Сияющий красный

— Когда я соглашался на эксперимент, мне говорили, что я стану Надеждой для человечества. Как из этого могло получится такое создание как ты? Изуру больше не разговаривал с ним. Прошло больше месяца с тех пор, как он потерял контроль над своим телом и был всего лишь наблюдателем. Он был зол, было очень больно, но в то же время, он давно не чувствовал в себе столько жизни. Он словно заточен в темной воде, через которую до него слабо доносится информация внешнего мира. Голос Изуру единственное, что сейчас он слышал четко и громко, но уже некоторое время Изуру предпочитал молчать. Хината не имел понятия о том, что он собирается делать. Всю первую неделю своего нынешнего положения он тщетно пытался взять тело под контроль, но Камукуре почти не требовался сон, а концентрация не исчезала ни на секунду. К тому же, он каким-то образом закрыл для него возможность копаться в своих мыслях. — Что ты собираешься сделать? Или главные злодеи не рассказывают своих планов? — Хината почувствовал, как широко раскрылись легкие для вдоха. — Камукура, тебе же скучно? Не хочешь сыграть со мной? — на секунду все вокруг замерло, но никакой реакции за этим не последовало. — Я часто играл с Нанами, пока вы с Джунко ее не убили. Неужели тебе было весело убивать такую прекрасную девушку как она? — Ее Надежда оказалась довольно волнующей. Неужели это его шанс? Камукура, казалось, вспомнил что-то. Жидкость, в которой пребывал Хаджимэ, всколыхнулась. Абсолютное спокойствие Изуру покачнулось. Хината попытался ухватится за этот шанс, но он исчез так же быстро, как и появился. — Твоя попытка провалилась. Больше возможности не будет — Камукура будто усмехнулся. — Ты решил поиграться со мной? — Хината, казалось взбесился из-за этого. Ответа не последовало. Он терял терпение, чувство полной беспомощности окутывало его густым туманом. Грудную клетку сперло от злости. Он жалок. ОН ЖАЛОК! — Снаружи послышалось мерзкое верещание сирены. Недостаток информации удручал, а такие резкие моменты вызывали небольшую панику. Неужели Нагито не сообщил Фонду? Он должен был первым делом рвануть к Наеги и сообщить ему о случившемся. Почему его до сих пор не нашли?! Чем они заняты, что не могут отследить угрозу мирового масштаба?! — Им не найти нас здесь. — А ты разговорчивей, чем обычно. — Мне показалось, что тебе одиноко. — С чего такая внимательность? Изуру вновь промолчал. — Что происходит?! — вновь тишина. Время тянулось словно резина, дни и недели смешались, легкое отчаянье от сложившейся ситуации проникало в мозг. Камукура больше не отвечал ему. Он точно что-то делал, но что именно Хината понять не мог. Он действительно решил воскресить Джунко? Возомнил себя Богом? Решил сделать то, что никому и никогда не удавалось? Даже с его способностями, он не сможет это сделать. Точно не сможет. Хината уверял себя, но с каждой секундой его вера в это теряла свою силу. А вдруг сможет? Вдруг он действительно равен Богу? В его руках была сила подобная Богу? Он мог использовать ее, но так и не раскрыл весь потенциал? Он был не достоин с самого начала? Неужели Абсолютные таланты настолько отвергают его, что пришлось создавать Изуру? Мысли путались, безумие беззвучной волной накатывало, а затем снова отходило. Хината бился в приступах отчаянья и надежды. Несколько месяцев в тишине и темноте заставили его почувствовать свою ничтожность. — Хината. — Хаджимэ вздрогнул от неожиданности. Он был напуган, но при этом был рад услышать хоть что-то. Однако продолжения не последовало. — Что происходит?! — пространство вокруг него задрожало. Свет начал пробиваться через темную пелену, мир вокруг становился все четче, а звуки громче. Тело возвращалось к нему. Он чувствовал свои ноги и руки, они казались такими тяжелыми, но это было просто волшебно. — Ха-а-а-а — Хината глубоко вдохнул. Воздух! Глаза широко распахнулись, свет от лампы слепил. Руки и ноги оказались связанны, а напротив него сидела его точная копия, но излишне бледная кожа и длинные смолисто черные волосы выдавали другого человека. «Что он натворил?!» Глаза человека напротив открылись. Красные радужки смотрели прямо на него, пробирая своим холодом до костей. — Рад тебя видеть, Хаджимэ Хината. — Изуру, казалось, немного улыбнулся. — Что творится в твоей голове? — Хината выглядел опустошенным и напуганным. — Не могу сказать это с уверенностью, но обычно подобное называют симпатией. — Т-ты!! Симпатия?! Да что ты можешь чувствовать?! Изуру наклонил голову, он будто не мог понять поведения Хинаты. — Я способен чувствовать, как обычный человек, просто все это мне не нужно. — он на мгновение задумался — Но я не могу перестать испытывать влечение к твоей личности… — А как же воскрешение Эношимы? — спросил он с сарказмом. — Я планировал сделать это, но мне помешало это странное чувство. Хината не мог подобрать слов. Он был потрясен. Что за бред несет это существо? Разум Хаджимэ помутился. Силы покидали только что вернувшееся тело, картинка размывалась. «Нужно было тогда утопится, а не плыть домой… Я мог прекратить это еще тогда! Что за слабак? Не заметить как твое тело захватывает паразит?! Ты точно не достоин этих талантов! Ты недостоин был жить! Ты должен был умереть еще тогда! Пахнет корицей? От Нанами тоже немного пахло корицей. И клубничной жвачкой…» «Это я убил Нанами!» Из полуобморочного состояния его вывел резкий удар по спине. Он куда-то упал, воздух выбило из легких, грудь сковало спазмом. — Хаджимэ Хината, приди в себя. — слабыми ударами по щекам Изуру пытался привести его в себя. Хината закашлял. Он начал жадно хватать воздух, но грудь все еще болела от удара. Вдруг что-то перекрыло ем доступ кислорода. Он резко открыл глаза. Лицо Камукуры было так близко, а губы накрывали его собственные. Красные глаза внимательно всматривались в его радужки, ожидая ответной реакции. Ослабшие руки уперлись в крепкую грудь, но столкнуть его не получилось. Не разрывая поцелуй Изуру поддался вперед. Хината, извиваясь пытался выбраться из его железных рук, но хватка только усиливалась. Не получая ответа на поцелуй Изуру попытался прикусить губу Хаджимэ как бы намекая на подчинение, но получил лишь капельки крови на языке. — Ты действительно интересен, Хината.