне есть пара претендентов. — Весело засмеяв, Ино ткнула подругу в бок локтем. — Ага, один лучше другого просто. — Хмуро ответила Харуно, отходя от бойкой подруги на два шага. — Нет, ну а что? Ты так говоришь, хотя ни разу даже не целовалась, не то что, состояла в отношениях, а уже специфично настроена. — Ино! — Зло буркнула Сакура, также ткнув подругу. Девочки засмеялись, наслаждаясь серединой весны. Пускай у каждой были свои проблемы, но вместе они всегда могли от них абстрагироваться, даря друг другу успокоение, и беззаботное веселье. В такие моменты каждая ценила ту связь, что построила с бывшей соперницей, и их немного дерзковатая дружба, всегда имела ту перчинку, что заставляла каждую довольствоваться полученными эмоциями. Идя по грязным лужам, она откидывала свои короткие волосы, что так и норовили скрыть обзор от мрачного, мокрого города. Пахло прохладой и одиночеством. Все куда-то спешили, прятались от дождя. Лишь она сквозь вечерний туман, в тоненьком, уже полностью мокром пальто шагала вперед, не обращая ни на кого внимания. Было легко, так тепло внутри, хотелось всем и всему вокруг улыбаться, она действительно счастлива. Дойдя до заветной двери, стук. Еще один. Настойчивый звонок в дверь. Он открыл, наконец. Резко зайдя внутрь, словно это была её квартира, девушка даже не удосужилась снять мокрый верх. Она услышала раздражение в его кашле, который был громким, специально. Повернулась, улыбнулась, немного дикой и хищной улыбкой, облизывая чуть разбитые, алые губы. Он стоял напротив неё, сверля холодным взглядом, практически испепеляя. Будто не видя подобного, не располагающего настроения парня, дама вплотную подошла к мужчине, прикладывая ледяные руки на его грудь. Свитер приятно колол пальцы, а его дыхание помогало унять буйство разных, приятных мыслей в голове. Вот она уже тянется на цыпочках, соприкасаясь едва ощутимо губами к его, но не ощущая ответ. Плевать, ей не нужно его разрешение, она всегда берет то — что хочет. Сильнее дав напор, она углубила поцелуй, но все также не получая в ответ ни единого движения. Пару секунд, минут, казалось, будто та целуется со статуей, не живой игрой воображения. И вот движение со стороны, спустя непозволительно долгое время, он усилил поцелуй. Резко, бессовестно запрокидывая руки девушки себе за спину, притягивая её за талию. Он целует с остервенением, с диким желанием и ненавистью. Он ненавидел её настолько же сильно, насколько желал. Она, его преступление и его же наказание. Через пару минут, как кислорода стало слишком сильно не хватать обоим, мужчина оторвался первым, прерывая столь сладостный, даже чуть дикий поцелуй. Оставляя слюнявую дорожку на её губах, и получая в отместку на своих кровавый привкус, с оттенком не менее красной помады. Он замечает на её губах улыбку, отрешенную, немного игривую, он видел её слишком часто, и именно она вызывала в нём рвотный рефлекс. Он совсем забыл искренность в её движениях, мимике, но именно эта «кукла» являлась «его», не раньше. Раньше она бы никогда даже не произнесла спокойно его имя. — Сакура, нам нужно поговорить.