Непосильная задача / Herculean Task

«I can't help but love you Even though I try not to I can't help but want you I know that I'd die without you». War of Hearts (Ruelle)

Том вспоминает, когда все рухнуло. Он шатается между уроками и падает на пустые лестничные площадки, что ужасно напоминает ему тот день, и его рвет лепесток за лепестком, пока он не выплёвывает целые бутоны цветов. Он чувствует вкус ртути и пыльцы. Каждый его вздох сопровождается шелестом листьев. «Я должен произнести заклинание, я должен…» Но он не может. Она заставила его почувствовать себя живым. Его ухмылки стали мягче, глаза блестели ярче, смех был громче. Он умирает, с каждым днем выглядя все хуже и хуже, но никогда ещё он не чувствовал себя таким живым. Однако всё заканчивается, когда он заходит не в тот класс зелий и видит роковое слово, нацарапанное белым мелом. Амортенция. Но в этот раз, в этот один проклятый раз из сотен, оно поражает его. Старый пергамент, скручивающийся под его пальцами, свежескошенная трава и мятная зубная паста. Затхлый запах помятого джемпера, лёгкое дуновение лаванды, прикосновение мёда. Чьи-то голоса то приближаются, то удаляются, когда земля устремляется ему навстречу. Но всё, что он может видеть... Запах Слышать... Это её. Он вспоминает, как Дамблдор нашел его распростёртым на лестничной клетке, его рвало всем, начиная от вчерашнего ужина и заканчивая букетом роз. Капала кровь. Том смотрит на него почти вызывающе, ноги слишком слабы, чтобы поддержать себя, мозг слишком лишён кислорода, чтобы придумать хорошее оправдание. Он теряет сознание и просыпается на больничной койке под тихий гомон, кучу подарков вокруг него, и рядом с ним довольно взволнованный Дамблдор, копающийся в коробке со сладостями. Том мог бы сойти с ума, если бы думал, что сможет удержать их. Когда он наконец смог заговорить, то вымолвил первое, что пришло ему в голову. – Знаете, я думал о том, что вы сказали. Наступает короткая пауза. Старый профессор поднимает бровь, отщипывая темно-розовую мармеладку. – Боюсь, вам придётся быть более конкретным. Мне сообщили, что я довольно часто высказываю свои ложные предположения. Дамблдор смотрит на мармеладку так, словно она может открыть ему все тайны Вселенной, если он просто посмотрит на неё подольше. Том, честно говоря, не удивится, а профессор отправляет её в рот. Риддл почти испытывает искушение предупредить его. Почти. Яркий пурпурный цвет – верный признак бобов со вкусом мыла, но он просто обязан увидеть выражение лица этого негодующего человека, когда тот всё поймёт. Его реакция этого стоит, и Том с трудом сдерживает ухмылку, когда лицо профессора искажается, и он выплёвывает обидную сладость себе на ладонь. Том продолжает, его настроение несколько улучшилось: – О том, как быть лидером. И то, что вы сказали раньше, о том, что никогда не поздно измениться. Дамблдор поднимает бровь, на мгновение отвлекаясь от тошноты. – Правда? Том кивает и, найдя свою школьную сумку, передаёт ему первый лист своих записей. Он хмурится при виде вспышки печали, промелькнувшей на лице профессора, но не обращает на это внимания. В конце концов, этот старый хрыч пытался заставить его стать новым человеком столько, сколько он себя помнит. Это самое близкое, что он когда-либо получит. – И о чём ты подумал? Том делает паузу, тщательно обдумывая свои слова. – Я подумал, что стоит попробовать. –Это… это очень хорошо, Том. Очень интересно. Слова прозвучали не так радостно, как должны были. *** Сейчас Лепестки теперь большие, округлые и полные, их цвет становился все насыщеннее. Ведро у его кровати переполнено этими лепестками, пол завален открытками, кровать в подарках, и всё же его разум – единственное, что ему нужно, чтобы быть наполненным – удручающе пуст. Он уже нашёл, прочитал и отверг свой предыдущий вариант – ритуал. Это сильно замедлит прогрессирование болезни и даст ему драгоценные недели или месяцы времени. Он намного сложнее, чем заклинание – ничего такого, с чем Том не смог бы справиться в обычном режиме, но вот так, он сомневается – и для него потребуется кровь «любви жертвы». Это явно не вариант. Гермиона была не рядом, и он не уверен, что осмелился бы, даже если бы была. Том лежит без сна по ночам, глядя в потолок больничного крыла и думая, не в последний ли раз он это делает. Дамблдор или Медиум произнесут заклинание, если он войдет в смертельную стадию болезни, и спасут его тело, но ничто из того, что они могут сделать, не спасёт его – его разум, воспоминания, то, кем он стал под влиянием Гермионы – а он знает, что Дамблдору в любом случае нужно, чтобы он забыл. Он продолжает жить в долг. Рано или поздно ему придется действовать, будь то лекарство или нет.