Непосильная задача / Herculean Task

«Лекарство от боли – в самой боли», Руми.

Том в отчаянии. Каждый день приносит новые трудности и очередную жертву от растений, ползущих под его кожей. Мольбы Дамблдора переросли в предупреждения, пока, наконец, старик не достиг предела своего терпения. – Пора, Том. Он дал ему один день – один вечер, чтобы «подготовиться» и «попрощаться». Ведь Том был уже не тем человеком, каким был год назад. Удаление его воспоминаний не было похоже на то, как если бы он проснулся и забыл, что ел на завтрак накануне – это была бы смерть Тома Риддла. Возрождение Волдеморта. Но Том дал обещание, и он собирался его сдержать. Парень изучил все возможные способы «лечения»: зелья, заклинания, ритуалы, даже хирургическую операцию, хотя поначалу отбросил её, решив, что она слишком маггловская на его вкус. После нескольких минут молчания укоризненные слова Грейнджер и резкие замечания девушки из её «прошлого-будущего» снова проникли в его мысли, и он быстро просмотрел документ, прочитав описанный метод и хирургов, которые могли бы его провести. Он бы задумался об этом, если бы не тот факт, что обычным побочным эффектом была загадочная и необъяснимая потеря памяти… Что бы он ни пробовал, каждый текст подчеркивает три его проблемы: Первая – Ханахаки вызвана его мощной магией, реагирующей на его безответные чувства и эмоции к Гермионе. Он не может убрать или уменьшить свою магию, это очевидно. Второе – его эмоции связаны с его воспоминаниями о Гермионе. Он не хочет терять воспоминания. Его страх перед тем, что может случиться – кем он может стать, если он это сделает – слишком силен. Третье – он может удалить или уменьшить свои эмоции, но тогда он потеряет свои воспоминания и станет тем, кем он не хочет становиться (больше) – Лордом Волдемортом. Что бы он ни сделал, он в тупике. Все доступные методы влияют на его силу, память, эмоции, а то и на все три пункта. Он исчерпал ресурсы библиотеки. У него осталось мало вариантов… Но у него все еще есть время. Дамблдор должен был знать лучше, чем дать ему целый день. С отчаянием, на которое способен только умирающий, Том приводит план в действие. Он посылает своих Рыцарей бегать по замку, писать письма, добывать ингредиенты в глубинах самых известных переулков Англии и Шотландии и перелистывать самые мрачные книги из личной коллекции Тома. К тому времени, когда школьные часы бьют шесть, Том скрывается далеко от лазарета на спинах своих Рыцарей, своих... смеет он сказать, своих друзей. Эйвери обеспокоенно смотрит на него, рука Тома все еще перекинута через его плечо. Мальсибер держит его за другую руку, а Абраксас идет впереди, Нотт – позади. Лестрейндж и Розье остались, вопреки их протестам. Том настоял на том, чтобы они пошли на ужин, чтобы уменьшить вероятность того, что Дамблдор что-то заподозрит. Если бы все его Рыцари пропали, профессор немедленно отправился бы на их поиски. Если бы двое из них остались, директор мог бы колебаться, прежде чем устраивать сцену. Возможно. Он мог лишь надеяться. Он не может позволить себе оставить всех своих Рыцарей, его рискованный план вряд ли сработает. – С тобой всё будет в порядке, Риддл? – нерешительно спрашивает Эйвери. Том чувствует кратковременную вспышку раздражения из-за сомнений парня, но забота о нём все равно оставляет в его груди лёгкое ощущение удивления и благодарности. Это не похоже на жалость – он может позволить своим Рыцарям быть с ним немного более непринуждёнными и дружелюбными, но он не потерпит жалости, и он твёрдо стоял на этом с самого начала их общего дела. Поэтому он решительно кивает и заставляет свои губы вывернуться сквозь боль. – Со мной всё будет в порядке, Эйвери. Ты ведь доверяешь мне, не так ли? Эйвери быстро кивает, и Том улыбается чуть шире. – Хорошо. Теперь поторопись, давай же. Том заставляет свои ноги двигаться быстрее, а его глаза следят за покачивающейся светловолосой головой Абраксаса, идущего впереди, и все притязания на нормальность исчезают по мере того, как они приближаются к цели. Ещё один коридор. Они шли к этому уже давно – к предпоследнему варианту. Его последняя игра на выживание. Недели планирования, страха и неудачных заклинаний, и всё привело его к этому. Они поворачивают за угол, и Том смотрит на стену, за которой находится комната, где началась вся эта неразбериха. Его Рыцари обмениваются нервными взглядами. Том кивает. Мальсибер и Эйвери поддерживают его, а Абраксас начинает ходить из стороны в сторону, его лицо напряженно застыло в раздумье, так как он представляет себе именно то, что описал ему Том. У них мало времени, но этот шаг очень важен, он знает. Он должен сделать всё правильно. Абраксас прекращает вышагивать и поворачивается лицом к стене, наблюдая, как от кирпичей в центре исходит магическая пульсация, превращая пыльный камень в гладкое коричневое дерево. Время пришло. Все пятеро входят в комнату, и Тома осторожно опускают на пол. Главный из них отрезает и удаляет бутоны с лозы в последний раз (осторожно, чтобы оставить корни), и Том делает свободный вдох впервые за несколько недель. Он хватает предложенные инструменты и бросается за работу. Он почти выучил этот ритуал наизусть, и ему осталось недолго до того, как цветы начнут отрастать. Что бы он ни делал, ему придется импровизировать. Том проносится по комнате с видом спокойной решимости. Его движениям не хватает обычной элегантности, но это ничуть не мешает ему творить магию из самого воздуха, извлекать её из земли, извращать и изменять её назначение по своему усмотрению. Он приглашает её в свои руки, в свои пальцы, в ингредиенты, которые он разминает между ладонями, и в ледяные камни под ногами. Он уворачивается, ныряет, крутится, поворачивается и сплетает магию – свою магию и магию окружающего мира – в спираль, лестницу, восьмиконечную звезду. Он смутно замечает изумлённые взгляды на лицах своих последователей и ухмылки. Магия в любой форме – его призвание. Так было всегда, и будет. Том работает большую часть часа в центре нарисованного им символа, а его последователи осторожно передвигаются по внешней стороне, вписывая сигилы, руны и числа туда, куда он велел. Сейчас он не уделяет им никакого внимания – он сосредоточен на поддержании клубящегося шара магии, чистой элементальной энергии, которую он собрал. Том формирует, изменяет и трансформирует его, постоянно поддерживая в движении, следя за тем, чтобы у него не было ни единого мгновения, чтобы вырваться или измениться так, как он не хочет или не может контролировать. Он должен доверять своим последователям. Отбросить все страхи о некомпетентности, предательстве и ревности. Он должен верить, что они выполнят свою работу должным образом до истечения времени. Он не рискует даже взглянуть на дверь. Том Риддл лучше знает, как не отвлечься от метафорического мяча с помощью столь рискованного ритуала. В конце концов, они достигают критической точки – магия почти сгорает в его руках, когда он держит её, и дрожит от энергии, от жизни. Он не может сдерживать её дольше. Его руки начинают трястись, пока друзья произносят последние слова ритуала, и он не может больше держать её ни секунды, он не может сдерживать её… Двери комнаты с грохотом распахиваются, Том поворачивает голову лицом к двери и слишком быстро осознаёт свою ошибку: жгучая боль пронзает его тело. Его глаза встречаются с глазами Дамблдора, когда он видит, как летят его друзья, как чистая магия горит в его венах, как он тонет в энергии и чувствует, что может разрушиться и взорваться, как умирающая звезда… А потом он исчезает. От Тома Риддла в Выручай-комнате не осталось и следа, только тёмно-чёрный ожог, вырывавшийся из центра каменного пола. – Где он? Где Том Риддл? – голосом, словно раскат грома, спрашивает Дамблдор, резко оглядывая ошеломлённых Рыцарей. – Где он? – Ушёл, – ответил Абраксас. – Он ушёл. Вы больше не можете причинить ему вред. Возмущённое выражение лица Дамблдора смягчается и становится… скорбным. Рыцари вызывающе смотрят на него, пока профессор думает, отчаянно пытаясь понять, куда мог деться мальчик… Ох. Он недоверчиво смотрит на Абраксаса. – Вы же не могли серьёзно… Но это так. Том отправился в единственное место, где ему не придется менять свои воспоминания, эмоции или силу, чтобы выжить. Где ему не придется становиться Лордом Волдемортом. Где он сможет искупить свою вину. Она. Она – его предпоследний вариант. Смерть ждёт его в её тени – это будет его последним средством. Он знает, что попытаться завоевать Гермиону – маловероятно (особенно в его состоянии), поэтому он держит этот вариант в уме как реальную возможность. Он скорее умрет, чем станет монстром в её воспоминаниях.