Наша маленькая любимая ворона

      — Что-то не так с Хинатой. — пробормотал себе под нос Аоне, когда хотел, чтобы Карасуно вышел со двора внизу.       — Кто? — Коганегава откусил от своего протеинового батончика, не сводя глаз со спички, лежащей перед ним, и ожидая ответа своих старшеклассников. Он знал, что комментарий был адресован не кому-то конкретно, но он просто не мог найти в себе сил беспокоиться об этом. К тому же, кто такой Хината?       — Номер десять Карасуно, Хината. — услужливо ответил Обара через мгновение, достаточно хорошо понимая ситуацию, чтобы знать, что Аоне не собирается отвечать на комментарий сеттера в ближайшее время.       — О… — Коганегава задумчиво жевал мюсли. — Разве это не тот, у кого странные шутки?       — Да. — кивнул Обара. — Это он. Хината Шоё, центральный блокирующий и первогодка старшей школы Карасуно.       — Сталкер.       — Заткнись.       — С ним что-то не так. — повторил Аоне, даже не взглянув на своих товарищей по команде, когда они повернули к нему головы в вопросе. — Он, кажется, не в себе.       Коганегава пожал плечами и откусил еще один кусок от своего батончика.       — Я не знаю, чувак. Я имею в виду, что он казался мне нормальным во время матча.       Обара промурлыкал в знак согласия.       — Да. Я имею в виду, что его рефлексы были такими же хорошими, как всегда, и он был уверен, что быстро держался на ногах. — он увидел, как Аоне одобрительно кивнул в ответ на его заявление, вызвав легкую улыбку на губах Обары. Это было действительно забавно, когда Аоне взаимодействовал с солнечным шаром энергии, известным как Хината Шоё. Они были полными противоположностями, но каким-то образом они просто сошлись вместе, как две части головоломки, которым суждено было совпасть. Конечно, Обара никогда лично не баловался разговором с молниеносным игроком, но мягкость в глазах Аоне и нежные улыбки, которые украшали его губы всякий раз, когда он наблюдал, как его седовласый друг разговаривает с живым мальчиком, уже заставили Обару поверить, что Хината действительно был чем-то особенным.       Он с трудом мог дождаться того дня, когда официально познакомится с мальчиком, которому в одиночку удалось рассмешить Аоне, — подвиг, который по сей день никто из техников не смог повторить после нескольких часов попыток и неудач.       — Да. Хината, как всегда, был потрясающим. — взгляд Аоне стал жестче, глаза умело следили за копной ярких оранжевых кудрей среди его тускловолосых товарищей по команде. — Но что-то изменилось. Коганегава пожал плечами, закинул ноги на спинку стула перед собой и тяжело опустился на сиденье.       — Если вы хотите знать мое личное мнение…       — Я не знаю.       — Я думаю, что твоя сумасшедшая одержимость центральным блокирующим заставляет тебя видеть вещи.       Обара не смог сдержать фырканья, когда Коганегава увял под заслуженным убийственным взглядом Аоне. И все же. Аоне не отрицал этого. В основном потому, что половина утверждения была правдой. Аоне не стыдно было признаться, что он был абсолютно без ума от Хинаты. Он был одержим этими счастливыми улыбками и сияющими глазами, единственным светом в его в остальном тусклой и серой жизни.       Если не считать свирепого нахмуренного взгляда, Аоне не обратил на комментарий Коганегавы никакого внимания. Он был слишком занят непоколебимым чувством, что с его рыжим другом что-то серьезно не так. В той игре он был не так быстр, его глаза не были такими острыми, а прыжки не такими высокими. Аоне прищурил глаза, фильтруя всю болтовню и звуки вокруг себя в один только белый шум, чтобы он мог сосредоточиться. Теперь, когда он подумал об этом, в глазах Хинаты не было обычной живой искорки. Они были скучными и сосредоточенными, что не обязательно было редкостью для центрального блокирующего во время игр, но было редкостью вне матчей.       В любой другой день Хината праздновал бы их победу, размахивая руками или ликуя от восторга. Вместо этого Аоне мог только хмуро наблюдать, как рыжий ничего подобного не делал. Он был неподвижен, карие глаза остекленели, на лице застыла гримаса, полностью исказившая его обычно мягкие и восторженные черты.       Чужеродное выражение сразу же исчезло, когда один из его товарищей по команде, сеттер с черными волосами и сердитым лицом, чье имя никто никогда не мог вспомнить, похлопал его по плечу. Это было почти жутко, когда болезненно-сладкая улыбка практически мгновенно сменила болезненное выражение лица, когда он повернулся лицом к своему товарищу по команде, все следы каких-то темных мыслей, которые он лелеял только за мгновение до того, как полностью исчезли с его лица.       Аоне моргнул. Было тревожно, как быстро изменилось его отношение, и хотя его товарищи по команде окружили рыжего, Аоне был вполне уверен, что он был единственным, кто заметил изменение эмоций на долю секунды. Он нахмурился. Что могло заставить самого счастливого мальчика, которого кто-либо когда-либо знал, застыть с таким печальным выражением лица? Он замолчал на мгновение, прежде чем его глаза расширились от осознания.       — Коганегава. — в его тоне чувствовалась настойчивость, когда сеттер вопросительно посмотрел на него, ожидая продолжения. — Какое сегодня число?       — Дата? Почему?       Один из них подавил желание придушить своего товарища по команде. Это была жизненно важная информация, и он нуждался в ней СЕЙЧАС.       — Просто ответь на вопрос! — Коганегава вскинул руки в знак капитуляции и вытащил телефон из кармана куртки. Его глаза на мгновение скользнули по экрану блокировки, прежде чем он снова посмотрел на седовласого блокировщика.       — 17 июня. Почему?       О.       Вот дерьмо.       В тот момент у Аоне была только одна забота. Ему нужно было добраться до Хинаты, и он должен был добраться до него сейчас.       — Я иду туда. — быстро объявил Аоне, вскочил со своего места и побежал быстрее, чем кто-либо из его товарищей по команде, которых он когда-либо видел, к лестнице, которая вела его вниз на волейбольную площадку. Обара тоже быстро вскочил со стула и подбежал к своему обезумевшему товарищу по команде, чтобы схватить его за локоть.       — Я думаю, Коганегава может быть прав в данном случае, Аоне. — осторожно сказал он, игнорируя самодовольный взгляд Коганегавы, брошенный в его сторону. — Ты, наверное, просто слишком много думаешь.       Аоне покачал головой.       — Я не такой. — просто сказал он, пристально посмотрев на колючку и отдернув руку. Обара приподняла бровь в ответ на необычное проявление агрессии.       — Не мог бы ты посвятить нас в то, что происходит?       — Нет.       И с этими словами он сбежал вниз по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки за раз, и бросился за угол лестничной клетки, оставив своего очень растерянного товарища по команде в пыли.

****

      — Хината! — голос Аоне эхом разнесся по коридору, заставив множество голов повернуться в его сторону, когда он несся по коридорам к очень смущенному Карасуно. Глаза Хинаты расширились, когда он прикусил губу, не уверенный, как долго он сможет сохранять свою внешность. Это была тяжелая работа — сохранять улыбку на лице и подпрыгивать, когда все, чего он хотел, — это свернуться калачиком в постели и плакать. Он даже подумывал о том, чтобы отказаться от матча, но его товарищи по команде рассчитывали на него, и его отсутствие вызвало бы нежелательные вопросы, на которые Хината не была уверена, что он сможет ответить, не разрыдавшись.       — Тебе что-нибудь нужно? — медленно спросил Дайчи, приподнимая бровь. Теперь все из Карасуно смотрели на огромного седовласого блокирующего, все, кроме некоего рыжика. Его глаза смотрели куда угодно, но он прекрасно понимал, что если его взгляд встретится с Аоне, единственным человеком, который точно знал, какой сегодня день, он не сможет сдержаться.       Аоне проигнорировал капитана, когда тот притормозил и остановился перед настороженной командой.       — Хината. — повторил он, голосом желая, чтобы рыжий посмотрел на него. Рыжик прикусил губу и зажмурился, что не осталось незамеченным его друзьями, которые, в свою очередь, образовали своего рода защитный барьер вокруг своего маленького игрока, расположив его как можно дальше от Аоне.       — Я не думаю, что он хочет с тобой разговаривать. — ледяным тоном сказал Кагеяма, на его лице появилась фирменная хмурость. Аоне попробовал еще раз.       — Хината…       — Нам придется попросить вас уйти. — голос Цукишимы был холоден, а его взгляд был расчетливым, когда его глаза практически пронзили седовласого игрока перед ними. Он скрестил руки на груди и дерзко приподнял бровь, осмеливаясь бросить вызов игроку из Датеко. Аоне подавил желание застонать. Товарищи Хинаты по команде хотели добра, он знал это, но они и без того создавали стрессовую ситуацию намного сложнее, чем это должно было быть.       — Просто позвольте мне кое-что спросить. — спокойно сказал Аоне, хотя его слова прозвучали особенно неприятно. — Пожалуйста — никто ничего не сказал, что Аоне воспринял как приглашение продолжить. — Хината. — он сделал паузу. — Они знают?       — Нет. — голос Хинаты резко надломился, заставив всех членов Карасуно резко обернуться и уставиться на своего второго самого маленького товарища по команде. Он выглядел так, словно испытывал физическую боль, зрелище, от которого каждый из его товарищей по команде внутренне съежился. Обычно солнечный мальчик слегка улыбнулся, одна из которых была просто оболочкой его обычного луча. — Нет, они этого не знают.       Суга осторожно положил руку на плечо своего младшего игрока.       — Хината, что…       Никто из Карасуно не ожидал событий, которые развернулись в эти следующие несколько секунд. Хината несколько раз икнул, прежде чем полностью сломаться, тщательно созданное впечатление счастья рухнуло, обнажив встревоженного, испуганного ребенка. Он пронесся сквозь своих товарищей по команде и врезался прямо в грудь Аоне, обхватив его руками за живот и крепко обняв, безудержно рыдая. Аоне, в свою очередь, обнял дрожащего мальчика одной своей огромной рукой, а другой успокаивающе провел по его спутанным потным кудрям.       — Шоё — медленно прошептал Аоне. — Ты хочешь…       — Да. — реакция Хинаты была мгновенной, он изо всех сил пытался дышать сквозь слезы. — Да, пожалуйста.       — Хорошо. — Аоне перевел взгляд со своего маленького друга на команду перед ним, на их лицах были написаны замешательство, беспокойство и разбитое сердце. — Сейчас я собираюсь забрать Хинату. Все вы можете вернуться в школу без него.       — Теперь подожди минутку. — Нишиноя не мог оторвать глаз от старшеклассника, которого он стал обожать. Его сердце сжалось при виде того, как самый позитивный человек, которого он когда-либо знал, превратился в ничто иное, как дрожащие плечи и неконтролируемые рыдания. Больше всего на свете ему хотелось сделать все лучше, взять на себя бремя Хинаты, каким бы оно ни было. Это убивало его, каждый всхлип разрывал ему сердце, а каждая дрожь заставляла его морщиться от боли. Он хотел знать, что происходит ох… но вычеркни это. Ему нужно было знать, что происходит, нужно было знать, чтобы все исправить, чего бы это ни стоило. — Что, черт возьми, происходит?       Аоне взглянул на Хинату, который едва заметно покачал головой. Аоне поджал губы в знак согласия, точно зная, что Хината хотел сказать, но не находила в себе сил выразить.       — На данный момент это не ваше дело. — он убрал руку с головы Хинаты и поднял ее, чтобы заставить замолчать протесты Карасуно. — Смотрите. — он прикусил губу. — Если вас вообще волнует Шоё, пожалуйста, возвращайтесь в свою школу и не приставайте к нему по этому поводу.       Теперь, когда все заткнулись. Команда, полная ворон, на мгновение застыла, не зная, должны ли они продолжать требовать ответов или слушать приказы Аоне.       — Хорошо. — десять голов повернулись, чтобы недоверчиво уставиться на своего капитана, разинув рты и готовые спорить. Дайчи впился в них взглядом, заставив всех отпрянуть. — Мы заботимся о Хинате. — он продолжил, переводя взгляд со своих товарищей по команде на хнычущего джинджера. — Если мы не знаем, что для него лучше, тогда все в порядке. — он сглотнул. Это оказалось труднее, чем он думал. — И если, отправившись с тобой, он почувствует себя лучше, тогда тоже хорошо.       Аоне благодарно кивнул, убирая руку с головы Хинаты на спину, и начал успокаивающе растирать круги. Рыдания Хинаты нисколько не ослабли, и Аоне сомневался, что они будут продолжаться всю ночь, но это было нормально. Хинате это было нужно. Отчаянно. В конце концов, это было 17 июня.       — Спасибо.       — НО! — Дайчи угрожающе поднял палец. — Если он вернется к нам хоть с какой-то царапиной, тебе лучше бежать.       — Всё в порядке. — все взгляды обратились к плачущему мальчику. Промокшая майка Аоне приглушила его голос, который сильно дрожал, но все равно это был голос Хинаты. Он оторвал лицо от груди Аоне и одарил своих товарищей по команде печальной, водянистой улыбкой, и все, чего хотели ученики Карасуно, — это заключить в объятия среднего блокатора, которого они так любили, и никогда не отпускать. Но они сопротивлялись, ради Хинаты. — Всё в порядке. — повторил рыжий. — Никто не причинил бы мне вреда.       Аоне кивнул в знак подтверждения, прекрасно понимая, что в тот день, когда он поднял руку на Хинату, настал день конца света и вся логика перевернулась с ног на голову.       — Пожалуйста. — сказал он, крепче прижимая Хинату к груди. — Продолжай. Я знаю, что делать.       Дайчи тупо кивнул и отвернулся от дуэта, жестом приказав своим товарищам по команде следовать за ним. В конце концов они все это сделали, но не раньше, чем послали страдальческие взгляды в сторону Хинаты и вспыхнули грустными, сочувственными улыбками. Аоне наблюдал со своего места в середине теперь пустого коридора, ожидая, пока черные куртки полностью не исчезнут из его поля зрения.       — 17 июня, хм. — сказал он через мгновение, взглянув на рыжего. Красные глаза Хинаты снова уставились на него, когда он подавился смехом.       — Да… — прошептал он, позволяя еще нескольким слезам скатиться по его и без того мокрым щекам.       — Тебе вообще не следовало играть сегодня, Шоё — пробормотал Аоне, осторожно убирая руки Хинаты со своей талии, чтобы он мог наклониться на уровень глаз другого мальчика. Он даже не вздрогнул, когда маленькие руки мгновенно обвились вокруг его шеи. — Почему ты еще не сказал своей команде? — прошептал он успокаивающе, не желая делать ничего, что могло бы еще больше расстроить его друга. — Я уверен, что если бы они знали, то позволили бы тебе пропустить эту игру.       Хината икнул, отчего по его и без того дрожащему телу пробежала сильная дрожь.       — Я знаю. — Аоне почувствовал, как он пожал плечами. — Просто нет простого способа сказать кому-то, что сегодня годовщина смерти твоего отца, понимаешь? — При этих словах из мальчика вырвался еще один поток рыданий, когда он сильнее сжал шею Аоне, не то чтобы Аоне возражал.       — Да. — печально пробормотал Аоне, успокаивающе поглаживая Хинату по плечу в попытке немного успокоить своего обезумевшего друга. — Я знаю.

****

      — Где, черт возьми, Аоне? — вслух поинтересовался Сакунами, оглядывая места в поисках своего седовласого товарища по команде.       Коганегава небрежно пожал плечами, наклонив голову в сторону либеро, чтобы показать, что он разговаривает с ним.       — Я не знаю. Он исчез с тех пор, как закончился матч с Карасуно.       Сакунами сморщил нос, услышав это имя.       — Что? Почему?       — Не знаю. Он сказал, что что-то не так с номером десять Карасуно, и побежал туда, чтобы проверить или что-то в этом роде.       — О. — лицо Сакунами исказилось в непроницаемом выражении. — Хината Шоё       Коганегава раздраженно всплеснул руками.       — Неужели все знали его имя, кроме меня?!       Обара отмахнулся от него и повернулся лицом к своему ученику.       — Он продолжал настаивать, что с Хинатой что-то не так. Мы не видели его с тех пор, как он уехал.       — Эй, ребята? — все три головы вопросительно повернулись к Футакучи. — Аоне говорит, что он не сможет сегодня вечером поужинать с командой.       — Что?! — Коганегава резко обернулся. — Серьезно! Он бросает нас ради рыжика?!       Футакучи предупреждающе поднял руку, пытаясь успокоить сеттера.       — Не спеши с выводами. — из его телефона донесся тихий звон, заставивший его на мгновение опустить взгляд. Его глаза скользили по экрану, читая любое сообщение, отображавшееся перед ним. — Оп. Неважно. — он захлопнул свой телефон. — Он полностью бросает нас ради рыжика.       — СЕРЬЕЗНО?! — Коганегава вышел из себя, вскочив со своего места с предательством, написанным на его лице. — Как он мог это сделать! Мы планировали этот ужин несколько недель! Не говоря уже о том, что он тусуется с членом Карасуно. — он выплюнул это имя, как проклятие. — Из всех людей!       Обара послала Коганегаве нервную улыбку.       — Послушай, Аоне был действительно настойчив. — он почесал затылок. — Может быть, нам следует просто оставить их в покое?..       — Нет, к черту все это! — Футакучи сунул телефон в карман и поднял кулак в воздух. — Мы — команда, а команда не бросает товарищей по команде ради других команд! — он широко улыбнулся, без сомнения, воодушевленный перспективой создать проблемы вместо того, чтобы быть серьезным, как он делал, когда были третьекурсниками. Каждое его слово сопровождалось восторженными криками и одобрительными возгласами Коганегавы. Сакунами просто покачал головой, уже зная, что его втянут в это, хочет он того или нет.       — Ребята, я действительно… — Обара был резко оборван, когда чья-то рука схватила его за плечо и грубо подняла с трибун, где его немедленно приветствовал ухмыляющийся Футакучи.       — Давай, Обара! Это будет весело, я обещаю!       — Этого действительно не будет. — пробурчал Обара себе под нос, когда его капитан потащил себя за Сакунами и Коганегавой. В конце концов, он не мог устоять. Если он не пойдет с нами, кто знает, в какие неприятности могут попасть эти трое. Кроме того, ему было немного любопытно, почему Аоне так срочно нужно было найти Хинату после матча Карасуно, а не то, что он признался бы в этом Футакучи или Коганегаве. Не было никакой возможности, чтобы он подбрасывал еще больше топлива в этот огонь.       Футакучи отправил быстрое текстовое сообщение в групповой чат Датеко с остальными своими товарищами по команде, чтобы встретиться с ними в доме Аоне. Четверо друзей молча подошли к указанному месту, где их с удивлением встретили Онагава и Футакучи.       Сакунами моргнул.       — Как вы, ребята, добрались сюда так быстро?       Онагава ткнул большим пальцем через плечо.       — Мы с Футакучи шли на ужин, когда он получил твое сообщение. — он перевел взгляд с либеро на Футакучи, вопросительно приподняв бровь. — Кстати, что это дает?       — Аоне бросил нас ради десятого номера Карасуно! — воскликнул Коганегава, размахивая руками в преувеличенных движениях. Обара покачал головой. В том протеиновом батончике, который сеттер съел ранее, вероятно, был кофеин или что-то в этом роде.       — О. — Футакучи обменялся взглядами с Онагавой. — Хината Шоё.       — ОТКУДА ВСЕ УЖЕ ЗНАЮТ ЕГО ИМЯ?!       — Аоне довольно много говорит о нем. — Сакунами бросил на Коганегаву раздраженный взгляд. — Если бы ты хоть раз помолчал, ты бы это знал.       — Я МОГУ ВЕСТИ СЕБЯ ТИХО!       — Отлично, пожалуйста, продемонстрируй эти навыки, пока психически здоровые люди разговаривают. — Онагава невозмутимо повернулся к Футакучи. — В любом случае, почему мы здесь?       — Чтобы испортить вечеринку, конечно! — Футакучи широко развел руки и ухмыльнулся. — Зачем же еще?       — Чувак. Это похоже на…супер дерьмовый шаг.       — Но он бросил нас!       — И что? Это Аоне. Я уверен, что он не сделал бы этого без веской причины.       — Так ты просто позволишь ему уйти безнаказанным?!       Онагава закатил глаза.       — Что именно сошло с рук? Он явно питает слабость к Хинате. Я не вижу в этом ничего плохого.       — Я с ним. — Футакучи указал пальцем на Онагаву. — Это полное вторжение в частную жизнь. Аоне может объяснить свои причины, по которым он бросил нас ради Хинаты, позже.       Футакучи скрестил руки на груди.       — Если вы согласитесь сделать это со мной, я лично заплачу за любой вид рамена, который вы захотите, с любыми начинками. — он ухмыльнулся. Вот она—его козырная карта.       Онагава уставился на него.       — Это грязный трюк, Футакучи.       Мальчик, о котором шла речь, торжествующе ухмыльнулся.       — Так ты сделаешь это?       — Наверное. — пробормотал Онагава. Он взглянул на Фукиаге рядом с собой, который энергично кивал головой. Список вещей, которые он не стал бы делать за рамен, оплаченный за все расходы, был астрономически коротким.       — Отлично! — Футакучи хлопнул в ладоши. — Давай пойдем посмотрим, что, черт возьми, за дело у Аоне.       Коганегава, не в силах больше сдерживаться, на полной скорости помчался к входной двери. Он распахнул ее и жестом пригласил своих товарищей по команде следовать за ним. Футакучи немедленно подчинился, за ним последовали Онагава, Фукиадзе, Сакунами и, наконец, Обара, который медленно закрыл дверь и последовал за своим другом. Они так же бесшумно крались по устланному ковром коридору дома Аоне, время от времени заглядывая в многочисленные входы, чтобы посмотреть, не увидел ли кто-нибудь из них их седовласого товарища по команде или Хинату. Заглянув почти в каждую комнату и никого не увидев, осталась только одна дверь. Он располагался в самом конце коридора, и от него исходила почти зловещая аура.       — Ты думаешь, они там? — спросил Сакунами, на мгновение уставившись на дверь.       — Они должны быть. — ответил Футакучи, делая шаг вперед и жестом приглашая своих товарищей по команде следовать за ним. С уверенностью, которую Сакунами никогда раньше не видел, Футакучи взялся за ручку и одним плавным движением распахнул дверь, прежде чем застыть на месте. Он не знал, что ожидал увидеть, когда вошел в комнату. Аоне и Хината играют в видеоигры, возможно, играют в волейбол или даже говорят всякую чушь о других командах. Чего он, однако, не ожидал, так это того, что его встретят взгляды очень сердитого Человека, у которого Хината уткнулась в грудь, выплакивая его глаза.

****

      — Какого черта вы здесь делаете?! — Аоне зашипел на своих ошеломленных товарищей по команде, которые в данный момент застыли в дверях. — Убирайтесь!       — Это ты с ним так поступил? — голос Сакунами был едва слышен, его глаза были прикованы к рыдающей фигуре обычно бодрого центрального блокирующего.       — Простите?! — голос Аоне был опасно низким. — Если ты намекаешь, что это я заставил Хинату плакать, то ты глубоко ошибаешься. — он сверкнул глазами. — Сейчас. УХОДИТЕ.       — Что происходит? — Хината выглянул из-за того места, где он свернулся калачиком. Его покрасневшие глаза слегка расширились при виде шести членов клуба, столпившихся у двери в гостиную. — О.- он помолчал мгновение, прежде чем сел и вытер заплаканные щеки, зрелище, от которого одновременно заболели сердца каждого из игроков Датеко. — Привет.       — Привет. — прошептал в ответ Обара, неуверенный в том, во что они только что вошли. — Я думаю, мы сейчас пойдем, так что…       — Нет. — Хината одарил его сломанной, усталой улыбкой. — Вы можете остаться. — его взгляд метался между Аоне и его товарищами по команде. — Вы товарищи Аоне по команде, верно? — он с минуту изучал их. Разговоры с людьми были хорошим отвлечением от подавляющей тяжести, которую он чувствовал в груди прямо сейчас. Хотя Аоне был единственным из присутствующих, кто знал о его нынешнем положении, и он был за него бесконечно благодарен, его седовласый друг был не совсем лучшим человеком для разговора. — Кендзи Футакучи, Ютака Обара, Кусуке Сакунами, Кандзи Коганегава, Таро Онагава и Джинго Фукиаге.       — Откуда ты знаешь все наши имена? — выпалил Коганегава, тут же пожалев об этом, получив резкие взгляды от каждого из своих товарищей по команде. Хината только шмыгнул носом.       — Вы все потрясающие волейболисты. — он жалобно икнул, посылая еще одну боль в сердца всех присутствующих. — Я восхищаюсь всеми вами по множеству разных причин. — глаза Хинаты слегка сверкнули, когда он уставился на ошеломленных игроков Датеко. Он некоторое время рассматривал их, прежде чем взглянуть на Аоне. — Они могут войти? — его голос все еще дрожал, но слезы прекратились, не потому, что ему больше не было грустно, а просто потому, что ему больше нечего было проливать. Его слезные протоки были полностью опробованы, и все, что Хината мог сделать, это задыхаться и отчаянно икать. Через мгновение Аоне кивнул и подал знак своим товарищам по команде пройти через порог и войти в комнату.       Они осторожно вошли в комнату и устроились на диване рядом с дуэтом. Все устроились поудобнее без особых проблем, но после нескольких минут молчания Обара решил, что больше не может этого выносить.       — Хината. — рыжий повернулся к нему, лицо его было красным и в пятнах, а плечи дрожали. Он просто должен был знать. — Ты в порядке?       Все напряглись, хотя все они задавались одним и тем же вопросом. Все взгляды были прикованы к маленькому волейболисту, когда он на мгновение замер, закусив губу, словно в раздумье.       — Нет, — наконец сказал он. — Я не в порядке.       Защитная тишина заполнила комнату, каждый игрок пытался понять, как понять признание Хинаты, в то время как Аоне выглядел просто грустным.       — Не мог бы ты сказать нам, почему? — прошептал Сакунами, едва сдерживаясь, чтобы его голос не сорвался. Несмотря на то, что он еще не был лично знаком с рыжиком, он видел теплые, искренние улыбки, которые изо дня в день появлялись на его лице на различных тренировочных сборах и турнирах. Они были такими яркими, такими полными уверенности и жизни, что у него защемило сердце, когда он впервые увидел их. Видеть того же самого мальчика, сидящего так разбито перед ним… это было больше, чем он мог вынести.       Хината машинально покачал головой.       ё- Я бы предпочел держать это при себе. — он виновато прикусил губу. — Если ты не против.       Сакунами потряс руками перед лицом, решительно не желая давить на мальчика, заставляя его что-либо делать.       — Нет! Я имею в виду, да! Я имею в виду… — он мысленно дал себе пощечину. — Конечно. Это твой выбор.       — Мы можем что-нибудь сделать? — Онагава нервно заламывал руки. — Я имею в виду, для тебя. — его товарищи по команде энергично закивали в ответ на вопрос Онагавы, охваченные внезапным желанием помочь рыжему перед ними. Хината пожала плечами.       — Я немного проголодался. — он признался через минуту, опустив плечи по бокам и низко опустив голову. Просто в тот момент он выглядел таким ужасно усталым. Его лицо было красным и покрытым пятнами, но в то же время бледным. Темные мешки нашли пристанище под его налитыми кровью глазами, а спутанные волосы прилипли к влажным щекам. — Если вы не против. — он прошептал последнюю часть. Просить о помощи было совершенно чуждо рыжему. Он всегда хотел делать что-то сам, развивать свои навыки самостоятельно, чтобы быть лучшим, кем он мог быть.       — Конечно, все в порядке. — голос Коганегавы был нехарактерно мягким и успокаивающим. Он повернулся к Футакучи. — Идите на кухню, посмотрите, сможете ли вы найти немного супа мисо для голода Хинаты и его горла. — его взгляд переместился на Фукияге. — Посмотри, не найдешь ли ты где-нибудь одеяла, что-нибудь, что могло бы сделать его более удобным. — его товарищи по команде без раздумий последовали его командам, оба бросились выполнять просьбу сеттера. Коганегава слегка улыбнулся, прежде чем встать сам. — Я собираюсь помочь Футакучи на кухне. — тихо объявил он. — Вы четверо оставайтесь с ним.       После его ухода в комнате снова воцарилась тишина, единственным звуком было редкое сопение Хинаты.             — Мне жаль.       — Что? — Обара послала недоуменный взгляд в сторону Хинаты. — Почему?       Хината усмехнулся, хотя в этом не было никакого юмора.       — Я, наконец, встречаюсь с остальными членами волейбольной команды прекрасного Датеко, и вот как я себя веду. — он грустно махнул себе рукой. — Я в полном беспорядке. — Обара молча придвинулся ближе к проблемному мальчику и осторожно обнял его за плечо. Он осторожно направлял голову Хинаты, пока она не оказалась удобно устроенной на его плече. Несмотря на то, что технически он только что встретился с центральным блокирующим, Обара не мог не испытывать непреодолимого желания защитить мальчика, утешить его, пока все его проблемы не исчезнут, и он знал, что его товарищи по команде чувствовали то же самое. Он мог судить об этом по тому, как они обменялись встревоженными взглядами, по их настойчивому желанию помочь Хинате и по тому, как они следовали приказам помочь рыжему, даже не задумываясь.       — Не извиняйся, — пробормотала Обара. — Тебе не за что извиняться.       — Ты уверен?       — Безусловно. — на этот раз это был Аоне, который смотрел на Хинату с неоспоримой любовью. — Ни в чем из этого нет твоей вины. — губы Хинаты изогнулись в легкой улыбке, настоящей. Это было чисто и искренне, и количество любви, которую нынешние игроки чувствовали к мальчику в тот момент, было не чем иным, как неописуемым.       Несколько минут спустя пятеро волейболистов завели непринужденную беседу, большинство вопросов были направлены на Хинату, чтобы отвлечь его от всех эмоций, проносящихся в его голове. Это был приятный ритм, и их стратегия, казалось, работала довольно хорошо. Они быстро засыпали рыжего вопросами о волейболе, на все из которых он ответил без малейших колебаний, даже в своем нынешнем состоянии.       — МИСО-СУП ГОТОВ! — крикнул Футакучи пятнадцать минут спустя, выбегая из кухни с дымящейся миской, по общему признанию, хорошего вида супа в одной руке и бутылкой воды в другой.       Хината поднял голову со своего места на плече Обары, где она покоилась в течение последних двадцати минут или около того.       — Та…       — Я НАШЕЛ ОДЕЯЛА! — голос Фукияге разнесся по всему дому, когда он буквально пронесся в гостиную с пятью пушистыми одеялами и двумя подушками в руках, улыбаясь в детском возбуждении.       Глаза Сакунами расширились.       — ПОДОЖДИ СЕКУНДУ, НЕ НАДО…       Фукиаге едва успел осознать свои слова, прежде чем столкнулся лоб в лоб с Футакучи, заставив их обоих растянуться в клубке конечностей, пуха и одеял. Коганегава едва успел моргнуть, как что-то теплое и влажное стекло по его лбу. Он высунул язык и для пробы слизнул каплю. Ага. Он кивнул сам себе—суп Мисо. Миска ненадежно стояла на голове Коганегавы, когда содержимое пропитало его волосы и пролилось по лицу, слегка обжигая, но он не мог найти в себе силы позаботиться об этом.       Веселый смех вырвался из горла Хинаты, заставив всех присутствующих повернуть головы и уставиться на мальчика. Он согнулся пополам, не в силах сдержаться при виде открывшегося перед ним зрелища. Его щеки раскраснелись, а глаза были зажмурены, когда звуки чистой радости эхом разнеслись по всему дому, отражаясь от стен и попадая в сердца всех игроков в комнате. Они не могли остановить обожающие улыбки, которые расползлись по их лицам, даже если бы попытались, когда увидели смеющуюся Хинату. Это действительно было зрелище, на которое стоило посмотреть.       — Спасибо. — из глаза Хинаты скатилась одинокая слеза и скатилась по его щеке, повергнув Техника свиданий во внезапное паническое безумие. Хината только хихикнула над их выходками и отмахнулась от них. — Я в порядке, я в порядке. — сказал он, все еще улыбаясь. — Мне это было нужно.       Аоне мягко улыбнулся.       — Я всегда буду здесь, если тебе что-нибудь понадобится, Шоё. — мягко сказал он, почти лопаясь от радости.       — Мы тоже будем. — вставил Онагава, его заявление сопровождалось хором согласия остальных его товарищей по команде.       Хината слегка оживился.       — Действительно? — его глаза блестели, хотя и не от слез.       — Правда.       В тот день члены Датеко дали клятву. Независимо от причины или обстоятельств, они сделали бы своей миссией защитить эту солнечную улыбку.       Хината больше никогда не собирался хмуриться.