Непосильная задача / Herculean Task

Риддл уставился в потолок – тело билось в странных конвульсиях. Это была его вина. Время от времени он замечал, как она смотрит на него, чтобы почувствовать ее теплый взгляд – обычно после того, как он изрекал что-то особенно блестящее, остроумное, благородное или умное. Она смотрела на него какими-то другими глазами, словно не видела неисправимого, словно не смотрела на самого дьявола с каким-то трепетом. Именно тогда он решил совершить особенно жестокий поступок и заставил ее смотреть. Он заставил ее быть рядом и был вынужден разочаровать, разрушив ее реальность и показав, что Том Риддл — не тот парень, в которого надо влюбляться. Она не сделала ему такого одолжения. Когда он был жесток, она была к нему добра. Когда он злился, она его успокаивала. Когда он терял энтузиазм и вдохновение, она была его музой. Она пленила его сердце всего за несколько коротких месяцев. Но даже без временных рамок это было непростой задачей. Невозможной. Она стала его погибелью. И, все же, он любил ее. В конце концов, вмешался Дамблдор. – Пора, Том. – Нет, – огрызнулся парень. Угроза в его тоне была несколько ослаблена тем, что его слова прозвучали едва слышно, голосовые связки были повреждены от кашля. Один из многочисленных «букетов», которыми была усеяна его палата, привлек его внимание, и он с презрением уставился на него. Этих цветов ему хватило бы на всю жизнь. Конечно, ничто не помешало бы ему высказаться о плане Дамблдора и прозвучать предельно ясно: – Я не позволю вам… – Это я вам не позволю. Голос Дамблдора звучал как уговор и молитва. Но прикованный к кровати староста просто проигнорировал его. – Том. Ты умираешь. Если я не произнесу заклинание, тебя не станет. Когда-то мысль о смерти заставила бы Тома искать решение, умолять об исцелении. Все изменилось с приходом (и уходом) некой Гермионы Грейнджер. Это и слова той девушки во время ритуала. – Я не позволю этому будущему произойти. Если вы удалите мои воспоминания о ней, что бы она ни сделала, чтобы изменить меня здесь, изменить мои чувства – всё будет уничтожено. Я не могу позволить вам сделать это. Я отказываюсь причинять вред ей и тем, кем она дорожит. Дамблдор шумно вздохнул. Все было бы гораздо проще, если бы та девушка во время ритуала не рассказала Тому о его будущем «я» и если бы Том, несмотря ни на что, не влюбился в мисс Грейнджер. По правде говоря, он тоже считал такое невозможным. Лепестки цветов, украшавшие грудь Тома, казалось, не согласились бы с этим. – Если ты не доживешь до превращения в Волдеморта, наша вселенная может застрять во временной петле. Это может стереть их реальность – нашу – все время и пространство! Это может сломать время! Покончить с жизнями миллионов! Вот, что произойдет! – Вот именно, – вклинился Том, взгляд которого все еще был ясен, несмотря на облако, затуманившее его мозг. – Все это может произойти. А как насчет миллионов, которые погибнут, если я стану этим... этим существом? Он отказывался называть свое будущее «я» Лордом Волдемортом. То существо, которым он станет, было лишь тенью того, кем должен был быть Волдеморт. Разделение его души, похоже, действительно свело его с ума, и он не хотел быть к этому причастен. Он не станет убивать Поттеров. Он не причинит вреда Гермионе. Он не допустит развязывания войн. Он не позволит Дамблдору забрать у него воспоминания. Он снова закашлял, медленно подаваясь вперед, и все его тело задрожало. Дамблдор мрачно наблюдал. Том Риддл найдет способ победить эту болезнь, не прибегая к потере памяти, или же умрет в попытке это сделать. Это было его обещанием.