Клубничка.

Может после того вечера на неё и Саске было послано некое проклятье, или может, аура людей пропиталась чужим негативом, но всё шло коту под хвост. После их безмолвного ретирования с места мозговой бойни, каждый был погружен в свои мысли, в свой, маленький мир. Им обоим стоило бы подумать, сделать выводы, да и в целом понять, чего каждый из них добивается, к чему идёт. Саске точно видел свою цель, но теперь он был не уверен, стоило ли поступать так сгоряча? Не совершил ли он ошибку? Сакура напротив, видела всё расплывчатым взором. Правда, помимо сгустка непонимания, девушку терроризировал некто более страшный. Слова старшего брата Саске невольно всплывали на пьедестале сознания со всеми фанфарами и светом. Его голос, взгляд, это придавало смыслу слов больше, чем они имели на самом деле. Итачи оказался столь хитрым, столь искусным, что Харуно, которая пускай и отторгалась от него, в каком-то смысле хотелось стать ведомой. Девушка любила грамотных, рассудительных людей, и Учиха был таким, даже в более абсолютном понимании этих слов. Они распрощались там же где и повстречались, на пороге многоэтажки, где жила Сакура. Настоящее. Розоволосая приподняла затуманенный взгляд изумрудов на чёрные очи собеседника. На алых губах проскользнула хищная улыбка, когда же внутри царило полное непонимание. Хотя, гори оно синим пламенем, всё равно дальше разговоров ничего не измениться, они настолько пустые и бессмысленные, что вызывали больше приступ смеха. — Сакура, — Всё такой же, томный, бархатистый голос с напускной серьезностью, который сдерживает желание монстра. — тебе пора перестать приходить ко мне. Вскоре ситуация поменяется, я больше не могу быть замешан в связи с тобой. Итачи смотрит горделиво, с укором. Сакуре же наплевать, сколько раз он поучал, пытался перевоспитать её? Он — тварь, и ей же и останется, а она будет вечным напоминанием его творения, его рук, его мыслей. Девушка подошла, звонко отвесив пощёчину мужчине, голова которого осталась на прежнем месте, и лишь струйка крови, потёкшая из нижней губы, давала понять реальность ситуации. — Закрой свой рот. — Милый голос, будто у маленького ребёнка сорвался с девичьих уст, обрамляющих улыбкой. Сакура размашисто подошла, взяла серое лицо мужчины, которое давно перестало источать тот запал энергии, интереса и игры. Харуно держала крепко, наравне со своим лицом, чуть подымаясь на носочках, чтобы сравняться в росте. — Твои слова не более чем мусор, и всё прекратиться тогда, когда решу Я, понял? Девушка впилась страстным поцелуем в губы Учихи. Итачи стоял неподвижно, не отстраняясь, не приближаясь, как обычно. Он чувствовал, как проворный язык девушки проникал в его рот, как его слюна и кровь попадали на её губы, а она лишь сверкала наркотическими глазами, запуская руку к ремню на его штанах, яростно расстёгивая его. Он ненавидел её, он хотел её задушить, как в первую, их встречу. Он хотел сломать, выкинуть, избавиться от неё. Но сильнее всего он хотел взять её здесь и сейчас. И он позволил. Сильные, мужские руки, перестав подчиняться холодному контролю, резко, без стеснения, стали стягивать порванную, чёрную маечку на девушке, оголяя грудь без бюстгальтера. Впалые кости, гематомы, небольшой размер. Она была отвратительна, совершенно не сексуальна. Да и Итачи был не лучше, раз его до чёртиков возбуждало подобное зрелище, как закатившиеся в бреду глаза Сакуры, её хрупкое, больное тело, и оголённые участки самых, важных мест тела. Он прильнул к ней в новом порыве страсти, не отказывая себе в удовольствии наслаждаться телом, которое пускай и знал наизусть, но никогда не переставал желать по новой. Харуно тоже не церемонилась, давно избавившись от ремня, но не выбрасывая его, а отдавая ему, она знает, он найдёт ему лучшее применение, чем висеть на штанах, ограждая тканью тянущуюся к друг к другу плоть. Парой месяцами ранее. Ино подошла к Сакуре, которая выходила из библиотеки с более задумчивым лицом чем обычно. Блондинка понимала, что в последнее время заставила подругу поволноваться, но не могла ничего с собой поделать. Внутри Яманаки разбушевалась буря, и она боялась выпустить её наружу, боялась ей снести любимых и важных людей. Из-за этого натянутые отношения с отцом стали еще тяжелее, что совершенно не шло на пользу. А с друзьями всё было настолько в подвешенном состоянии, что решать эти проблемы, как-то идти навстречу совсем не было желания. Было желание лишь в одном: закрыться ото всех, дать волю истерике, просто выкинуть из головы ненужный хлам. Знал бы Узумаки, как сильно ранил девичье сердце. Ино ненавидела такие ситуации, ненавидела решать вопросы чувств, ненавидела разбираться в том, о чём даже не подозревала. Девушка не могла уложить в голове образ забитого, отчаянно потерявшегося мальчика, в которого была влюблена, пускай и не лучшая подруга, но девушка, которая не заслужила столь сильного разочарования в первой любви. Ужасно, просто отвратительно! Горечь, застывшая на кончиках зубов всё подначивала выплеснуть агрессией проходящим людям в лицо, но она не позволит, она же девушка из престижной семьи, помимо чувств, у неё есть обязанности. В такие моменты Ино спасала лишь любимая Лобастая, которая могла отвесить звонкую, словесную пощёчину. Она поймёт без вымогательств, она не станет строить ложные предположения, Сакура — её личный рассудок. Набрав в лёгкие побольше воздуха, Яманака подошла к злющей Харуно, которая из последних сил пыталась затолкать добрую часть учебников и книг в небольшого размера сумку. — Эй Харуно! — Пускай Ино была и не так далеко, но голос сбавлять она не собиралась. Сакура удивлённо уставилась на подругу, которая идёт странным, зажатым темпом. Вроде Ино как Ино, и всё-таки в ней было что-то не так, что-то чуждое. — Не надо так орать, Свинина! Оглохнуть можно. — Девушка демонстративно потёрла ухо. — Поговори мне тут, — Буркнула блондинка, поворачивая полубоком к собеседнице. — лучше скажи, ты свободна сегодня? — Смотря для чего. — Хочешь немного развлечься? — Свинина! Сдурела? Сейчас только вторник, какой еще «повеселиться?» — Сакура недоуменно смотрела на Яманаку. Последняя слишком странно ведёт себя в последнее время, и девушка уже не на шутку стала волноваться. — Ой да ладно тебе, — Махнула девушка, пропуская отрицательный ответ розоволосой. — мы просто развеемся, ничего такого. И не долго само собой. — Ино… Харуно не знала, стоит ли соглашаться. Она не такая легкомысленная, не может бросить все дела, пойти оторваться, а потом думать, а будет, что будет завтра. Сакура привыкла распланировывать свой день, грамотно распределять дела, их возможности и последствия. Конечно, розоволосой нравился характер Ино, её небольшая непосредственность, взбалмошность, помогала раскрасить унылую и заурядную жизнь Харуно, но раньше она хотя бы более рационально подходила к этому. На душе было неприятно, вроде и отказывать не хотелось, но соглашаться также не шибко тянуло. Единственное, что сподвигло Сакуру дать свой ответ это довод, что если они погуляют, подруга чуть расслабиться, немного выпьет, и может поделиться что у неё на душе, а там девушка уже бы и решила, как помочь блондинке. — Хорошо, но пообещай, что мы уйдем до одиннадцати. — Конечно Лобастая, ты лучшая! — Яманака звонка ударила подругу по плечу, и с улыбкой во всё лицо чмокнула подругу в щёчку, махая напоследок. Убегая, блондинка договорилась написать Сакуре, чтобы они уже готовые вместе встретились недалеко от нужного им места. Второй не особо импонировала перспектива потратить, по её мнению день в пустую, да и хотелось бы провести его часть с Саске… Интересно, когда у них будет совместная вылазка, или первое, настоящее свидание в качестве пары? В потоке мыслей о любимом, настроение резко поднялось, и лицо приобрело нежный оттенок румянца, который говорил о полном счастье его носительницы. Подруги встретились часов в шесть вечера. Ино оделась как всегда с иголочки, даже не подкопаться. Красивое, прилегающее к телу небесного оттенка платье, белоснежные каблуки, и распущенные волосы. Сакура выглядела же чуть скромнее, обычные, чёрные джинсы и заправленная внутрь бежевого цвета кофта. Девушке совсем не хотелось сильно танцевать и вообще пить что либо, она шла скорее как помощник к отрывной Яманаки. Подруга скептически оглядела розволосую, явна намереваясь вставить за «не праздничный» стиль, но быстро отмела претензии, видя как вызванный таксист подъезжает к ним. Добрались они быстрее чем рассчитывали, поэтому время на отдых увеличивалось, что несказанно радовало Ино, когда Харуно ходила хвостиком, и пренебрежительно окидывала окружающих людей, явно не понимая, как можно уходить в загул с начала недели. Яманака в какой-то момент успела ускользнуть из-под пристального наблюдения Харуно. Последняя засмотрелась на экран телефона, где пришло сообщение от Саске. Сакура оповестила его, что пока находиться с подругой, поэтому не может встретиться с ним, хотя безумно хотелось! Девушке было действительно тяжело, она понимала, что не может бросить подругу одну тут, также как и не могла упустить шанс на откровение. В конце концов, Саске поймёт, у них еще будет время, она очень ставила на это. В этом же время блондинка уже начала крутиться вокруг толпы странных людей, которые ничуть не вызывали доверия. Благо розоволосая быстро нашла потеряшку, и, уведя её с танцпола под неодобрительный взор, отвела к столику. — Так Яманака, — Злобно осадила девушку Сакура, смотря на уже не особо трезвую подругу прожигающим взглядом. — может объяснишь уже, что твориться? — А что твориться? — Непонимающие, светлые очи уставились в разгорячённые изумруды. — Ты вот бука такая, не веселишься, а мы зачем сюда пришли? — Ино чуть слышно ойкнула, алкоголь стал потихоньку действовать. — Пришла сюда веселиться — ты, я же присматриваю за тобой. — Деловито скрестила руки на груди девушка. — Я знаю тебя Свинина, что-то произошло? — Сакура глянула испытывающе, чуть сбавив гонора. Ино помолчала. Пару минут они сидели в тишине, освещаемые лишь светом фиолетового неона, приправленного сочным басом диджея. Сакура волновалась, она постаралась сделать максимально расслабленное лицо, и снова посмотрела на подругу, наблюдая, как девушка сжимает руки на коленях, немного похрустывая шеей. — Лобастая, — Спокойно, чуть сдавленным голосом начала Ино. — ты когда-нибудь чувствовала, будто всё идёт к черту? Розоволосая непонимающе уставилась на подругу. Ей хотелось задач тучу вопросов, но она понимала, что так лишь спугнёт её, заставит снова закрыться. Сакура немного улыбнулась, взяв руку блондинки в свою, держа крепко, заставляя ту поднять на неё взгляд. — Каждый раз, когда Карин отвешивала мне едкие «комплименты», когда Саске грубо косился на меня, когда я приходила неподготовленной к нужному тесту, я чувствовала, что это конец света. — Харуно заулыбалась чуть шире, на душе потеплело от воспоминаний об Учихе младшем. — Но жизнь без препятствий — не жизнь. Она не даст тебе препятствий, через которые ты не смог бы пройти. И поверь, ради некоторых препятствий стоит жить, ведь после них награда полностью оплачивает затраченные силы. Яманака затихла. Застывшие слезы в глазах были красноречивей любых слов. Она в ответ сжала руку подруги, её пробила мелкая дрожь. Только сейчас она может позволить себе оголиться, не телом, душой. — А если это препятствие полностью переворачивает твою жизнь? — Тогда стоит принять его, и попробовать понять, в какую сторону оно её переворачивает? Ино задумалась. И правда, в чём-то Сакура действительно была права. Не загнала ли она сама себя в тупик? Она не постаралась ничего выяснить, разобраться в ситуации, сама же убедив себя в плохом влиянии этой ситуации. Трезвый ум Харуно в который раз спас очень эмоциональную блондинку, которая чаще считает, что бокал наполовину пуст, когда подруга доказывает, что в стакане может быть то, что пить в полном объёме бокала противопоказано. — Может вернёмся? Уже поздновато… Харуно рассмеялась столь гармоничному заявлению подруги. Действительно, пора уже было расходиться. Девушка была уверена, что разговор вышел пускай и небольшим, но плодотворным, Ино сделает правильные выводы, она умнее чем думает. Выйдя из клуба в бодром расположении духа, Сакура помахала блондинке, которая вызвала такси, по глазам видя, что та куда-то спешит. Подруга была рада за Яманаку, рада, что она открылась ей, что вняла её словам, и от этого на душе стало теплее. С улыбкой на лице розоволосая решила пешком пройтись по улицам города, наслаждаясь вечерней прохладой. Дойдя до освещенного фонарями парка, Сакура присела на скамейку, и достав телефон полезла в список контактов. Она увидела пару сообщений от Учихи, открыв, ответила, что уже закончила, и теперь решила немного пройтись. Саске не заставил себя долго ждать, и предложить доехать до неё. Сакура смутилась, внутри бабочки роем взлетели вместе с цветком, начиная биться крыльями о рёбра. Ответив положительно, она немного прикрыла глаза, явно наслаждаясь моментом. Пока мужчина ехал до неё, Сакура успела насладиться вечерней прохладой, мысленно довольствуясь тем, как жизнь неожиданно повернула на нежно освящённую сторону. Харуно всегда представляла такие моменты как осеннее, закатное солнце, которое сливалось с множеством чёрных теней, преобразуя в более оранжевый свет, который слегка пригревал замершую кожу от неистовых порывов ветра. Такой момент в жизни был для неё редким, но самым идеальным. Сейчас, ждя Саске, она с мягкостью, некой наивностью в глазах мечтала, словно маленький ребёнок. Ждать долго не пришлось, розоволосая увидела желанную иномарку еще издалека. Она быстренько встала со скамейки, и отряхнув свои джинсы пошла к ограждению, куда входил Учиха, кликая на связку ключей автомобиля. Улыбка девушки начала постепенно таять, видя, как Саске подходит к ней не с самым дружелюбным выражением лица. Взгляд девушки сразу зацепился за скулы, которые были плотно сжаты, а также пылающие глаза мужчины, которые были готовы рвать и метать. Она остановилась, сердце пропустило пару стуков, что происходит? — Сакура, — Тон парня был красноречивей любой эмоции. — позволь поинтересоваться? Саске подходил угрожающе, он определенно был не в настроении, не ясно только из-за чего. Харуно немного напугало такое отношение Учихи, но попробовав взять себя в руки, она постаралась поддержать диалог, вдруг есть причина? Причина ведь всегда должна быть… — Что-то случилось, Саске-кун? — Сакура волновалась, её голос выдавал это, и как бы она не пыталась придать себе смелости, никак не выходило. — Почему же ты не рассказала мне, что была не просто с подругой, а с подругой в клубе? — Брюнет подошёл вплотную, смотря на испуганные, зелёные глаза с призрением. — Ч…Что? — Девушка опешила, неожиданный вопрос сбил её с мысли. — Когда я ехал к тебе, увидел случайно фотографию Яманаки, а рядом была ты, — Саске слабо скривился, показывая крайне отрицательное мнение по поводу ситуации. — так мне интересно, почему ты не поставила меня в известность? — Саске-кун, что ты такое говоришь? Именно поэтому ты такой взвинченный? — Сакура теперь не столько боялась, сколько была в замешательстве, это всё было странно и непонятно ей. Непонятны претензии Саске. — Это была такая, важная информация? Глаза Учихи вновь полыхнули огнём. Каждое слово девушки, её непонимание выводило его. Он злился, ему было непонятно, почему розоволосая вместо простого извинения, задаёт тонну идиотских вопросов, почему он вечно должен ей что-то объяснять? — Сакура, не глупи, глупость тебе не подходит, — Едко заметив, Саске прошёлся по волосам рукой, сгоняя тяжесть. — я должен всегда быть в курсе где и с кем ты. А моя девушка должна безукоризненно слушаться меня, я понятно объяснил? В груди глухо затрещали стенки. Сакура с ужасом распахнула глаза, будто после пощёчины, она вздохнула, смотря на совершенно иного, чужого ей Саске. Кто это? Не такого Саске она любила, и точно не с таким начинала отношения. Немного отступив на один шаг назад, она приложила руку к груди, пытаясь унять нарастающую боль. — Саске-кун… Что за бред ты несёшь? Это не отношения… Э…это, какой-то контроль? — Вопрос в пустоту, обрамлённый запахом страха. Учиха размашисто подошёл, взяв в кулак длинные, шёлковые розовые волосы. Он потянул их на себя, заставляя Харуно чуть скривиться в гримасе боли, поворачиваясь лицом к мужчине, смотря снизу вверх. — Если тебе что-то не нравиться, Сакура, тебя никто не держит. — С-Са… Саске, отпусти, мне больно… — Слезы полились струей из глаз, голова заныла от мужской хватки, но еще сильнее заныла душа, преданная, униженная. — Жалкое зрелище. Парень отпустил размашисто, откидывая женскую голову, немного встряхнув правую руку. Он устал, а Сакура лишь раздражает. В какой-то момент ему подумалось, что Харуно стала бы прекрасной парой, она так долго и сильно была влюблена в него, он был уверен в её полной покладистости. Но что он видит? Она не ставит его в абсолют? Не может понять простой истины когда в его семье слово мужчины — превыше всего? Ради такой девушки он пошёл против отца? Бред. Он сам оступился, сам стал заложником своих догадок, но страдают другие. Пусть страдают. Он не ангел, он никогда не пытался быть лучше чем есть, он сразу знакомил других с тёмной стороной себя, и если человек решил следовать, то пусть будет готов к последствиям. Бросив беспощадный взгляд на зажавшуюся девушку, он отвернулся, разочарование в его глазах было острее любого ножа, опаснее любого яда. Сакура готова была разрыдаться прямо на этой площадке, жадно хватая воздух, она мычала что-то нечленораздельное, пытаясь не то отдышаться, не то позвать Саске, извиниться, сказать, какая она дура… Пелена соленой воды заслонила силуэт, который медленной походкой удалялся, оставляя после себя веяние скорби и обиды. Мир вокруг поплыл, а непрошеный морок прорывался в голову, оставляя хозяйку сидеть в плотной ночи Токио. Глаза не слушались, сердце уж и подавно. Розоволосая попыталась прийти в себя, отмести любые мысли в голове, дать пустоте охватить себя. В полном бреду, то ли пешком, то ли на ночном, общественном транспорте она все-таки добралась домой. Везде темно, свет не горит, зябко. Это к лучшему, ей бы не хотелось, чтобы родители застали дочь в подобном состоянии. Она заперлась в комнате, закрылась на замок. Также обхватив свои колени, Сакура спустилась на пол, упираясь в дверь спиной. Внутри полная неразбериха, в рот словно насыпали песка, гадкое состояние. Харуно проходила все стадии, принятие, отрицание, гнев… Всё за жалкие минут тридцать. Но она была бы не собой, если бы не следовала своему совету, который теперь давался в разы труднее. «Любить надо не за что-то, а вопреки чему-то.» Вспомнился разговор с Итачи, его слова гулом отразились в голове, приобретая многогранные оттенки. Все его слова теперь имели намного больше смысла, не пустой звон, который заставил девушку изрядно раскраснеться от собственной беспечности. Он с самого начала предупреждал её, указывал на факты, а она, горделивица, не могла даже слегка внемлеть. Стало тошно от себя, от своей слабости, от своей глупости. Может, Саске был прав, она — дура? Она опять испортила что-то, что было для неё дорого, опять не боролась, просто прятала голову, была не тут. Сакура привыкла жить в спокойствии, привыкла быть сторонником, не быть инициатором. Закусив губу до крови, девушка сильнее укуталась в себя, оставляя на ногах синяки от собственной хватки.